Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 498

Последовали две параллельные картинки. На одной — милые лица девушек в слезах и гора цветов на месте гибели студента, на другой — полиция сажает хмурых рабочих в автозак.

«Я не осуждаю Сказочника, для этого есть правоохранительные органы, — продолжила Луганцева. — Если Сказочник меня слышит, пусть снова напишет мне. Я готова стать посредником между ним и обществом. А пока наша телекомпания продолжит журналистское расследование. Подробности завтра».

— Лихо репортеры работают, — прокомментировал Марат. — Два разных убийства объединила в серию и убийцу назначила — Сказочник. Ты тоже так думаешь?

— Это мнение Луганцевой.

— Язык без костей, но заинтриговать девчонка умеет.

— И запутать, — сказала Елена и задумалась.

Расследуя убийство Миронова, она изучает его жизнь, личные связи, возможные конфликты. Но если смерть студента связана с убийством мигрантов, то необходим другой принцип расследования. Смотреть придется шире, а копать глубже. В том числе и в прошлом. Для такой работы у нее есть незаменимая помощница.

Глава 7

Людмила Владимировна Астаховская уже много лет возглавляла архив в Следственном комитете. Когда-то она была следователем, ее несправедливо отстранили от любимой работы, сослали в архив, но женщина сохранила интерес к профессии и, как могла, помогала Петелиной. Несмотря на возраст, за шестьдесят, Людмила Владимировна оставалась образцом элегантной женщины и добрым советчиком для Елены по многим жизненным вопросам.

Утром в кабинет Петелиной наведалась Астаховская и сразу перешла к делу:

— Привет, подруга! Ты, правда, думаешь, что убийство студента и четырех мигрантов связаны?

Накануне Елена созванивалась с Людмилой Владимировной, делилась сомнениями и просила о помощи.

— На данном этапе любые версии нельзя исключать, — призналась она. — Тем более, после странной сказки.

— «Кровавый труп птенца каждый заприметил, а мертвых мышек никто не заметил», — процитировала Астаховская и осудила неведомого автора: — Цинизм Сказочника зашкаливает.

— Так и оказалось, к сожалению.

— Тогда слушай. — Начальница архива села напротив следователя и разложила перед ней несколько листков. — По твоей просьбе я изучила старые дела, где фигурирует убийство ножами мигрантов из Средней Азии. За последние десять лет тридцать шесть эпизодов, в четырех случаях по двое зарезанных. Итого имеем сорок убийств.

— Ничего себе! — удивилась Петелина. — И ни одно не на слуху.

— Жизнь и смерть мигрантов не интересны обществу. И то и другое стараются не замечать.

— Зато сколько шума, когда мигрант нападет на москвича.

— Сама знаешь инструкции. Не озвучивать национальность преступников. Подсудимый для нас лицо без рода и племени.

Петелина, любившая писать во время раздумий, вывела на листке карандашом числа 36 и 40, пробормотала «четыре в год» и спросила:

— Среди данных эпизодов серия где-нибудь просматривается?

— Нет, — мотнула головой Астаховская. — Большинство убийств раскрыты. Чаще всего это разборки между мигрантами.

— А по нераскрытым какие версии?

— Несколько нераскрытых убийств приписывают радикальным группировкам националистов. Недавно задержали главаря по кличке Резак.

— Слышала. Резак с соратниками снимал избиение мигрантов из Средней Азии и выкладывал видео в сеть?

— Да. Начали с малого и не смогли остановиться. Наш Железный Феликс ведет его дело.

— Дорецкому поручили и вчерашнее массовое убийство на стройке. Мне оставили студента.

— А ты не согласна?

Петелина зачеркнула нарисованные цифры, вывела новые — 37 и 44 — и обвела их. Она посмотрела на часы:

— Мне пора. Меня Харченко вызвал вместе с Дорецким. Там и поговорим. Я возьму твои копии?

— А для кого же я их готовила, Лена. Если что-то еще понадобится, обращайся.

Петелина поднялась на этаж выше в кабинет полковника Харченко. Капитан юстиции Феликс Дорецкий уже находился у начальника. Железный Феликс предпочитал всегда носить форму, имел небольшую бородку и черные, зализанные назад волосы.

