Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Бакшеев Сергей - Страница 108

– Воды. Дайте попить. – Взволнованный Кильп старался успокоить дыхание.

Астаховская подала ему стакан с водой, украдкой показала Елене большой палец, поднятый вверх, и удалилась.

– Я видел убийцу. Это гадкая история, – начал рассказ Кильп-Костромин. – И у меня есть доказательства. Железные доказательства.

Во второй половине дня в кабинет следователя доставили Игоря Васильевича Гребенкина. Петелиной было по-женски жаль человека, который в пятьдесят лет убедился в том, что все лучшее в его жизни случилось в молодости. В те годы он был любим и стал отцом. Молодой офицер не решился поменять холостяцкую вольницу на неустроенный быт с не выспавшейся женщиной и кричащим младенцем. Свобода не принесла Гребенкину счастья. Он не продвинулся по службе и ничего не достиг в гражданской жизни.

Через двадцать лет в его квартиру постучалось счастье. Гребенкин искренне полюбил девушку, назвавшуюся его дочерью, потом пережил страшное горе – ее смерть, был одержим слепой местью, наделал глупостей и попал под арест. Но девушка, признавшаяся в убийстве подруги, оказалась его настоящей дочерью. И Гребенкин снова обрел смысл жизни. Однако для спасения дочери ему пришлось сразу же с ней расстаться.

Петелина предложила подозреваемому сесть на диван.

– Игорь Васильевич, в прошлый раз я не спросила вас, где ваша дочь, Екатерина Гребенкина.

– Я все равно не скажу. Не трогайте ее, – набычился Гребенкин.

– Я не стала спрашивать об этом потому, что при вас не нашли ключей от вашей саратовской квартиры. Вы отдали их дочери.

– Ничего подобного! Я их потерял.

– Значит, Катя их нашла.

– О чем вы? – напрягся Гребенкин.

– Я направила в Саратов постановление об аресте, и сегодня Екатерину Игоревну Гребенкину доставили в Москву.

– Постановление об аресте?

– Она подозревается в преднамеренном убийстве Елизаветы Малышко.

– И сколько… сколько ей грозит?

– Боюсь, вы долго не сможете увидеться с дочерью. Единственное, что я могу для вас сделать – это устроить краткое свидание в моем присутствии.

Следователь пересекла кабинет и открыла дверь.

– Заводите.

В кабинет в сопровождении конвойного вошла Катя Гребенкина. Она метнула злобный взгляд на Петелину и уставилась на отца.

– Снимите с нее наручники, – приказала Елена и предложила девушке: – Можете сесть рядом с отцом.

– Заложил, папаша! – процедила девушка, плюхнувшись на диван. – Лучше бы тебя менты грохнули!

– Катя, я хотел тебе помочь…

Елена взяла со стола почтовый конверт и показала его Кате.

– Узнаете? Вы послали его сами себе, до востребования, на имя Лизы Малышко. Но должна вас разочаровать. – Следователь вынула марки из конверта, подержала их перед собой, словно любуясь, и неожиданно швырнула на пол. – Вы убили Лизу Малышко из-за поддельных марок!

– Что? Не может быть!

– Вот настоящие! – Петелина прихлопнула ладонью конверты, изъятые у Кильпа-Костромина.

Катя метнулась к столу, ее глаза горели от злости. Она потребовала:

– Покажите!

– Заметьте, вы не оспариваете тот факт, что это вы убили подругу. Лишь усомнились в фальшивости марок.

Катя застыла, словно ударилась о невидимую преграду. Сквозь растерянное выражение ее лица прорывалась едва сдерживаемая злоба.

– Я…

– Не трудитесь. Ваш отец рассказал, как вы убили Малышко.

– Ах ты, козел старый! Идиот!

Катя бросилась обратно к дивану и накинулась на Гребенкина. Разъяренная девушка повалила его, безжалостно царапая лысину и лицо. Гребенкин пытался сдержать разбушевавшуюся дочь, а Петелина следила за тем, чтобы видеозапись запечатлела как можно больше косвенных и прямых признаний в убийстве.

Следователь говорила очень быстро:

– Катя, вы заманили Лизу на крышу, чтобы помянуть Стелу Сосеску. Сели на бордюр, выпили коньяка. На вас были перчатки. Опустив бутылку, вы схватили Лизу за лодыжки и опрокинули ее! А ваш отец должен был опознать труп своей мнимой дочери!

– Потому что он кретин!

– Затем вы вернулись в квартиру и прикинулись, будто только что проснулись. Начали красить ногти, чтобы заглушить запах коньяка!

– Крыса! Как ты мог меня заложить? – не на шутку разъярилась девушка.

– Катя…

– Ты бросил меня, когда я была грудным младенцем, и сейчас снова предал!

Елена нажала кнопку звонка. В кабинет вбежали двое конвоиров.

– Разнимите их.

Полицейские оттащили Катю, помогли исцарапанному Гребенкину подняться. Ошарашенный отец попытался объясниться:

– Катя, я не…

Но опровержение Гребенкина не входило в планы следователя. Петелина заглушила мужское бормотание громким приказом:

– Уведите его и окажите помощь! Немедленно! А ее оставьте. Не надо наручников, я справлюсь. Быстрее!

В кабинете остались следователь Петелина и Екатерина Гребенкина. Девушка тяжело дышала и обреченно смотрела на рассыпанные по полу фальшивые марки.

Нервный срыв закончился, определила следователь. Теперь загнанной в угол девушке надо было подсказать выход из тупика. Елена подвела Катю к столу и налила в стакан воды.

– Присядь, выпей воды и успокойся.

Девушка выпила, отдышалась, исподлобья взглянула на следователя.

– Я тебя прекрасно понимаю, Катя, – мягко начала Елена. – Если бы меня родители бросили на произвол судьбы, я бы тоже могла заняться проституцией. А как еще заработать без образования, без жилья?

– Я приехала в Москву, чтобы стать моделью. Пришла в агентство…

– А там сволочь Беспалый. – Петелина назвала кличку сутенера Мануйлова.

– Он гад. Как и все мужики.

– Им от нас нужно только одно.

– Достали! Каждую ночь корячишься, а все деньги уходят на квартиру и сутенеру. Да еще красивый прикид нужен. Старперов без фирменного белья и чулочков не возбудишь.

– Противно. Я бы только и думала о том, как бы избавиться от этой кабалы.

– Вот я и придумала. Когда старый Кильп попросил украсть у генерала конверт с марками, я смекнула, что из-за копеек он мараться не станет. Это был шанс начать новую жизнь! А чтобы меня не искали, я решила исчезнуть.

– Стать Лизой Малышко?

– Тут одно к одному. Лизка решила мне подарок сделать. Нашла моего папашу. А мне он на фиг не нужен! Я ей так и сказала, тебе надо – ты и бери! Она смоталась к нему под моим именем. А потом он в Москву намылился. И я решилась.

– От отчаяния, я понимаю, – поддержала девушку следователь.

– Лизка встретила его возле дома и хотела меня представить. Сюрприз, типа. Я предложила выпить для храбрости, к тому же мы собирались помянуть Стелу.

– Стела сама с крыши упала? – уточнила Петелина, избегая слов «смерть» и «самоубийство».

– Сама. Впечатлительная дуреха была, как и Лизка. Я еще подумала, что Лиза тоже когда-нибудь этим кончит. Ну и…

– Вы сели, выпили, ты наклонилась и…

– Это легко получилось. Я говорю: у меня другой сюрприз. Дернула ее ноги вверх, и Лиза свалилась… Ей не нравилась такая жизнь!

– Конечно, – скрепя сердце, согласилась следователь, облегчая девушке признание.

– Дальше было как вы сказали. Этот маразматик опознал ее как Катю Гребенкину, а я взяла паспорт Лизы. По нашим детским фотографиям фиг нас узнаешь. Мы же тогда не красились и не завивались, пигалицами были. Да и паспорт пора менять. Я собиралась получить новый документ со своей фоткой. – Катя помолчала, а затем спросила: – Что мне теперь будет?

– Ну, есть смягчающие обстоятельства. Сейчас оформим чистосердечное признание. Получишь по минимуму. Судьи у нас в основном женщины. Они учтут твою нелегкую судьбу.

– А марки… Разве они поддельные? Кильп же требовал, чтобы я их ему принесла. А потом искал меня.

– Тармо Кильп уже арестован.

– Да?

– Он мошенник. Расплачивался редкими марками за ворованные квартиры. Два раза дал настоящие, а на третий, когда очередь дошла до самых дорогих экземпляров, подсунул копии, которые ему изготовили в Китае. Хотел обмануть генерала, но при сбыте фальшивка обнаружилась бы. А у генерала сын, как бандит отмороженный. Если бы он нашел Кильпа, тому бы не поздоровилось. И мошенник разработал план. Ты должна была принести ему марки в бар, и они бы «случайно» сгорели. При свидетелях. Кильп представил бы дело так, будто ты по собственной инициативе украла марки и хотела их продать.