Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 150

В отличие от меня, Чэн даже не думал отступать. Он стоял на открытом пространстве, запрокинув голову и спокойно смотрел на пикирующую на него живую гору плоти. Его меч, уже вынутый из ножен, горел лазурным светом, и вокруг лезвия начал закручиваться вихрь из частичек льда и сжатого воздуха.

Орлан сделал свой шаг первым.

Он сложил крылья и просто рухнул вниз, выставив перед собой когтистые лапы, каждая из которых была размером с небольшую легковушку. Я вжался в своё укрытие, закрывая голову руками, и во все глаза подсматривая, что происходит, ожидая, что сейчас скала под нами расколется надвое.

Мастер Чэн сделал шаг вперёд.

Всего один шаг. Крошечное движение, почти незаметное. Но в момент, когда когти орлана, способные, казалось, разорвать саму ткань реальности, должны были обрушиться на него, он просто исчез. Я успел заметить лишь размытую полосу, которую прочертил его меч в пространстве, и вот мастер уже стоял в двадцати шагах левее, а там, где он только что находился, в древесину вонзились когти птицы, проделав сквозное отверстие в теле гнезда.

Земля содрогнулась. Стволы деревьев, служившие основанием, заскрипели, некоторые лопнули, не выдержав чудовищного давления. В воздух взметнулись тучи щепок, земли и мелких камней, и меня, несмотря на укрытие, обдало этой колючей волной, заставив зажмуриться.

А потом начался настоящий ад.

Мастер больше не уклонялся, перейдя в атаку на застрявшую птицу, так глупо подставившуюся. Его силуэт, на фоне гигантской туши орлана казавшийся крошечным муравьём, метался вокруг птицы с немыслимой для моего восприятия скоростью, которую я, несмотря на все мои новые способности, едва улавливал и видел лишь последствия.

Вот заметил отблеск стали, от которой мне прямо в глаза отразился солнечный блик, и пучок белоснежных перьев на боку орлана оказался перерублен, а из раны брызнула горячая кровь, исходящая паром. Ещё один взмах клинком, больше похожий на взмах дирижёрской палочки, и воздух перед орланом сгустился в сотню ледяных игл, которые ударили в морду зверя, заставив его яростно замотать головой.

А у меня в укрытии самым настоящим образом отвисла челюсть. Нет… Летающий меч ещё можно объяснить всякими техническими прибамбасами, но как объяснить всамделишную магию? Из воздуха сконденсировались иглы и полетели в птицу!!! Пора всё же признать, что все мои знания пора выбрасывать на помойку.

Но орлан не был живой грушей для битья. Всё же это был зверь четвёртого, а может, и пятого ранга. Существо, прожившее не одну сотню лет и, скорее всего, не раз и не два сражавшимся с такими же, как мастер Чэн, или даже более сильными противниками.

Он взмахнул крылом, отмахиваясь от очередного потока ледяных игл, и поток ветра, уплотнённый ци до состояния почти твёрдого тела, пролетел над гнездом, сметая всё на своём пути. Стволы деревьев, что я считал надёжным укрытием, были вырваны с корнем и отброшены прочь, словно сухие травинки и я выдохнул, благодаря себя самого за то, что не остался там, а выбрал центральную скалу как убежище. Иначе меня бы сейчас подхватило этим ветром, протащило по земле, обдирая спину и локти о камни и кору, и вышвырнуло за пределы гнезда, как десятки брёвен, начавших свой долгий путь к подножию горы.

Мастер Чэн, уворачиваясь от бешеной атаки, подпрыгнул в воздух, оттолкнулся от летящего обломка скалы, и зависнув на секунду, нанёс рубящий удар сверху вниз, и с кончика его меча сорвалась дуга чистой, сконцентрированной энергии.

А вот так и я могу… Наверное. По крайней мере, два раза получалось, а как очищу клинок, может смогу и чаще выполнять этот приём. Правда не такой впечатляющий, потому что до дуги, размером в десяток метров мне ещё учиться и учиться.

Полумесяц, расширяясь на лету, врезался в спину орлана, в место, где крылья соединялись с телом.

