Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 115

Вот это неожиданно!

Я сидел и смотрел на тушу росомахи пытаясь понять, как к этому можно относиться? И нужно ли вообще. С одной стороны, какая разница откуда у меня появились эти способности? Есть, да и есть. Впору плясать от счастья и начинать петь песни, тогда откуда во мне эта пустота? Эта горечь, которая каждый раз рождалась, когда вспоминал то самое подземелье и десятки голосов в голове?

Нет! Что есть – то есть и нет смысла над этим размышлять. Когда‑нибудь наступит день, когда я смогу полностью очистить совесть и перевесить чашу часов в сторону света, но это будет не сейчас. От самокопаний, посреди леса, когда за мной где‑то организуют погоню – ничего хорошего не будет.

Именно поэтому я встал на ноги, вытер нож, убрал его за пояс, схватил лежавший недалеко меч и ещё раз посмотрел на раны. Пускай затягиваются, пускай тело насыщается энергией, так как путь мне ещё предстоит далёкий. С этой мыслью я положил уже остывавшие камни в воду, поправил остатки одежды и побежав в сторону запада, раздумывая над тем, что вполне можно выбрать себе цель для новой жизни. И цель эта – истребление тёмных практиков, чтобы больше никакая тварь не могла перерабатывать людей на пилюли.

Цель конечно амбициозная, но всяко лучше, чем просто торговать лапшой.

Глава 4

Первые следы цивилизации показались лишь через несколько часов пути после того, как я, отдохнув и знатно пообедав мясом рыси, снова отправился в путь. Уже смеркалось, когда я наконец выбрался на дорогу.

Я вышел из леса, оставив за собой высокие столбы деревьев и оказался на дороге. Каменная кладка тянулась на восток и запад, теряясь в вечерней дымке. Солнце уже зашло, оставляя на небе полосу багрянца над горизонтом, будто кто‑то провёл по нему лезвием, оставляя широкую рану.

Плечо всё ещё отдавало глухой болью, но в целом к тому моменту все мои раны затянулись. Духовной энергии в мясе было достаточно, чтобы исцелить моё тело и не дать истечь кровью. Я вышел к людям в потрёпанной и рваной одежде, будто бедняк в поисках подати, и из этой картины выбивался лишь меч, всё так же замотанный в тряпки, который я нёс в руке и охотничий нож на поясе. Впрочем, лесные бродяги наверняка именно так и выглядят.

Но на внешний вид мне сейчас было плевать, главное, что в целом я чувствовал себя прекрасно.

Я повёл лопаткой, разминая мышцы и сам себе кивнул. Ещё максимум сутки и моё тело полностью восстановится, включая и духовное состояние. В любом случае мне требовался полноценный отдых. Не сон в канаве на холодной земле, а тёплая постель, горячая пища и несколько часов спокойствия.

Надо решить, что делать дальше.

На тракте было людно, чего я точно не ожидал. Солнце покинуло небосвод, а вместе с ним ушла и жара, заставив людей потянуться на дорогу. Кто‑то из них шёл с полей, забросив на плечо сельскохозяйственные инструменты. Кто‑то, как и я, выходил из лесу с лукошком или корзинкой полной трав и грибов. Крестьяне в домотканых халатах, купцы на низкорослых кобылах и поникшие ослики, тянувшие за собой нагруженные повозки.

Я на всякий случай обернулся, убедившись, что за мной не было погони, и пошёл по тракту на запад, словно ничего и не произошло. Люди шли навстречу и периодически осматривали меня с ног до головы, но в целом моё внешний вид не сильно выделялся на фоне обычных крестьянских работников.

Большинство правда расступались, словно чуяли, что от меня пахло кровью. Пускай мои раны и затянулись, вот только одежда, местами порванная на лоскуты, всё ещё была пропитана алым багрянцем, в том числе и тем, который принадлежал зверю. Лицо, наверное, тоже было грязным и в подтёках, а меч и вовсе, изредка выглядывал из тряпок, пугая прохожих тем, что кровь с него я не смывал и он, и так ржавый, выглядел и вовсе как оружие маньяка.

Через несколько минут пути, а может и больше, ведь часов, чтобы считать, у меня всё равно не было, впереди показались клубы белого дыма. Он поднимался из трубы того, что мог описать только как постоялый двор или таверна… Постоянно их путаю, но главное, что и там и там кормили, причём горячей едой, приготовленной на огне, а не подножным кормом, который я находил в лесу.

