Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 20

Смартфон ожил в холодной руке, заиграла музыка. На Елену навалилась такая тяжесть, что она не сразу смогла пошевелить пальцем, чтобы ответить на звонок Марата.

— Да, — выдохнула Петелина.

— Лена, ты где? Мы с Чингизом тебя ждем не дождемся!

— Я не приеду.

— Ты же обещала, Лена!

— Я не могу.

— Ну, давай не у меня. Пойдем куда-нибудь. Есть неплохая пиццерия…

— Я не хочу, Марат!

— Не хочешь… Не хочешь идти туда со мной.

— Поговорим завтра. — Ее взгляд упал на канистру, и Елена отключила связь.

Чингиз вздрогнул. Его дрему как языком слизало. Хозяин задел стол, один бокал упал и разбился. В оставшийся он плеснул пахучей жидкости из бутылки и жадно выпил. Потом ходил туда-сюда, как очумелый, ругался уже без пиликалки, но скоро снова схватился за коробочку с кнопками.

И присмирел. Улыбался, говорил ласково, извинялся. Чего он там мурлыкал, не поймешь. Несколько раз повторил: «Галка, Галчонок» — это Чингиз расслышал.

Не к добру это сладкое щебетание. Лучше вздремнуть, пока не поздно. А то опять придется среди тонких лоскутков прыгать, а перед этим от музыки и женских духов на кухне скрываться.

24

Елена вела машину по знакомым улицам. Мрачные мысли, словно тяжелогруженые вагоны, выстраивались в цепочку.

Ее брат Анатолий пропал в тот день, когда сгорела сауна. В огне погибли пятеро бойцов измайловской ОПГ и три проститутки. Около сауны нашли канистру с белой буквой «П». Именно так, белой краской, ее отец Павел Петрович метил свои канистры. В ту ночь он был сбит неизвестной машиной неподалеку от пепелища. И самое главное: отец проговорился про сауну! Как он сказал, «Толик был в сауне» или «Толик остался в сауне»?

Зазвонил телефон. Опять настырный Валеев? Как он не поймет, что сейчас не до него? Но оказалось, что это звонил бывший муж.

— Привет, Елена Прекрасная! — бойко начал Сергей Петелин.

— Давай без цветистых вступлений. Чего ты хочешь?

— Хочу сделать твою жизнь лучше и интереснее!

— Уже сделал. Мне достаточно.

— Ленок, я про Таиланд. Я там был, клевая страна, фрукты и море, тебе понравится. А как Настенька будет рада!

— Можешь поехать с дочкой, я дам согласие. Или тещу бывшую возьми. Она неожиданно превратилась в твою поклонницу.

— Ну что ты заводишься? Давай встретимся, обсудим. Я могу к вам заехать.

— Я сейчас не дома. Да и обсуждать тут…

— Зашиваешься на службе? Ну, вызови меня повесткой…

— Будешь проходить по делу — вызову. Есть за что?

— У каждого бизнесмена грехи имеются.

— Мне можешь не каяться. Должность у меня не та, чтобы отпускать грехи.

— Ну и лови своих бандитов! — вспылил Сергей. Как обычно, он срывался первым. — Тебя всегда на уродов тянуло!

— Какой ты самокритичный!

Елена хотела отключить телефон, но упоминание о бандитах натолкнуло ее на мысль о злополучной сауне. Ради дела она готова была стерпеть обиду.

— Петелин, подожди, у меня вопрос. — Елена припарковалась, чтобы удобнее было говорить.

Сергей сменил тон:

— Лететь девять часов, Ленок. Но я постараюсь взять бизнес-класс. Не заметишь, как мы окажемся в тропическом раю.

— Я следователь! И сбить с толку меня не удастся, даже обещанием рая. Слушай вопрос.

— Да, ты следователь, а не женщина.

— Петелин, ты стал вертеться, купи-продай, сразу после школы.

— Ну?

— Помнишь, у моего отца магазин был? Аудио-видео?

— Еще бы! Один из первых «комков» в нашем районе.

— Как думаешь, в девяносто четвертом бандиты его «крышевали»?

— Сто пудов! Тогда все коммерческие точки им мзду платили.

— Понимаешь, я спрашивала Толика, он отцу в то лето помогал. Так он уверял меня, что у них нет никакой «крыши», бизнес честный. А брат мне не лгал.

— Ты у отца спроси. Толик еще пацаном был, его могли и не посвящать в такие дела. Как долго работал магазин к тому времени?

— Почти год.

— Когда я первую палатку открыл, на третий день «качки» пришли. Это сейчас посвободнее стало. А тогда такой лакомый кусок измайловские не пропустили бы.

— Измайловские?

— Это их район был. Ленок, может, мы тоже стрелку забьем? Перетрем дела наши грешные…

— А ты не греши. — И Елена нажала на «отбой».

Опять измайловские! Толик с таким пылом уверял ее, что под бандитов прогибаются только трусы, а их отец — настоящий мужик. Если потребуется, они вместе дадут отпор.

Пальцы Елены теребили смартфон. Найденная канистра не давала ей покоя. Как она оказалась на месте трагедии? Позвонить отцу или нет? Разговоры с ним всегда были невеселыми и, как только речь заходила о прошлом, неизменно обрывались.

Убирая телефон в сумочку, Елена наткнулась на купон. На глянцевой карточке грациозно изгибалась девушка в нижнем белье. Рядом была надпись: «Выбери то, что понравится ему!»

Елена невольно втянула живот, выпятила грудь. Ей хотелось выглядеть не хуже. Впереди виднелся торговый центр, указанный в купоне. Сомнение было недолгим.

Пускай ЕГО у нее нет! Психологи учат: для поднятия настроения порадуйте СЕБЯ любимую!

«Ты следователь, а не женщина», — вспомнились обидные слова бывшего мужа. Да, ее профессия мужского рода. И она носит погоны.

— Но я все же женщина! — хлопнула по рулю Елена и включила поворот.

Ее взгляд был направлен на торговый центр.

Она застегнула бюстгальтер и посмотрелась в большое зеркало примерочной. Трусики и лифчик сидели идеально, прикосновение прохладного обтягивающего белья волновало. Елена сузила холодным прищуром глаза, приоткрыла губы. Ладони медленно прошлись от груди к талии.

Неотразима!

Как жаль, что такой ее никто не увидит. Пакетик с новым бельем перекочует в шкаф и будет ждать ее особого настроения или чего-то несбыточного. Возможно, там же в углу лежит забытая прошлогодняя обновка с необорванными этикетками.

Елена посмотрела на ценник. Пятьдесят процентов скидка — и все равно дорого. Для чего такие траты? Ради какого случая? Ее пальцы сжали и дернули картонки бирок. Елена высунулась из-за шторки и позвала продавщицу.

— Я хочу сразу это надеть. — Она протянула сорванные этикетки.

Продавщица понимающе улыбнулась.

— Вам идет. Ему понравится.

«Да что у них за слоган такой идиотский? Я радую себя, только себя! Вот надела — и мне приятно. Мне — и больше никому! Я чувствую себя увереннее, плечи выпрямились, грудь приподнялась, ноги ступают по линии, словно петельки плетут. Что, не замечаете? И не надо! Пяльтесь на рекламную пустышку с выпяченной попкой. Ее подретушировали, а я натуральная!

А-а, вот один скосил глаза. И толстячок замедлил шаг. Наверняка обернулся, чтобы оценить филейную часть. Сначала избавься от “пивного” животика, а потом на таких как я заглядывайся! И даже двое юнцов стрельнули глазами и перемигнулись. Скорей в машину, а то цветами завалят».

Елена хлопнула дверцей. Ее глаза блестели, сердце учащенно билось.

Теперь домой. К Насте. «Интересно, дочка считает меня красивой? Или убеждена, что я уже старая? Ведь рядом со мной, как и с бабушкой, нет мужчины. Цветы я приношу со службы два раза в год — накануне Восьмого марта и в день рождения. Коллеги-мужики приглядываются ко мне, но сторонятся — строгая Петля в объятиях задушит и статью припаяет!

Только генерал прокуратуры, известный кобелина, в ресторан зазывал. Ага, разбежалась! Даже туфли соскочили, и молния разъехалась! Жену в санаторий — и давай по списку незамужним в юбках названивать. Какая-нибудь да согласится.

Я не какая-нибудь!

Правда, обидно, больше никуда не приглашают. Разве только кота посмотреть. Чингиза. Никогда бы не подумала, что у Марата есть домашнее животное. Или я сама обещала ему заехать? Нет, обойдется. Хотя любопытно, какой у него кот? Породистый или весь в хозяина?

Что-то я поворот свой проскочила. И пробок уже нет… Может, быстро, туда и обратно? И адрес в голове засел, не выкинешь. Нет, надо развернуться.