Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 154

Спуск занял всего несколько минут, и когда облака расступились, я увидел озеро, лежащее в небольшой горной долине, окружённой отвесными скалами и густым, девственным лесом, в основном состоящем из исполинских сосен. Вода в нём была настолько чистой и прозрачной, что даже с высоты были видны каменные россыпи на дне и стайки серебристых рыб, беззаботно снующих меж подводных валунов.

Сейчас бы пикник тут устроить, а не вот это вот всё. Рыбку половить, шашлык, уху сварить…

Я только тяжело вздохнул про себя, но отметил, что в принципе мне ничего не мешает это организовать самому. Нужно только место найти и время.

Мастер Чэн посадил меч на небольшую травяную лужайку у самого берега и спрыгнул на землю. Я последовал за ним, и мы, не сговариваясь, стянули с себя остатки одежды, превратившиеся в окровавленные, грязные лохмотья, и вошли в воду.

Она была чертовски холодной, питаемая горными ручьями, но мне было плевать. Я уже не тот шестнадцатилетний пацан, который мёрз от прохладной водички из реки. Уверен, что смогу вытерпеть и более холодную воду, причём без особого ущерба.

Нырнув с головой, поплыл под водой, и открыв глаза, начал разглядывать каменистое дно, усеянное гладкой, разноцветной галькой. Красиво… Очень красиво. За такие виды на Земле люди готовы платить бешеные деньги, а я тут бесплатно наслаждаюсь. Ну правда только после того, как поучаствовал в битве с жутким монстром.

Под водой я проплавал несколько минут и только когда перестало хватать воздуха, вынырнул. Бросил взгляд на берег и увидел, что мастер Чэн уже выбрался наружу и стоит, растирая тело чистым полотенцем, которое он видимо, достал всё из того же кольца. Рядом с ним на песке лежали два комплекта свежего, аккуратно сложенного ханьфу. Одно простое, но добротное, тёмно‑синего цвета, явно предназначенное для меня, а второе, его собственное, подходящее статусу магистра.

– Одевайся, – бросил он, кивая на одежду. – Практик, болеющий простудой это конечно нонсенс, но незачем испытывать тело на прочность без нужды.

Я выбрался из воды, чувствуя себя обновлённым, и принялся одеваться. Ханьфу оказалось мне почти впору, и его тёплая и мягкая ткань приятно прилегала к чистой после купания коже. Я затянул пояс, поправил рукава и впервые за долгое время почувствовал себя человеком.

Мастер Чэн, уже полностью одетый и причёсанный, сидел на большом прибрежном валуне и смотрел на меня. В его взгляде читалось странное, какое‑то оценивающее выражение. Я с запозданием вспомнил о своей царапине на лице, которая уже затянулась без следа. Заметил её, отметив аномальную регенерацию? Или уставился по какому‑то другому поводу?

– Ты хорошо себя показал, Ян, – наконец произнёс он, когда я закончил одеваться. – Очень хорошо. Я, если честно, не ожидал, что ты сможешь не то, что выжить при падении, но ещё и соображать так чётко. Твой талант к поиску сокровищ не подлежит сомнению, но этого мало. Ты должен уметь не только находить, но и защищать найденное. И, что более важно, уметь защитить самого себя. И главное у тебя это этого есть, умение быстро ориентироваться в ситуации.

Я кивнул, соглашаясь. Так‑то он был прав. Сегодня мне невероятно повезло, впрочем, как везло и ранее, но я не собирался обманывать себя, думая, что так будет всегда. Без силы и без навыков обращения с оружием я был лишь дорогим инструментом, который любой враг мог присвоить себе, едва только я останусь без прикрытия мастера.

– Я планировал найти учителя, – ответил я, пожимая плечами. – Вот даже клинок есть. – показал я ему свой Обезглавливатель.

– В Академии есть учителя, скажешь, что от меня и тебя поднатаскают, – он поднялся с валуна и вытащил из ножен свой меч. – Но пару уроков я дам тебе сам. Учить тебя техникам, пока рано, твоё тело ещё не готово. Оно крепкое, жилистое, и наполнено ци, но оно не приучено пропускать через себя ту мощь, которую требуют боевые техники. Если я попытаюсь научить тебя сейчас какому‑нибудь простейшему Искусству Рассекающего Ветра, ты просто порвёшь себе толком не сформированные меридианы и останешься калекой на всю жизнь. Но дать тебе основы, фундамент, на котором потом будет строиться всё остальное – это я могу.