Раздался жуткий грохот, орлан взревел, и в этот раз в его крике смешались ярость и боль. По белоснежным перьям побежали, запульсировали яркие, режущие глаз линии ци, образующие сложный, невидимый ранее защитный узор. Техника мастера была невероятно сильна, даже я это почувствовал, но перья зверя, напитанные его собственной энергией, выдержали, поглотив большую часть удара. Лишь несколько из них надломились в месте соединения, и орлан, разъярённый до предела, резко развернулся, намереваясь схватить обидчика клювом.

Мастер, увидев, что атака не возымела успеха, слегка нахмурился и похоже, решил, что настало время для более серьёзных мер. Он перестал метаться по опасно дрожащему от их схватки гнезду, такое ощущение, что уже расползающемуся на части, остановился на одном из ещё уцелевших каменных зубьев скалы и выставил меч перед собой. Лезвие, и без того светящееся, теперь заполыхало ярким и обжигающим глаза светом. Вокруг клинка начали формироваться уже знакомые мне ледяные иглы, но на этот раз их были не сотни, а десятки тысяч. Они уплотнялись, сливались друг с другом, и вскоре вокруг мастера Чэна бушевала самая настоящая снежная буря в миниатюре, которая, подчиняясь его воле, начала сжиматься и вытягиваться, превращаясь в копьё из чистейшего, переливающегося всеми оттенками синего и белого, льда.

Воздух вокруг копья трещал от холода, из него вымораживалась влага, и даже я, находясь в чуть ли не в сотне метров от них, почувствовал, как мои брови и ресницы начали покрываться инеем.

– Искусство Лазурного Дракона: Копьё Северного Предела! – выкрикнул Чэн, вызывав у меня натуральный истерический смешок. Это ещё что за фигня? Зачем он проговаривает, что собирается сделать? Или это и меня ждёт и без пафосных криков не обойтись?

А затем он метнул копьё. Оно, стремглав пронесясь разделяющее их расстояние, ударило орлана в грудь, туда, где билось его исполинское сердце, защищённое кирасой из прочнейших перьев.

В этот раз перья не выдержали. Раздался хруст, и копьё мастера пробив защиту, вошло в плоть, правда неглубоко, проморозив и покрыв коркой льда грудь птицы. Орлан попятился, ломая когтями остатки гнезда, проваливаясь при каждом шаге и с силой выдирая лапы, и я понял, что если оно рухнет сейчас, то похоронит под собой и меня, и мастера.

И естественно, гнездо обвалилось. Из‑за того, что орлан опрокинулся на спину, в очередной раз провалившись лапой и упав, начал судорожно молотить крыльями. Этими ударами, полными дикой, неконтролируемой мощи, он разнес гнездо.

То, что раньше было монолитным сооружением из переплетённых стволов вековых деревьев, скреплённых спрессованной землёй и камнями, веками покоящееся на вершине скалы, вдруг развалилось на составные части, как карточный домик под порывом ураганного ветра.

Несмотря на то, что я держался за скалу, поверхность ушла у меня из‑под ног. В один момент я стоял, цепляясь за выступ, а в другой – уже летел вниз, в окружении водопада из земли, камней, вырванных с корнем деревьев и ошмётков того, что когда‑то было гнездом величайшего существа в этих горах. В ушах свистел ветер, смешанный с яростным клёкотом орлана, но я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.

Меня захлестнул страх, заставивший мой разум работать с нечеловеческой скоростью. Я видел, как мимо меня проносятся обломки скал, огромные, с хороший дом, более мелкие куски скальной породы, стволы деревьев, тучи земли и мелких камней. Вся эта масса неслась вниз, в белесую пелену облаков, чтобы рухнуть на склоны горы далеко внизу, хороня под собой непричастных зверей, на свою беду оказавшихся неподалеку.

Времени на раздумья не было. Если я упаду вместе с ними, мне конец. Даже со всей силой, полученной от тёмного практика, и с моей регенерацией, меня просто расплющит и размажет по скалам, и никакая ци не поможет собрать себя обратно.

Я извернулся в воздухе, пытаясь найти взглядом хоть что‑нибудь, за что можно зацепиться. И нашёл. Прямо подо мной, вниз летело огромное бревно, ствол дерева, служившего одной из балок в основании гнезда. Оно было метров двадцать в длину и толщиной пару метров минимум в обхват, всё ветвистое, но главное, оно было целым, не разломанным на куски.