Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 102

Настала пора камней. Дорогая валюта, потенциально способная вознести меня вверх, на которую можно накупить кучу ингредиентов, но зачем они мне, если я теряю себя как личность? А вот содержащаяся в них сила как раз нужна для рецепта.

Три духовных камня лежали рядом. Я взял первый, подержал его в ладони, насыщая теплом собственного тела и, чувствуя лёгкую вибрацию, опустил его в небольшой алхимический котёл. Раздался тихий звук, будто камень вместо налитого ранее рисового вина, коснулся чего‑то плотного. Второй лёг рядом, а затем и третий.

Так… вроде бы пока всё правильно делаю. Что у нас дальше… пилюли!

То, с чего всё и началось. Пять штук, тёмные и плотные, от которых всё ещё веяло металлическим запахом и душами убитых ради неё людей. Пальцы на мгновение сжались, а разум истерично бился в панике, приказывая мне закинуть их в рот. Только представить можно, какой силой они меня одарят и мне больше не придётся бегать по деревне, спасаясь от какой‑то жалкой кучки учеников. Наоборот! Я сам буду гонять их, настигая одного за другим и вырывая их сердца.

Рука инстинктивно потянулась к красным шарикам, как вдруг левое запястье обожгло огнём, возвращая мне ясность сознания. Размашистым движением забросил пилюли в котёл, от чего сущность внутри откровенно негодовала.

Рисовое вино внезапно начало густеть, разъедая целостность кровавых пилюль и насыщая ею раствор. Я стоял и смотрел, как она трансформировалась на моих глазах, а в воздухе откровенно завоняло гнилью. Пришлось вернуться к трактату, убедиться, что делаю всё по пунктам. Я, конечно, отошёл от рецепта, но ведь перетёртые кости практика ещё не добавлял. Впрочем, варианта особого нет, нужно продолжать.

А следующим шагом как раз и требовалось добавить костной пыли. Не всё сразу, лишь малую часть.

Я всыпал её тонкой струей, наблюдая, как она оседает и втягивается внутрь, а затем и вовсе испарилась. Поверхность в котле пошла мелкими волнами, звук стал слышимым и появились первые пузыри. Запах постепенно менялся в лучую сторону, а я добавлял перетёртую кость, месиво не превратилось в однородную массу.

Последним же ингредиентом стали человеческие органы, изъятые мною у охранника. Снова промелькнуло сожаление о том, что жаль, что я не добрался до Сумо, но я погнал мысли прочь, стараясь не поддаваться безумию.

Я старался не думать и не вспоминать откуда они взялись, поэтому просто поднёс к котлу и на мгновение замер. Сердце пропустило стук. Рука до последнего сопротивлялась и отказывалась погружать ингредиент, опасаясь того, что может произойти дальше. Внутри завопила сущность, просыпаясь вместе с десятками голосов, и левое запястье вдруг опять внезапно обожгло, на сей раз холодом.

Нет! Это произойдёт!

Набрался решимости и зашвырнул их внутрь, отходя на несколько шагов назад.

Круг под котлом отозвался.

Тонкие линии чуть потемнели, начали наполняться светом, который в свою очередь шёл от центра к краям. Багровый оттенок проступал сквозь камень, как будто возрождая всю пролитую здесь ранее кровь. Линии стремительно соединялись до тех пор, пока в какой‑то момент весь круг не загорелся ровным и ослепительно ярким светом.

Я чувствовал, как поднимался жар, причём не от котла, а именно от пола. Он проходил сквозь мои ноги, карабкаясь по телу вверх и впитывался сначала в грудь, а затем и рассыпался по туловищу.

Жидкость внутри котла начала двигаться. Медленно, она формировалась в некий ритм, уходя по дуге зарождением воронки. Пузырьки поднимались не хаотично, а строго по идеально выверенным линиям, совпадающим с узором круга. Вдруг заметил, что каждый раз, когда они лопались, откуда‑то раздавался тихий звук, похожий на человеческий шёпот.

Я подошёл поближе и провёл рукой над поверхностью, резанув себя по ладони. Зараженная кровь. Она должна будет связать мою болезнь с нарождающимся эликсиром и тем самым очистить от внутреннего гниения. И когда первым капли достигли поверхности котла, руны под ногами вспыхнули ярче, а лини круга чуть сместились, выстраиваясь под мою эссенцию.