Он находился у обочины тракта и судя, по вполне приличному деревянному забору, от клиентов здесь не было отбоя. Перед входом даже собралась толпа. По какой то причине, люди не заходили внутрь, топтались на месте и переговаривались, бросая взгляды на закрытую калитку. Я подошёл поближе, положил ладонь на железный замок, как вдруг услышал голос сбоку.

– Доброго вечера, ты тоже сюда?

– А что, не пускают внутрь? – Ответил я крестьянину, кивая на ворота.

– Пускают, пускают, вот только не всех. – Мужик почесал затылок, гоняя во рту пожухлую травинку. – Хозяин сказал, что места кончились, там какая‑та пьянка происходит. Ни одного свободного угла, только если кто‑то из постояльцев уедет или уснет где‑нибудь в траве. Тогда пустит. Только вот кто на ночь глядя в дорогу то отправится?

Я прислушался и понял, что незнакомец не врал. Из‑за ворот доносился глухой гул голосов, звон посуды и чей‑то пьяный, раскатистый смех. Заведение действительно было наполнено посетителями, что меня было как раз не кстати. Идти бесконечно на запад без припасов – идея изначально так себе, а внутри я смог бы отдохнуть, закупить провизии и выяснить у местных, как далеко находится ближайший город.

– А есть тут другие постоялые дворы? Может вдоль тракта ещё есть заведения? – Спросил, указывая на тянувшуюся до горизонта дорогу.

– Не‑а. – Пожав плечами ответил мужик. – Два дня пути минимум и то, там обычно людей ещё больше бывает. Так и не скажешь, но наш тракт последнее время полнится людьми и пользуется успехом, так что не удивительно, что местные кабачники набивают себе мошны.

– Да? А почему именно последнее время? – Решил спросить, как заметил, что за спиной мужчины начала подниматься дорожная пыль.

С запада, куда я, собственно, и направлялся, появился отряд. Служивые люди, никак иначе. Причём их выдавала не форма, так как разглядеть её не смог, а то, как они шли, строем. Не толпа, не кучка попутчиков, а самый настоящий военный строй. Два десятка человек двигались по тракту, занимая всю его ширину, а люди перед ними расступались, как вода перед носом лодки.

Крестьянин с ослом бросился в кювет, купцу пришлось свернуть на обочину так резко, что чуть не вылетел с седла клячи, а женщина в тёмном платье, схватила за руку своего спутника и утянула его в канаву. Даже несмотря на это, никто даже не пискнул и не стал возмущаться.

– Опять гонять стадо по тракту. – спешно прошептал мужчина и склонился перед идущим отрядом.

Я позволил им пройти мимо, на мгновение встретился взглядом с шагающим впереди командиром и лишь потом спросил:

– Ты о чём? О каком стаде идёт речь?

Крестьянин встал, отряхнул колени штанов и пожал плечами. – А какое может быть стадо? Стадо, как мы. Всё чаще и чаще с запада идут воины, а за ними всегда тянется змея из людей, вот поэтому и занятой у нас тракт. Вечно кто‑то тудой‑сюдой ходят, только пыль поднимают.

Я нахмурился, посмотрел вслед уходящему отряду и решил попытать удачу внутри. Крестьянин на прощание напомнил, что внутри мест нет, но мне было не до этого. После трое суток, кратковременного сна в лесу и убийства росомахи, откуда вырезал мяса и добыл духовное ядро, спать под соснами я не собирался, поэтому подошёл к двери и прикоснулся к круглой ручке заведения.

Мужчина в широкополой бамбуковой шляпе хотел что‑то сказать, но вовремя передумал. Женщины переглянулись, оценивая меня со стороны, а я, не обращая на них внимание, дёрнул за ручку зашёл внутрь.

Передо мной раскинулся зал постоялого двора, в дальнем от меня конце которого находилась массивная стойка из тёмного, залакированного до блеска дерева, за которой крутился тучный хозяин в синем халате, чья потная лысина блестела в свете фонарей. За его спиной на полках теснились глиняные кувшины и бутыли с мутным пойлом, которое тот разливал на высоким деревянным стаканам. Ну этот хоть задницу себе не чесал, и то хорошо.