Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 179

И снова удар. Практически такой же, как при падении с высоты. Глаза заволокло пеленой тьмы, но сознание отказывалось проваливаться в спасительное беспамятство. Моё тело хотело жить и отчаянно сопротивлялось хватке смерти, уже подбирающейся к моему горлу.

Каменная стена от силы удара пошла трещинами, а из моего горла вырвался сдавленный, булькающий хрип, сопровождающийся очередной порцией крови.

Магистр не давал мне ни секунды передышки. Он был везде и всюду. Его фигура словно расплывалась в воздухе, а кулаки, ноги, колени и локти обрушивались на меня бесконечным градом ударов.

Я честно пытался что‑то сделать несмотря на то, что представлял собой едва дышащий полутруп. Трепыхался, пытался блокировать, уворачиваться, но всё это было бесполезно. Как я недавно доминировал над рыжим, будучи быстрее и сильнее, так и мастер наглядно показывал мне разницу между нами.

Я уже не чувствовал большую часть своего тела. Левая рука висела безжизненной плетью, из плеча торчал острый осколок кости, пробивший кожу. Сломанная нога отдавалась такой болью, что темнело в единственном видящем глазе, а лицо и вовсе превратилось в кровавую маску, и я дышал только через рот, потому что нос, кажется, был сломан в нескольких местах.

Но самое страшное было в осознании собственной беспомощности. Я‑то, грешным делом начал думать, что мне сам чёрт не брат. Конечно, уникальный внекатегорийный артефакт, целая сборная солянка талантов, высокий уровень развития и бесполезно болтающийся на поясе меч. И сейчас всё это ни капли мне не помогало, потому что я был боксёрской грушей в руках настоящего мастера. И от этого осознания внутри меня снова начало вскипать нечто тёмное. Чувство, очень похожее на то, которое я испытал в подземелье тёмного практика, когда защищал свою жизнь.

Нет. Я не сдамся. Я не подохну здесь, как загнанный зверь. Если он хочет видеть во мне воина, он его увидит. И клянусь всем, что тут есть, это будет последнее, что он увидит, потому что я вспорю ему глотку, а затем сожру его сердце.

Моя правая рука, чудом ещё функционирующая, дёрнулась к поясу. Там, в маленьком матерчатом мешочке лежали пилюли. Куча разных пилюль, что мы наварили с Сай и которые я теперь ел каждый день, делая один маленький шажок за другим к бессмертию.

Понятия не имею, можно ли было их смешивать, и что будет, если я приму их все разом. Плевать… Либо я выживу, либо умру. Третьего не дано.

Не обращая внимания на удары магистра, я рванул мешочек с пояса, поднёс его ко рту и, просто высыпал всё его содержимое в глотку. Все десятки приготовленных пилюль. Маленькие разноцветные шарики покатились по языку, и я, превозмогая рвотный позыв, разжевал их в кровавую кашу и проглотил.

Это уже становится традицией. На грани смерти есть пилюли со своей кровью.

Эффект был мгновенным и чудовищным по своей сути.

Моё тело, едва живое, вдруг превратилось в эпицентр ядерного взрыва. Испепеляющий жар, родившийся в желудке, волной прокатился по всем внутренностям. По ощущению было так, словно я выпил расплавленный металл. Моя кровь, смешавшись с невероятным коктейлем из духовной энергии и алхимических реагентов, вскипела, а сердце, до этого бьющееся с перебоями, заколотилось с такой силой, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Порванные мышцы, начали сокращаться в бешеном ритме, заставляя моё тело выгибаться дугой, и я закричал.

Регенерация, и так аномальная, подстёгнутая лошадиной дозой пилюль, включилась на полную мощность. Кости с хрустом вставали на место, срастались, раны на коже затягивались, выталкивая наружу грязь и осколки камней, глаз, который заплыл и почти ничего не видел, налился кровью, и зрение вернулось. Я чувствовал, как моя ци, подстёгнутая пилюлями, бурлит и клокочет, словно вода в перегретом котле, готовая в любой момент разорвать меня изнутри.

И самое главное, боль ушла на второй фон, а её место заняла концентрированная ярость. Ярость и ненависть к человеку, доведшему меня до такого состояния.

Магистр Ши, уже занёсший ногу для очередного удара, на мгновение замер. Его бровь удивлённо приподнялась.