Я не отдёрнул руку во второй раз, так как это не имело смысла. Тепло приятно проходило сквозь пальцы, облизывало их своим прикосновением изнутри. Субстанция в котле ответила, реагируя на мою кровь и присутствие, вот только на мгновение показалось, будто среди волн, покрывающих её поверхность, зародились странные знаки.

Сгустки, которые только что двигались беспорядочно, выстроились в медленный круг, а между ними потянулись тонкие нити. Они соединяли духовные камни, поднимали их в воздух и натягивали между ними кровавые линии. Я отошёл назад и почувствовал, как сбивалось дыхание. Со стороны могло показаться, будто меня объял страх, а внутри всё съеживалось, кричало и пыталось сбежать прочь. Но на самом деле меня окутало напряжением от того, что придётся сделать следующим шагом.

Я взял сосуд и руки сами нашли нужный угол. Сумел подцепить густую и уже не жидкую массу, как вдруг она медленно потекла, соприкасаясь с нечто невидимым. Остался последний шаг, напитать катализатор полученным раствором и очистить его для потребления. Бледная погань, которая всё ещё прорастала из груди убитого практика должна будет стать моим спасением.

Мне даже приблизительно не было ясно, как среагирует моё тело на пожирание этого ингредиента, но разумом я прекрасно понимал, что у меня осталось не так много времени. В любой момент одна или сразу несколько ипостасей возьмут контроль не только над сосудом, но и над содержимым, превращая меня в бездушную марионетку.

А этого я никак не мог допустить.

Субстанция легла на поверхность растения и сразу же раздалось шипение. Капли стекали вниз, обволакивали листья и моментально впитывались всего за несколько секунд меняя цвет ингредиента. Он то уходил, то становился ярче, то темнее, а ствол затвердевал. Я лил дальше, не останавливаясь, пока не ощутил чёткую грань, будто невидимая рука схватила меня за левое запястье и отдёрнула на себя.

Готово. Осталось только отсоединить и поглотить его, надеясь на лучшее.

Я, впервые за долгое время снова притронулся к растению, аккуратно срезал его у основания стебля и положил на язык. Вкус был отвратительным, похожим на трижды переваренную кровь, которую пропустили сквозь старый, дырявый башмак. Однако несмотря на это, я всё равно продолжал жевать, пока достаточно не измельчил и не проглотил.

Когда кусочки оказались в животе, вдруг ощутил внезапно тягучесть, словно внутренности перекручивались и образовывали какой‑то шар. Ни боли, ни дискомфорта при этом я не чувствовал, что было довольно удивительно. Правда не успел я насладиться процессом, как за спиной, из котла, поднялся багровый цвет.

Это была та сама субстанция из духовных камней, пилюль, костной муки и моей собственной крови. Сосуд выпал из моей руки, а я беспомощно смотрел, как над котлом формировалось нечто аморфное. Искажение, едва заметное, как дрожь воздуха над танцующими языками пламени.

Они изменялись на глаза, становясь плотнее и глубже, словно невидимые руки вылепливали из них абстрактную фигуру. Я не сразу понял, что происходило, так как взгляд не мог зацепиться за отдельный элемент, так как стоило мне только на него посмотреть, как он тут же менялся.

Линии постепенно расходились в стороны, танцуя будто кровавые вихри и стягивались в контур, который всей своей формой напоминал кокон.

Тёмный как ночь, с толстыми алыми жилками, он медленно пульсировал, будто внутри него билось нечто огромное, напоминающее человеческое сердце. Ребристая поверхность то и дело двигалась в такт движения стенок кокона, как бы намекая, что находящееся внутри существо было готово к рождению.

Я сделал ещё шаг назад и ощутил, как в голове возвращаются эти странные голоса.

«Отпусти…»

«Почему…»

«Больно…»

«Мы здесь…»

«Умри…»

– Не сработало? – Огорчённо выдохнул, ожидая полного очищения от проклятья.

Голоса накладывались друг на друга, перебивали и растягивались, будто их насильно пытались вырвать из глубины моего сознания против их же воли. Мой разум судорожно пытался понять, почему ритуал не сработал? Почему пускай внутри и ощущаю, как мой организм становится крепче и сильнее, разум всё равно заражён этой раковой опухолью голосов, от которых казалось не было спасения.