Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 42

— Я не боюсь преступников. Это они меня боятся.

Красин вскинул брови и расхохотался.

— О, господи! О чем вы? Я говорю о вашей репутации! Женщина в поздний час приходит к одинокому мужчине…

— Инна Мальцева здесь бывала? — Елена бросила взгляд на просторный диван, заваленный подушками.

— Вы себя выдали, — прервал смех психиатр и зашипел, подавшись вперед: — Вы боитесь! В вас сидит страх. Даже после работы вы думаете о преступниках, потому что уверены: они вспоминают вас.

— А вы меня вспоминали?

— Я? — Красин отпрянул, словно натолкнулся на стену, и засуетился. — Присаживайтесь. Ходите выпить? Что предпочитаете? Да не стойте, ей-богу, это неприлично.

— А соблазнять пациентку прилично? — Елена взяла на вооружение тактику психиатра постоянно провоцировать собеседника.

— Садитесь!

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Какую пациентку? Я не интересуюсь женщинами! — вырвалось у Красина.

— Вы гей, Аркадий Борисович? — улыбнулась Елена.

— Моя личная жизнь касается только меня. Зачем вы пришли?

— Инна Мальцева во всем призналась. Это вы подговорили ее убить Дроздову, а сами в это время рассчитывали лишить жизни ее мужа. Но обознались.

— Это она вам сказала? Мальцева? — Психиатр фальшиво расхохотался. — Бред. Бред психически ненормальной! Приобщите ее показания к делу. Пусть и суд посмеется.

— Возможно, Инна нездорова. Но она говорит правду!

— Ее мир — бредовые галлюцинации. Мальцева живет в фантазиях. А вы… Вы просто ей сочувствуете. Не ожидал. О вас говорят…

— Вы расспрашивали обо мне? Значит, опасались. Что вас тревожит, если вы ни при чем?

— Молва. Слухи вредят моей репутации.

— Зачем вы подсунули Мальцевой фотографию девочки?

— Я не знаю, откуда она ее взяла!

— Понимаете, так называемые фантазии Инны строги и последовательны. Может, это вовсе не фантазии? Она не меняет своих показаний, а лишь дополняет их. Разве так ведут себя шизофреники?

— Шизофреники… Что вы о них знаете? Мир на десять процентов состоит из душевнобольных. — Красин открыл стеклянный шкаф, щедро налил в стакан виски. — Не хотите выпить? А я выпью. Я мог бы, Елена Павловна, прочитать вам лекцию о поведении шизофреников, проиллюстрировав ее примерами из практики. Но не стану этого делать. Вы оскорбили меня. Что за подозрения? Со слов шизофренички!

— Раньше вы относились к Мальцевой нежнее.

— Не хочу даже слышать о ней! Все! Она больше не моя пациентка!

— Зато вы, кажется, мой клиент.

— Что за гнусные намеки?!

— Вы правы в одном, Красин: я не строю доказательств исключительно на словах. Существуют улики.

— Какие? — Психиатр обернулся к Елене, расплескав виски.

Улики были зыбкими, их почти не было, но реакция врача убедила Петелину в том, что она копает в правильном направлении. Осталось проверить его неосторожное признание.

Елена позволила себе расслабиться, многообещающе улыбнулась и дотронулась до плеча Красина.

— Не знаю, что на меня нашло. Нервы, наверное. Возможно, я тоже отношусь к десяти процентам душевнобольных.

— Нервы — дело поправимое, — хмуро произнес Красин.

— Поможете? — Елена ласково заглянула ему в глаза. — Я шла к вам как женщина к мужчине. Вы свободны, я тоже. И честное слово, иногда я испытываю такое желание, что теряю стыд…

Она обхватила Красина за шею и прильнула к его губам. Врач отпрянул от нее. Стакан с толстым дном упал на пол. Елена прочла в глазах психиатра отвращение. Еще одна деталь в картине запутанного расследования заполнила пустующее место.

— Я тебе не нравлюсь? — наивно прощебетала она.

— Не надо. Не надо этого, — сморщился Аркадий Борисович. — Вы симпатичны. Но…

— Так в чем же дело? Выключи свет и иди ко мне. — Елена дотронулась до Красина, но тот вырвал руку. — Значит, вы все-таки гей.

