Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 110

Как‑то само собой вспомнились разговоры с Фэном, который говорил, что из деревни можно выбраться лишь с помощью караванов, которые в свою очередь вели исключительно опытные следопыты. Лишь им одним был известен путь до города, скорее всего из‑за ограниченной торговли между поселениями.

Ну что же, слова Фэна внезапно обретали смысл и я практически уверовал в них, словно в священное писание, как вдруг в голове начали всплывать образы. А был ли вообще Фэн? Изголодавшийся и откровенно вымотанный разум начал играть со мной в жестокие игры. Образы из памяти смешивались друг с другом, а мне всё сложнее было сосредоточиться и разделить их по временной шкале.

На одном из них мы с Фэном впервые обсуждали возможность открытия ресторана, как вдруг все резко менялось и вот он стоит передо мной с таким выражением лица, словно впервые меня увидел. Так может и не было никаких слов? Может и самого торговца рыбой я попросту выдумал, или это было частью тёмного сознания завладевшим моим телом? Я если честно, уже ни в чём не был уверен, но проверять уже было поздно.

Я на мгновение обернулся убедившись, что за мной не было погони. Не слышал ни шагов, ни чувствовал чужой ци, однако это не значило, что можно остановиться и устраивать себе полноценный восьмичасовой сон, как бы сильно этого ни хотелось бы. В конце концов, опытные следопыты могли двигаться по лесу с грацией кошки, аккуратно и в то же время быстро. А могли попросту меня где‑нибудь поджидать, приготовив засаду в сразу нескольких местах.

– Чёрт… да где же они! – Пробурчал себе под нос, срываясь на частое дыхание.

Лес вокруг жил свой жизнью, но для меня он стал одним сплошным шумом. Каждый треск веток – это подкрадывающийся по спины враг. Каждый шорох листвы – значит кто‑то спрятался в кустах. Вспорхнула птица? Ожидай атаки сверху. Так и ко всему, будто накрывающей с головой паранойи было мало, тело начинало сдавать.

Это чувствовалось в мелочах. Из‑за налитых свинцом ног, шаг постепенно сбивался, а руки то и дело, не успевали отвести ветку, отчего та хлёстко била меня по лицу. Ещё и это дурацкое взгорье, по которому я бежал, то вниз, то вверх, от чего силы таяли ещё быстрее. Пальцы дрожали, когда пытался ухватиться за кору дерева, чтобы не завалиться на повороте, но хуже всего было не это. Хуже всего то, что силы у меня всё ещё были, вот только мышцы тела находились на пределе, готовые порваться в любой момент. И он наступил как раз тогда, когда я перепрыгнул через очередную корягу и не смог достаточно высоко поднять ноги.

Зацепившись носком, перекрутился в воздухе и глухим звуком, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, покатился кубарем по низкой траве. Лицо коснулось чего‑то сухого, словно в меня бросили охапкой опилок, а тело отказалось двигаться дальше.

– Чёрт… – прохрипел, выплёвывая изо рта труху сгнившего дерева, в которое врезался прямо головой, – надо вставать.

Я опёрся на обе ладони и попробовал выпрямиться, как резкий приступ судороги по всему телу, заставил съёжиться и стиснуть зубы от боли.

Нет. В таком состоянии я точно не смогу бежать. Есть погоня или нет, но мне жизненно важно требовался отдых и восполнение жидкости, иначе в будущем рискую не пройти и нескольких метров, прежде чем свалюсь в очередном приступе. Еле как смог перевалиться на спину, и какое‑то время смотрел на идеально голубое небо, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев.

Ну и куда я бегу?

У меня даже нет карты ближайших поселений. Ублюдок Сумо не дал возможности как следует подготовиться к походу и теперь я здесь, один в лесу, пытаюсь сбежать от собственной тени.

– Так! Спокойно! Я всё ещё жив и это главное! – Сквозь сбитое дыхание произнёс вслух, словно пытался отважить наступающую на пятки смерть.

И раз ещё жив, значит рано придаваться упадническим настроениям. Мои предки миллионы лет выживали в лесах и называли их своим домом. Пускай в этом доме и обитали духовные твари, способные проглотить взрослого человека разом, я и сам перестал быть обычным смертным.