– Долго же до тебя доходило, что нужно сделать. – с лёгкой усмешкой, только и произнёс он. – Но хорошо, хоть дошло…

Отвечать я ему не стал, и резко сгруппировавшись и оттолкнувшись ногами от каменной выбоины, в которую он меня вколачивал, прыгнул на него.

Я сам не ожидал, что получится там сильно и быстро. Во все стороны снова полетела каменная крошка, прошивающая шрапнелью снег и деревья вокруг, и я оказался перед магистром.

Мой правый кулак, полетел прямо в его лицо, бесящее меня до жути. Я толком не целился, не пытался выполнять какие‑то приёмы, просто бил, вкладывая в этот удар всю свою боль и ярость, подпитываемую разрывающей меня изнутри энергией пилюль.

Мастер Ши небрежно, отбил мой кулак в сторону раскрытой ладонью, но я успел заметить довольную улыбку на его лице.

– Хорошо… Вот теперь значительно лучше! – взревел он, и его собственный кулак, ударил меня в грудь.

И я успел среагировать! Выставил блок из стойки Крыло Журавля, удар пришёлся в перекрестье предплечий, но сила его была такова, что меня отбросило на несколько шагов назад, протащив по снегу и оставив две глубокие борозды. Но я устоял! Я не упал, не отлетел в скалу! Мои кости, укреплённые пилюлями и продолжавшие впитывать энергию, генерируемую в животе из десятков пилюль, растворяющихся и подпитывающих моё тело, выдержали этот чудовищный удар.

Я снова бросился в атаку. Понятия не имею, сколько у меня есть времени, но пока тело готово сражаться, мне нужно выложиться на полную. Достать до глотки этого ублюдка и вырывать трахею. Заставить его харкать кровью!

Я атаковал так, как никогда в жизни. Дрался как дикий зверь. Кулаки, локти, колени, даже голова – всё шло в ход. Дорвись я до его тела, то и вовсе, вцепился бы зубами. Я не думал о защите, просто бил, надеясь задавить его своим напором и своей скоростью, которая, как я с удивлением замечал, росла с каждой секундой. И я ставил всё на талант адаптивности, который и должен был помочь мне справиться. Он явно работал на пределе, помогая моему телу впитывать каждое движение магистра, анализируя его, и учась прямо в процессе боя. С каждым его движением я понимал, как лучше блокировать, и наносить удары.

Со стороны, наверное, я выглядел как живая мельница, осыпающая врага ударами и не обращающая внимания на ответные, которые ломали мне кости. Но плевать, они срастались, и я ещё мог стоять на ногах, а это было главное.

Я сыпал ударами, и пусть большинство из них не достигали цели, пусть он всё ещё был на голову выше меня в боевых искусствах, но я начал задевать его, пусть и вскользь. И каждый раз он начинал улыбаться всё шире и шире, снова возвращая на своё лицо оскал звериного безумия.

И до меня наконец начало доходить осознание того, что он наслаждается дракой и наслаждается тем, что его бьют!

А потом он перестал сдерживаться.

Я в очередной раз не успел ничего понять, потому что только что он был в паре шагов от меня, и вот уже его кулак, впечатывается в мой живот. Меня согнуло пополам, изо рта вылетел целый фонтан крови, а тело, словно сломанная кукла, подлетело в воздух. Я ещё летел, когда его локоть обрушился мне на спину, швыряя вниз. Я врезался в землю, и застонал.

Но он не остановился. Снова оказавшись рядом, схватил меня за шкирку, поднял, как пушинку, и я увидел его глаза. Безумные глаза берсерка, наслаждающегося битвой.

– Давай! – ревел он, снова швыряя меня в скалу. – Давай, парень! Покажи мне, на что ты способен! Не сдерживайся! Забудь о боли! Забудь о страхе! Бей! Только чистая, первобытная ярость способно выковать из тебя воина!

Я снова врезался в скалу, оставив в ней своим телом очередную вмятину. Никогда не думал, что тело может быть крепче камня, а вот оказалось, что и не такое бывает.

Кости, которые только‑только срослись, снова сломались, сознание затопила новая волна боли, но я уже не мог остановиться. Пилюли, сгорающие в желудке, давали всё новые и новые силы. Регенерация работала, как сумасшедшая, раны затягивались, кости с каждым разом становились всё крепче. Я снова вскочил на ноги, но в моей голове уже не осталось мыслей. Была только цель и враг передо мной. Ухмыляющийся человек, которого я должен был убить.