Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 438

После кормления она уложила сына в кроватку, заинтересовав яркими погремушками. Сама угнездилась в любимом кресле, поджав ноги, и проверила, что же написала Мария Луганцева про неожиданную развязку в деле об убийстве Екатерины Золотовой. Петелина обещала ей эксклюзив и вчера дала добро на публикацию.

Бойкая журналистка не преминула напомнить коллегам об их грязных нападках на «исключительно честного следователя с редкой интуицией». Безжалостно уколола блогеров, что свое злословие они выплескивали на беременную на последнем месяце женщину. А та, несмотря ни на что, ответила им делом, выполнила свой долг как женщина-мать и дотошный следователь-виртуоз.

Вот так скромненько и написала.

В прежние времена Елена бы смутилась от подобной лести, но, посмотрев комментарии, убедилась, что ее взлет из грязи на пьедестал почти незаметен на фоне падения Самсонова и Сергиенко в обратном направлении. Герои и злодеи скандальной истории снова поменялись местами, затухший было огонек полемики вспыхнул с новой силой.

Не забыла Мария отметить и безымянного эксперта, который всегда будет умнее самых изощренных преступников. На фотографии из лаборатории акцент был сделан на затылке головастого криминалиста, колдующего с препаратами. Хотя лица эксперта не было видно, посвященные люди легко угадывали героя, предполагая, что дома Головастика ждет приз послаще публичной известности.

О рутинной работе оперативников Луганцева умолчала, прекрасно зная, что они с опаской относятся к похвале журналистов. Другое дело благодарность от начальства. Ивана Майорова с повышением перевели в Главное управление МВД, а Марату Валееву простили прежние прегрешения, что тоже было совсем неплохо.

В середине дня Петелиной позвонила главный редактор ток-шоу «Шило» и, делая великое одолжение, сообщила: с вами будет говорить сам Артур Шилов.

Популярный ведущий был напорист и вежлив, но и извиниться даже не подумал. Он пригласил Елену Павловну на съемку своей программы и пообещал:

— Это будет бомба!

— Я к вам? — усмехнулась Елена и напомнила: — Но вы же меня пригвоздили к столбу позора.

— Тем лучше для рейтинга.

— А на судьбу человека вам наплевать?

— Мы готовы заплатить. Даю сто тысяч, — бросил наживку ведущий.

— Я говорю совсем не об этом.

— Двести!

— Вы меня не понимаете, — начала раздражаться Елена.

— Бросьте! — снисходительно упрекнул Шилов. — Ваша работа копаться в грязи, а наша выносить эту грязь на всеобщее обозрение.

— Ой! Простите у меня сейчас другая грязь — родная. — Елена подошла к кроватке, где вертелся недовольный малыш. — Она дурно пахнет, а мне радостно.

— О чем вы?

— Я же говорю, нам не понять друг друга.

Она отключила телефон и стала менять малышу подгузник.

Сергей Бакшеев

Казнь в прямом эфире

Глава 1

30 мая. 3 дня до начала казни

Человек в черном анораке с надвинутым на лоб капюшоном открыл железную дверцу и втащил в темный проем огромный, но не тяжелый сверток. Сразу прикрыл дверь, задвинул засов и оказался в полной темноте. Он перевел дух и нажал выключатель. Вместо обычной лампочки над его головой вспыхнуло трехцветное табло из трех горизонтальных полос, расположенных друг под другом.

Цвета вспыхивали по очереди сверху вниз через каждые пять секунд: зеленый-желтый-красный, и снова сначала. Освещение выходило так себе: дальние углы небольшого помещения тонули во мраке, повторяющееся мигание способно вывести из себя кого угодно, если находиться здесь долго, впрочем, на это и был расчет. Однако главная функция световой панели иная — табло оглашало приговор.

На каждой пластине высвечивалось слово — будущее решение суда. На верхней зеленой — «Помиловать»; на средней желтой — «Кастрировать»; на нижней красной — «Казнить». Сверху вниз, от цвета жизни к цвету огненной стихии как своеобразные ступеньки в преисподнюю для того, кто будет вынужден смотреть на это табло. Смотреть и мучительно ждать, на какой пластине замрет освещение.