Смог бы бежать с такой скоростью, что окружение превращалось в размытый пейзаж⁈ А значит и восстановление тела должно происходить совершенно иначе. Раз уж я достиг своего рода предела, пора посмотреть, что мне может предложить мать природа.

Браслет вновь коротко завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание. Раз уж я решил чаще доверяться его суждениям и пока никуда не спешу, внимательно осмотрелся по сторонам в поисках людей и активировал экран

Обнаружен редкий ингредиент: Горький корень. Использование в алхимии и создании эликсиров. Потенциальный эффект – слабое восстановление сил.

То, что доктор прописал!

Я зачерпнул остатки сил, смог подняться на ноги и пошёл за сигналом, который вёл меня словно компас. Горький корень на вид оказался совершенно обычным растением. Зелёным и торчащим из земли. В любой другой день обошёл бы его стороной или вообще случайно наступил и не обратил бы внимания. Неудивительно, что знающие алхимики и травники, обученные в походах, настолько популярны в сектах.

Ну что же, попробуем. Я подцепил его двумя пальцами, выдрав из почвы и очистил от земли. Длинный, тянущийся коричневый корешок, вот только у меня нет ни алхимического котла, ни способа его приготовить. Так жевать что ли? Я внимательно рассмотрел корешок и задумчиво почесал подбородок. Вроде выглядит съедобно, да и Кодекс не выдал информации относительно потенциального яда внутри.

В животе раздалось недовольное урчание.

Одного корешка явно будет мало, но из инструментов у меня с собой всего лишь нож, да странный ржавый клинок, подаренный мне Сумо перед смертью, который я зачем‑то потащил с собой. И вот как поступить? Пытливый разум принялся истошно искать варианты там, где на первый взгляд не было ничего кроме травы, мха и редких растений. Да и если раздобуду ингредиенты, у меня нет ни котелка, ни других столовых предметов.

Охотиться на живность времени нет, да и она сама, по какой‑то причине пряталась от меня, стараясь не попадаться на глаза. Чуяла видимо мою духовную энергию и знала, что перед ней не обычный человек.

Так! В своё время разум сделал из обезьяны человека, пускай и сам человек периодически в выходные превращается на время в обратно в обезьяну. Значит нужно просто воспользоваться им и вспомнить, чему я за всю жизнь научился.

Взгляд инстинктивно отыскал парочку весь примечательных и многообещающих листков, опознал лопухи, щавель и корни одуванчика. Неплохо, но этого мало. Если сделать короткий перекус, мне всё равно понадобится вода. Кодекс вновь завибрировал, и я обнаружил ещё один росток Горького корня. Может если соберу его достаточно, то слабый эффект сможет усилиться⁈

Надо проверить.

Я некоторое время ходил по округе, собирая горькие корни, съедобные зелёные листья щавеля и корешки лопуха, как вдруг заметил отблеск. Сначала сработала паранойя, и показалось, будто в меня кто‑то метнул нож, отчего тело инстинктивно дёрнулось и я прыгнул в сторону, но потом увидел, что у подножья валуна находился расколотый камень. Привлёк меня больше не он сам, а одна из его широких трещин, в которой скопилась дождевая вода, от глади которой и отразился солнечный зайчик, попавший прямо в глаза.

Пришлось бросить корешки с листьями неподалёку и черпать ладонями прохладную жидкость, стараясь не пролить ни капли. Я продолжал пить и несмотря на вставший ком в горле, как ощутил, словно на затылке встали волосы дыбом. Резким движением развернулся, выхватил на ходу нож и встал в боевую стойку.

Откуда нападут? Слева? Справа? Неужели поймали, будто зверя на водопое?

Я крутил головой по сторонам, крепко сжимая оружие, но нападения так и не последовало. Инстинкты твердили, что они что‑то почуяли и стоит держать ухо в остро, однако разум говорил совершенно обратное. Я медленно опустил оружие, решив, что пускай пока побудет в руке и поднял собранные листья и корешки.