Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 297

«Да, это мой план, я и не такое могу», — хотелось признаться Ланской, но об осторожности она не забывала.

— Бог наказал, — и не отвела прямой взгляд.

— Справедливо, — согласилась Юшкевич и продолжила работу. Но мысли об ограблении не отпускали ее. — Нашли чей сейф брать. Гоша не столько зарабатывает, сколько проматывает папочкины накопления.

— А может он сам инсценировал кражу? — ухватилась за выгодную версию Алена.

— Тебе колечко подарил и боится мамочке признаться?

— Ничего он мне не дарил, козел!

— Верю. Нам, женщинам надо рассчитывать только на свои силы.

Дверь открылась, и в гримерную вошла художник по костюмам Марианна Фролова, держа в каждой руке по тяжелому платью с корсетом.

— Привет, девочки.

Она повесила платья на вешалку и нежно поцеловала гримершу в губы. Их руки совершили несколько откровенных касаний, далеко выходящих за рамки дружеских отношений. Ланская слышала о нетрадиционной ориентации Юшкевич и теперь получила этому наглядное подтверждение.

Ее внимание не укрылось от Фроловой, и она подмигнула:

— А ты, красотка, еще в мужиках не разочаровалась?

— На половине пути, — ответила за Алену Юшкевич.

— На правильном пути. Переодевайся, там камеру уже установили.

Ланская потрогала старинные платья и спросила:

— Я могу выбрать любое?

Фролова категорично указала:

— Это твое, это для Нестеренко.

— Она тоже? — неприятно удивилась Алена.

— К сожалению, — раздался из-за спины знакомый голос.

В гримерной появилась Леся Нестеренко:

— Гоша попросил поучаствовать в пробах, помочь тебе раскрыться.

«Он точно козел!» — насупилась Ланская.

Когда-то Алена и Леся учились в театральном училище на одном курсе. Первая была яркой девушкой-огонь, а вторая — скромной тихоней. Одна лезла напролом, а другая ждала, когда пригласят. Но так получилось, что после выпуска Нестеренко добилась гораздо большего успеха, чем Ланская. Ее выразительные голубые глаза, нежное лицо и хрупкое тело оказались более востребованы, чем стандартная напористая красота Ланской. Алена завидовала бывшей сокурснице, та отвечала ей холодным презрением. Их общение ограничивалось пластиковыми улыбками и шаблонными фразами: привет-привет, пока-пока.

Они стали переодеваться. Через створки зеркал каждая украдкой оценивала фигуру другой. Белье на обеих было дорогим и эротичным — молодые актрисы не вправе себе позволить ходить в чем попало. На Ланской были трусики и лифчик, на Нестеренко изысканная комбинация с открытой спиной.

Гример и костюмер принялись помогать актрисам, но Нестеренко их осадила:

— К черту грим, не мои пробы. И с платьем я сама справлюсь.

Неожиданно в комнату заглянул Вадим Сорокин, уже в костюме для роли. Главный герой должен был подыгрывать в пробах и с энтузиазмом погрузился в привычную атмосферу киносъемок, чтобы на время забыть про шантажиста.

— Девчонки, что за дела, — нахально заявил он. — Такого белья не было раньше. На платьях декольте, открывающее грудь и плечи, а вы со своими бретельками. Снимайте все к чертовой матери.

— Не гримерная, а проходной двор, — возмутилась Юшкевич.

— У нас сцена соблазнения, я должен войти в образ. Я заигрываю с Аленой, и нас застает Леся в неприличной позе. Они обмениваются уничижительными взглядами. Девчонки, сыграть глазами — самое сложное.

— Да иди уже. — Юшкевич выпроводила актера.

В коридоре Вадима перехватил озабоченный Валеев:

— Вот вы где. Пройдемте со мной, Сорокин.

— В чем дело?

— Медицинская процедура, касается всех мужчин. Мы заботимся о вашем здоровье.

Оперативник провел недоумевающего актера в штаб-квартиру. Там криминалист Маслова, в халате медсестры из клиники пластической хирургии, собирала ватными палочками мазки изо рта членов съемочной группы. Звезду пропустили без очереди.

— Рудаковой сделали неудачную пластику в нашей клинике, — пояснила Маслова, ткнув в кармашек с логотипом «Мамонов-центр».

— Я в курсе.

— Занесли инфекцию. Бактерии способны подавить мужской гормон тестостерон.

Сорокин забеспокоился:

— Это то, без чего не может быть этого?