Когда-то в мрачном боксе без окон располагалась шиномонтажная мастерская, а сейчас — это современная камера казни, где роль палача исполнит техника. Бетонные стены и потолок оклеены звукоизоляционными панелями, на железных воротах два слоя звукоизоляции. Кричать бесполезно, снаружи не слышно — проверено на громкой музыке. Да и любопытных рядом нет, бокс оброс густым кустарником, а перед фасадом проходит старая дорога, которой почти не пользуются после прокладки по соседству современной автомагистрали.

В центре помещения к бетонному полу привинчен сварной железный стул с подлокотниками — такой не сломаешь. Подсудимый, который будет прикован к роковому стулу, увидит перед собой мигающие варианты своей судьбы. Он приговорен смотреть на мерцающее табло трое суток, семьдесят два часа, четыре тысячи триста двадцать невыносимо долгих минут. И каждую минуту он четырежды увидит как страшный, так и желанный приговор.

За трое суток люди проголосуют по воле совести и на табло останется гореть единственный цвет — народный приговор. Минута одноцветного свечения — и наступит развязка. Воля народа будет приведена в исполнение. Процесс завершится автоматически, без участия палача.

Да, судебное заседание пройдет не по букве закона, зато, по справедливости. Ведь каждый проголосовавший — тот же присяжный заседатель, подавший свой голос за то или иное решение, а человек, организовавший процесс, всего лишь делопроизводитель, если хотите, секретарь Суда Народа.

Так себя и воспринимал человек в анораке, вошедший в камеру казни. Он даст народу право проголосовать, вынести вердикт подсудимому. Как народ решит, так и будет. От него уже ничего не будет зависеть.

Чтобы выбор народа был осознанным, и устройство сработало четко, требовалось провести натурный эксперимент, максимально приближенный к будущей реальности. Нужно наглядно продемонстрировать результаты — пусть люди видят, за что голосуют.

Секретарь суда развернул принесенный сверток. Под ворохом пленки оказался пластиковый манекен — мужской сидячий натуралистичный. Он нашел его по частному объявлению в соседней области и приобрел за наличные — мелкий предприниматель распродавал оборудование прогоревшего магазина.

Секретарь усадил манекен в железное кресло, приковал цепью ноги, руки и грудь безликой куклы крест-накрест. Концы всех цепей свел к единому карабину, который раскроется, если народ дарует пленнику зеленый цвет.

На бугорок выступающего паха манекена он накинул тонкую стальную петлю. Присоединил ее концы через специальное устройство к розетке. Это на случай «желтого» решения.

Для третьего варианта, казни, имелось нехитрое приспособление в виде двухпудовой гири, подвязанной к железной балке под потолком на растяжке.

Итак, подготовка закончена, натурный эксперимент можно начинать.

Секретарь будущего суда отошел к двери, достал смартфон, загрузил демоверсию специально созданного сайта с говорящим названием — Sud Naroda. Включил программу управления, над его головой заработала видеокамера, направленная на сидящий в центре манекен. На голом торсе пластикового узника в закольцованном режиме отражался зеленый, желтый и красный свет. Картинка через сайт выводилась на дисплей смартфона, трансляцию смогут увидеть все желающие.

Секретарь суда некоторое время смотрел в телефон, прикидывая реакцию зрителей. Возможно, такие кадры усыпят некоторых — безликий манекен не реагировал на свет. Но когда на стуле будет дергаться живой подонок с гаммой эмоций на лице, и в режиме реального времени будут меняться результаты голосования — тут уж «присяжные» не соскучатся. Тем более, когда увидят, что ждет подсудимого.

Допустим, народ дарует узнику свободу.

Секретарь ткнул пальцем в зеленую кнопку на дисплее. Мигание прекратилось, камера казни осветилась спокойным зеленым светом, на табло горело слово «Помиловать». Прошла минута, за стулом что-то щелкнуло и цепи со звоном упали на пол. Будь там живой человек, он мог бы встать и уйти. Свобода!