Я понимающе кивнул, выставив вперёд свой ржавый клинок, на который мастер взглянул со сложно читаемым выражением, а потом хмыкнул, словно что‑то уяснив для себя.

– Первое, что ты должен усвоить, – начал Чэн, становясь напротив меня и никак не комментируя моё неказистое оружие, – это стойка. Меч – это продолжение твоей руки, но обладающее своим характером, и волей. Если ты будешь стоять неправильно, если центр тяжести твоего тела будет смещён, ты не сможешь контролировать клинок. Он будет управлять тобой, а не ты им. Смотри.

Он принял стойку. Ноги были расставлены на ширине плеч, одна чуть впереди другой, колени мягко согнуты. Спина была абсолютно прямой, но не напряжённой, а плечи расслаблены. Правая рука, держащая меч, была вытянута вперёд и чуть согнута в локте, а левая находилась у пояса, готовая в любой момент лечь на рукоять для усиления удара. Он не двигался, но в этой статичной позе чувствовалась скрытая сила, он был словно готовая выстрелить пружина. Казалось, что он может в любой момент взорваться движением в любую сторону, и не было в мире преграды, способной его остановить.

– Это – базовая стойка, Тигр, припавший к земле, – пояснил он. – Универсальная позиция, из которой можно начать практически любое движение. Она даёт устойчивость, мобильность и позволяет быстро переносить вес тела с одной ноги на другую. Попробуй повторить.

Я попытался. Развёл ноги, согнул колени, выпрямил спину, вытянул вперёд руку с мечом. Мастер Чэн обошёл меня кругом, и я почувствовал, как его пальцы касаются моего тела, поправляя позу.

С Кодексом, который всё визуализирует на голограмме, конечно было бы проще, но другого варианта всё равно нет, поэтому я послушно выполнял всё что нужно.

– Поправь спину, ты горбишься. Представь, что тебя тянут за макушку вверх, к небу, а центр тяжести, наоборот, опусти вниз, в живот, в точку на два пальца ниже пупка. Это твой даньтянь, центр твоей ци, он должен быть твоим якорем. Не плечи должны держать тебя, не ноги, а он. Сосредоточие энергии это самое важное, что есть в практике.

Он отступил в сторону, осмотрел меня со всех сторон.

– Да, вот так, уже лучше. Локоть чуть ниже, меч должен быть продолжением предплечья, а не торчать в сторону. Чувствуешь, как вес клинка уходит в руку, а рука передаёт его в плечо, плечо в спину, а спина в ноги и в землю?

Вот теперь я почувствовал. Раньше, несмотря на невесть откуда взявшийся опыт владения холодным оружием, когда я размахивал ржавым мечом, я просто дрался куском железа. С тем же успехом я мог размахивать куском арматуры или ломом. Но теперь, даже просто стоя в этой стойке, я ощущал, как мой собственный вес и вес оружия, сливаются в единый, направленный поток, уходящий в землю под моими ногами. Невероятная устойчивость и ощущение, сродное магии. Казалось, что превратился в скалу и теперь меня невозможно сдвинуть с места без моего желания.

– Запомни это чувство, – сказал Чэн, удовлетворённо кивнув, убедившийся в том, что я делаю успехи. – Теперь шаг. В бою ты не будешь стоять на месте. Помни главное, движение – это жизнь, а статика, это смерть. Делай выпад вперёд, одновременно нанося рубящий удар. Но помни, сила идёт не из руки, рука, это только проводник. Сила идёт из даньтяня, через спину, через плечо, и только потом в клинок. Нога, корпус, рука, меч – всё должно двигаться слитно, как единое целое. Действуй! – хлёстко приказал он.

Я попробовал.

Из‑за непривычной позы выпад вышел корявым, меч ушёл в сторону, и я, не удержав равновесие, едва не завалился на бок. Но уже вторая попытка была лучше, а третья и вовсе вышла такой, словно я всю жизнь тренировался бить из стойки Тигра припавшего к земле. Меч в моей руке словно ожил, больше не представляя из себя чужеродный кусок стали. Он стал продолжением моей руки, и я наносил удар за ударом, шагал вперёд, вбок, отступал назад, и каждое движение давалось всё легче и естественнее.