— То самое. Вероятность маленькая, но мы должны проверить всех, кто контактировал с Рудаковой. Откройте рот. — Маслова потерла ватной палочкой внутреннюю поверхность щеки Сорокина. — Вот и все. Советую пить витамины.

Иван Майоров, сидевший рядом, упаковал ватную палочку в пронумерованный пакетик и занес фамилию актера в ведомость.

— О результатах мы сообщим, — пообещал Валеев, хваля себя за находчивость. Сбор образцов для анализа ДНК шел полным ходом.

В гримерной Алена Ланская с удивлением заметила красивое тату на бедре Нестеренко. Она, как актриса, отказывала себе в подобных вольностях, а бывшая скромница ничего не стесняется.

— Тату не помешает для девятнадцатого века? — с издевкой спросила Алена.

— Настолько откровенные сцены в фильме не планируются.

— Сценаристы работают, будут другие проекты.

— Снимут с другого бока или наложат грим. Я незаменима, в отличие от некоторых, — стрельнула глазами Нестеренко.

В их разговор вмешалась Фролова:

— Сорокин прав. Комбинация будет видна, снимай. А ты, Алена, избавься от лифчика.

— Да, пожалуйста. — Леся полностью обнажилась.

Оставшаяся в трусиках Алена стала надевать тяжелое неудобное платье. Ей помогала костюмерша, злобно нашептывая про Лесю: «Не нравятся ей, видишь ли, мои прикосновения».

Вдруг яркая вспышка прорезала полумрак гримерной. Затем еще и еще раз. Блики света беспорядочно отскакивали от створок зеркал.

Алена испуганно сжалась и обернулась. Она увидела, как человек в темной куртке нагло фотографировал обнаженную Лесю. Его лицо было закрыто черным чулком, а девушку охватила оторопь, она даже не делала попыток прикрыться. Вся съемка продолжалась несколько секунд. Затем фотограф оттолкнул застывшую от изумления актрису, что-то схватил со столика и выскочил в раскрытую дверь.

Оправившиеся от шока женщины заголосили все разом. На шум прибежал Валеев.

— Что? Где? — он рассматривал обнаженных актрис, в поисках ран на теле. Те с визгом отталкивали его.

Оперативник как следует встряхнул Юшкевич:

— Кто-нибудь скажет, что здесь случилось?

— Фотограф! Уже не в первый раз. Охотится за голыми звездами.

— Мое белье исчезло, — указала на опустевший столик Нестеренко, прикрываясь одеждой.

— Извращенец, — процедила гримерша.

— Как он выглядел? — спросил оперативник.

— Темная куртка, а на голове черный чулок, — описала Ланская.

— Тот же тип, что убежал с места убийства?

— Похож, — кивнула Юшкевич.

Валеев бросился в погоню, но вскоре убедился в бесперспективности этого занятия. Беглец хорошо знал запутанные коридоры. Скинув маскировку и спрятав камеру, он превратится в обычного работника студии.

А в гримерной Алена всеми силами пыталась скрыть досаду. Ей врезались в память слова Юшкевич: «Охотится за голыми звездами». Звучит, как приговор ее амбициям. Она не интересна папарацци даже в обнаженном виде: снимали только Леську, украли ее белье.

22

На пробы Ланская направилась с тяжелым сердцем. Все обсуждали охоту поклонника-извращенца на Нестеренко, с завистливым придыханием и показной брезгливостью описывали, как тот будет развлекаться с ее бельем.

Алену усадили на диван-шезлонг, оператор проверил камеру, осветители подобрали свет, и пробы начались. Каждый в студии знал, что нынешний экзамен только для Ланской, поэтому внимание сосредоточили на ней. Оператор ловил ее лицо, звукорежиссер перемещал «цаплю» с микрофоном вслед за ее движениями, а Чантурия-младший в темном углу павильона наблюдал картинку на мониторе.

Сорокин отпускал любовные реплики, играя вполсилы. Алене казалось, что он только и ждет, когда появится Леся. И вот входит жена князя, Сорокин вскакивает и припадает к ее руке. Камера смещается. Обмен женскими взглядами. Княгиня оскорблена увиденным, но сохраняет гордость. Любовница должна изображать смущение по типу: лучше мне исчезнуть. Нестеренко почти не требуется играть, она в нужном настроении праведного гнева, а Ланской трудно перебороть желание наброситься на удачливую соперницу и расцарапать ей лицо.