Полковник по-свойски качнул ладонью, указывая Петелиной место напротив Дорецкого:

— Присаживайся, Елена Павловна.

Феликс встретил коллегу самоуверенным взглядом всезнайки.

Петелина решила начать разговор с атаки на начальника:

— Юрий Григорьевич, я считаю, что в сложившейся ситуации дело о массовом убийстве рабочих на стройке должно остаться у меня.

Харченко дружелюбно попытался объяснить:

— Феликс отлично справляется с делами, где фигурируют мигранты. Это его конек.

Петелина перевела взгляд на Дорецкого:

— Тогда ты должен знать, что за десять лет в городе зафиксировано сорок убийств мигрантов из Средней Азии. Я говорю о тех случаях, где применялся нож.

— Дикий народ. Чуть что — за нож, — с легкой усмешкой кивнул Феликс. — Виновных находим и сажаем.

— Остались и нераскрытые убийства, в том числе двойные. Надо заново проверить, есть ли общие признаки у прежних случаев со вчерашним убийством на стройке.

— Елена Павловна, по нераскрытым — всё просто. Были подозреваемые, но они бежали к себе на родину. Там меняли имя, получали новый паспорт и возвращались под видом другого человека. Но на их хитрость, у меня есть своя.

— Какая?

Дорецкий вопросительно посмотрел на полковника, получил молчаливое согласие и не без гордости продолжил:

— Сама знаешь. Если есть убийца по одному эпизоду, то ему не сложно добавить второй аналогичный.

— Первый раз слышу. Поделишься подробностями? — с наигранным обожанием подалась вперед Елена.

— Петелина, не строй из себя ангела во плоти! — возмутился Дорецкий. — Психологическое давление — часть нашей профессии. Помимо кнута, у меня всегда есть пряник. Подозреваемые сознавались в убийствах и шли на сделку со следствием, чтобы не депортировали их родственников.

— А если к убийству мигрантов причастны националисты?

— И нацики получат свое. Я сейчас раскручиваю громкое дело. Прижал Резака, он дает показания.

В спор следователей вмешался Харченко:

— Елена, хватит о старом. Мы собрались, чтобы обсудить вчерашние преступления.

Петелина примирительно посмотрела на Дорецкого.

— О прошлом пока забудем. Какая у тебя версия по убийствам на стройке?

— А тут и мудрить нечего. За нож чаще всего хватаются после бытовых ссор. Это статистика.

— Со статистикой не поспоришь, — кивнула Петелина.

— И данный случай это подтверждает. Подозреваемый Азис Саидов накануне ругался с одним из погибших земляков по поводу денежного долга. Ты сама установила факт ссоры, а я добавил вескую улику.

— Куртку с пятнами крови? — усомнилась Елена. — Саидов мог испачкаться, когда осматривал тела.

— Его куртку я приобщил, но главная улика другая. — Дорецкий выждал паузу и с затаенной гордостью посмотрел на начальника. — На месте преступления найден нож.

Феликс раскрыл папку и стал показывать полковнику фотографии:

— Это так называемый таджикский корд — прямой клинок с односторонней заточкой и тяжелой резной рукоятью. Ранее такие ножи служили боевым оружием, сейчас используются для разделки мяса и забоя скота. Полюбуйтесь. Клинок с явными следами крови.

Петелина тоже изучила фотографии и спросила:

— Где обнаружили нож?

— Там же на стройке, в песке под ногами. Преступник, хитрец, воткнул клинок в песок, придавил ногой и вогнал нож с рукоятью. Только торец рукояти чуть просматривался, но твоя глазастая оперативница разглядела. Токарева — ТТ.

Дорецкий насладился одобрительной реакцией начальника и продолжил, выкладывая новую порцию фотографий.

— По отпечатку подошвы я задержал Азиса и Шухрата Саидовых. Они братья, у них одинаковые ботинки. Осталось дождаться результатов экспертизы по ножу — и дело в шляпе!

— Хорошая работа! — похвалил Харченко. — Ты, Феликс, как всегда, оперативен.

Петелина вернула фотографии и сказала: