Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 25

Павел Петрович поднял опрокинутый ящик с инструментами, поставил его на траву и вернулся к ступенькам.

— На ночь покрашу, — сказал он, глядя на новые доски. — К утру краска высохнет.

— Тебя нашли на аллее в Измайловском парке, — напомнила Елена.

— Я долго ничего не помнил. У меня действительно отшибло память на несколько лет. Вот я вижу, что канистра пропала, страшно нервничаю и думаю, как остановить Толика. А дальше следователь задает мне вопрос, откуда на моей куртке кровь сына. Где я спрятал его тело? Это бред, но я ничегошеньки не помнил!

Закапал холодный дождь. Елена и Павел Петрович поднялись на крыльцо и сели под навесом на широкую скамейку.

— Ты надел впопыхах рабочую куртку, потому что порвал пиджак. А на ней была кровь Толика, — догадалась Лена.

— Наверное, так и было. Но я тогда ничего не помнил.

— Тебя сбила машина, и ты ударился головой.

— Следователь дал мне прочесть показания, в которых я признавался, что убил Толика. И мне стало страшно. Я убил своего сына! Я помнил, что был зол на него, мы поссорились и я хотел его догнать. А если я настиг Толика ночью в парке, мы опять подрались, и я…

— Ты любил его. Ты не мог этого сделать.

— Откуда тебе знать? Несколько лет меня мучили кошмары. Я просыпался с трясущимися руками, и мне мерещилось, что на них кровь!

— У меня тоже бывают страшные сны. Это реакция уставшей от негатива психики, не более того.

— Я верил и не верил, успокаивал себя и вновь обвинял. Я приезжал в Измайловский парк, шел вдоль дороги, сворачивал в лес и смотрел под деревьями, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Однажды меня осенило: надо приехать в парк ночью. Я дождался летней ночи, такой же, как была тогда. Пошел пешком, встал на обочине, закрыл глаза, а по главной аллее мчатся машины и бьют светом фар по глазам, даже если веки опущены. Шум, вспышка, в голове закружилось. Я пошатнулся, ударился виском о дерево — и все вспомнил! — Павел Петрович зажмурился и замотал головой. Его губы шептали: — Кошмар, кошмар…

Елена дрожала от напряжения, но она приехала сюда для того, чтобы узнать правду.

— Ты должен все рассказать. Должен выговориться. Тебе станет легче, — уговаривала она отца.

— Легче?! — Павел Петрович рывком повернулся к ней. Жаркое возмущение в его глазах переплавилось во влажное страдание. — Толика нет с нами, Лена. Его нет!

29

Дмитрий Мальцев вошел в кабинет врача-психиатра Аркадия Красина. Лицо визитера искажали презрение и гнев.

— Меня не пускают к моей жене! Распорядись!

— Часы свиданий с трех до пяти. А вашу жену только сегодня доставили из тюрьмы. Она принимает необходимые процедуры.

— Какие еще процедуры? Из-за них она и превратилась в дуру, убившую моего брата.

— Я говорю о формальном обследовании и оформлении документов. Инна доставлена к нам для проведения психиатрической экспертизы.

— Упечешь ее? Лекарствами заморишь?

— По закону для квалифицированного заключения нам дается тридцать дней.

— Почему так долго? Быстрее нельзя?

— Чтобы поставить точный диагноз, нужно провести всестороннее обследование. Мы дадим психиатрическое заключение, которое приобщат к делу и передадут в суд.

— Слушай, доктор. — Мальцев сел, закинул ногу на ногу. — Ты три месяца лечил Инну. Я тебе деньги платил. И где результат?

— Душевное состояние человека — очень хрупкая субстанция…

— Не зуди! Лучше скажи: если Инну признают чокнутой, ее отправят на принудительное лечение?

— Видимо, да.

— Так сделай это! Больничка лучше, чем тюрьма.

— Решать будет комиссия из трех человек. Ее назначит главврач. Возможно, я не войду в состав комиссии.

— Вот так фокус! Начал лечить — продолжай. Не увиливай от ответственности!

— Я же объясняю: решает начальство. Мое мнение, конечно, учтут, но ваше дело приобретает общественный резонанс.

— Что ты несешь?

— Вы газеты читаете? Полюбуйтесь на свое фото.

Психиатр развернул газету, где под заголовком «Ошибочка вышла» красовалась раздраженная физиономия Дмитрия Мальцева.

— Вот зараза! — Мальцев вырвал газету. — Слабо я грохнул ее фотоаппарат. Ну что за отродье эти журналюги?

— Она пишет, вам повезло, что вы избежали мучительной смерти.

— Ей бы такое везение! Какого черта она публикует мое фото без моего согласия?

— Журналистка приводит статистику семейных драм и делает неприятный вывод. Если жена убивает мужа, то это означает, что он довел ее до крайности. Вам придется оправдываться в суде.

— Не пойду я ни в какой суд! — Мальцев просмотрел статью. Гнев на его лице сменился озабоченностью. — Вот влип! Если я найму для жены адвоката, то он начнет копаться в нашей семейной жизни. Ему будет выгодно представить меня сволочью, чтобы Инна выглядела мягкой и пушистой. Так?

— Спросите у следователя. Я не специалист по юриспруденции.

— Следователь тоже баба, вот в чем беда.

— И многие судьи женщины.

— Я понял, почему Петелина так долго ковыряется в этом деле. Из-за женской солидарности! А врачи-психиатры мужчины?

— В подавляющем большинстве да, — ответил Красин.

Мальцев откинулся на спинку кресла. Ухмыльнулся.

— У кого что болит, тот то и лечит. Да, доктор?

— Я бы не утверждал так категорично…

— Среди психов ведь больше мужиков? Вот некоторые из них и идут в психиатры. Ты часом не из таких?

— Довольно, Дмитрий Николаевич. Наш разговор зашел не туда. И вообще — я занят! До того как я обследую Инну Мальцеву, встречи с посетителями ей запрещены. Она не просто пациент, а пациент, находящийся под следствием по обвинению в убийстве!

— Ну, обследуй, обследуй. — Мальцев встал. — После твоих обследований у Инны крыша и поехала. Так ведь, доктор? — У порога он обернулся, ткнул в Красина пальцем. — И помни, ты еще не все деньги отработал.

30

Отец молчал тяжело и долго. Елена не решалась уточнять недосказанное. Что значит «Толика нет с нами»? Он был в сгоревшей сауне или нет?

Готовясь к встрече с отцом, Елена прихватила с собой папку с материалами уголовного дела. Она отобрала копии снимков обгоревших предметов и показала их Павлу Петровичу.

— Здесь есть вещи Толика?

— Что это? — отшатнулся Грачев.

— То, что осталось от людей в сауне.

— Забери.

— Что случилось с моим братом? — не выдержала Елена. — Ты должен мне об этом рассказать!

Отец соединил руки и уперся в них лбом. Когда он разжал пальцы, его глаза, казалось, смотрели на что-то невидимое Елене.

— Сначала я вспомнил огонь. Горела сауна, я узнал ее. Там Толик должен был передать деньги Бугаевым. И я сразу подумал о худшем: бандиты обнаружили канистру, озверели, затолкнули Толика в сауну и подожгли. Убили сына в назидание папаше, которого будут продолжать доить. И все из-за меня! — Павел Петрович обхватил голову руками.

— Что было потом, папа?

— Я побежал по дороге. Навстречу мне машина. Свет фар по глазам, удар — и полная темнота.

— Когда тебя нашли, ты твердил, что убил Толика.

— А что еще я мог говорить? Я был уверен, что он погиб, и проклинал себя за воспитание, которое дал сыну. В нынешнее время, чтобы достичь успеха, надо юлить и приспосабливаться, а не лезть напролом с благородной храбростью.

— В той сауне гольяновские сожгли измайловских.

— Там что-то пошло не так, как они планировали. Когда я сидел в СИЗО, ко мне подкатывали и те и другие «братки». Они хотели знать, что я видел. Но я тогда, на свое счастье, ничего не помнил.

— Ты думаешь, Толик оказался внутри горящей сауны?

— Нет, Ленка. Он жив, жив! Мне целый год снилась та машина, что сбила меня. И постоянно от меня что-то ускользало, какая-то деталь, за которую я пытался уцепиться. А потом я увидел сон как в замедленной съемке. На меня мчится автомобиль. Левая фара слепит, а справа горят только габариты!

— И что?