Красин подобрал не разбившийся стакан, оценил его вид и налил виски в новый. Врач жадно отхлебнул и признался:

— По крайней мере, теперь вы знаете, что я не мог соблазнить Мальцеву. И эти бредни о совместной жизни…

— Я так и думала, — успокоила его Елена. — Простите за дешевый спектакль. Вообще-то я не за этим приехала. Последний вопрос, Аркадий Борисович.

— Никаких вопросов! Я хочу побыть один.

— Вам выписать повестку?

— Ну, что там у вас? — поморщился Красин.

Елена прошлась по комнате, рассматривая обстановку.

— В начале года вы взяли большой кредит под залог этой квартиры. Однако ваш банковский счет не пополнился, и о крупных покупках ничего не известно. Зачем вам понадобился срочный кредит?

— Вы и об это знаете?

— Работа такая.

— У меня прорвало батарею…

— Затопили соседа?

— Затопил. А у него акварели Бенуа на стенах висели. Вода горячая и… В общем, попал я на деньги с этим соседом. Он так на меня наехал! А я все средства на эту квартиру угрохал. Дом бизнес-класса, квадратный метр стоит дорого. А эти чертовы акварели оказались еще дороже! Они стоят почти как моя квартира!

— Вы взяли кредит, чтобы возместить ущерб? Но судебного решения не было.

— Какое, к черту, судебное решение? Видели бы вы этого соседа!

— Банк выдал вам кредит всего на три года. Как будете возвращать?

— Это моя проблема, — отрезал Красин.

Петелина направилась к выходу. На пороге она обернулась.

— Скажите, если бы у Инны Мальцевой появились большие деньги, она бы вам помогла?

— Забыла бы обо мне в тот же день. Она бы укатила заграницу и все истратила на врачей. Мальцева помешалась на желании забеременеть!

— До свидания, Аркадий Борисович.

Следователь была уверена, что посетила психиатра не зря. Сумбурный разговор позволил многое прояснить. Но сомнения остались. Кто перед ней: хитрый убийца или незадачливый врач? Если она спугнула преступника, он бросится заметать следы. Прослушать бы его телефонные разговоры… Однако добиться санкции от суда хлопотно и малоперспективно. А получить распечатку его звонков ей поможет Михаил Устинов. Он парень умный, недаром Головастиком зовут.

Петелина позвонила эксперту и озадачила его новым поручением.

51

Елена допила утренний кофе и в сотый раз позвала дочь:

— Настя! Каша остынет!

— Сейчас, — послышалось из-за двери.

Елена зашла в комнату дочери. Пахло лаком. Настя сидела за столом и водила по ногтям маленькой кисточкой.

— Что ты делаешь?

— Так сегодня же соревнования! Я флаг рисую.

— Какой еще флаг, Настя? — не поняла Елена.

— Видела фотографии сборной страны по керлингу?

Елена припомнила, что вместе с дочерью смотрела в Интернете фоторепортажи с женского чемпионата мира.

— У девочек на каждом ногте была красная, голубая и белая полоски. Это флаг России. Я тоже так хочу.

Елена посмотрела на испачканный стол и разноцветные пальцы дочери.

— Настя, ногти красят специальным лаком, а не красками.

— Мама, я нашла у тебя только лак красного цвета. — Девочка показала на флакончик. — А синюю и белую краски пришлось взять из набора художника. Красиво получается?

— О боже! Соперники разбегутся, если увидят такое.

— Ура! Тогда им засчитают поражение!

— А судьи упадут в обморок.

Елене стоило больших усилий заставить дочь отмыть пальцы. Она пообещала как-нибудь сходить вместе с ней в магазин и выбрать лак нужного цвета.

— А сейчас что мне делать? — насупилась Настя.

— Есть кашу. А то камень не сможешь толкнуть.

Смотреть на печальное лицо дочери, склоненное над остывающей кашей, было выше ее сил.

— Вот что, — решила Елена. — Я нарисую флаг у тебя на щеке. Для этого твои краски как раз подойдут.

Девочка просияла. Компромисс был достигнут. Осталось самое трудное — сказать Насте, что ее мама уезжает на службу, а в Ледовый дворец ее отвезет папа. И пообещать, что она, Елена, обязательно приедет к началу соревнований.

Вот только проверит новые версии…