Путь Строителя 9 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 49

У входа в лазарет толпилось человек пятнадцать, некоторые держались за руки и ноги, некоторые просто стояли с бледными перепуганными лицами, а изнутри доносился голос Эдвина, и голос этот я бы описал одним коротким словом, не вошедшим ни в один словарь приличных людей.

— Вы чего бегаете как полоумные, дегенераты вы доморощенные! А ну успокоились, дебилы!

Причем орал он не так, как обычно. Обычный Эдвин ворчит с издевательской ленцой, цедит оскорбления так смачно, что обижаться даже не хочется, ему явно нравится сам процесс. Но сейчас в его голосе не было ни грамма иронии, чистая злость, без примесей и разбавителей, и от этого людям у входа становилось еще страшнее, потому что если даже Эдвин перестал шутить, значит дело и впрямь плохо.

— Но там… — попытался вставить кто-то из толпы, заикаясь и тыча пальцем в небо. — Там шакалы летят…

— Какие к хренам шакалы⁈ — взревел Эдвин, и стены лазарета, кажется, вздрогнули, хотя это мог быть и я. — Я не вижу никаких шакалов! Я вижу стадо полоумных ссыкливых дурканов, вот что я вижу!

Бедолага втянул голову в плечи и попятился, наступив на ногу стоящему сзади, тот охнул и толкнул его обратно, и на секунду у входа образовалась давка из трех человек, каждый из которых пытался одновременно попасть внутрь и сбежать подальше.

Эдвин при этом даже не прервался, продолжал полоскать всех подряд такими выражениями, что у меня расширился словарный запас сразу на несколько пунктов, хотя я и раньше считал его вполне достаточным. На стройке работаю, как-никак, но оказалось, что у медицины тоже с воображением всё очень даже в порядке.

И при всем этом руки старика работали не останавливаясь. Одной перематывал повязку на чьем-то предплечье, второй доставал из мешочка на поясе щепотку тертого корня, и каждое движение было точным и выверенным. Рот орет, а пальцы лечат, и одно другому нисколько не мешает, видимо, за десятилетия практики Эдвин довел это до уровня рефлекса.

Лазарет был набит людьми под потолок. Внутри на койках лежали пятеро или шестеро, кто-то сидел на полу, привалившись к стене, и у большинства травмы выглядели не боевыми, а бытовыми, полученными при паническом бегстве, ободранные колени да рассеченные лбы, и мужик с разбитой голенью, который угодил в нашу ловушку, лежал в углу и старался не привлекать к себе внимания.

Его, судя по количеству повязок, оставили полежать подольше, и правильно, потому что колья в лунке заточены на совесть, такие царапины за минуту не перевяжешь.

Остальных Эдвин выпроваживал быстро, перемотал, усадил ненадолго под бревно, где пыльца гнубискуса делает свое дело, и на выход. Конвейер, если задуматься, только вместо изделий из цеха выходят перебинтованные деревенские, пережившие одновременно нападение летучих тварей и ураган Эдвинова красноречия, причем второе оставило куда более глубокие следы.

Убедился, что мужик из рва попал в надежные, пусть и ругающиеся руки, и выбрался наружу.

На стенах творилось примерно то, чего я и ожидал, только чуть хуже. Народу наверху набилось столько, что перемещаться по площадке между башнями можно было исключительно протискиваясь бочком и наступая кому-нибудь на ноги. Мужики толпились у парапета, пялились в сторону леса, откуда приближались точки, и при этом половина понятия не имела, где получать оружие и куда вставать.

Кто-то вел себя грамотно, стражники заняли позиции, расчеты баллист готовили орудия к стрельбе, и даже несколько ополченцев стояли на своих местах с копьями и щитами, потому что успели пройти тренировки и получили конкретные указания. А вот остальные метались по площадке из стороны в сторону и пользы от них не было никакой.

Гундар стоял на перемычке между башнями и раздавал приказы, от которых привычно вздрагивали даже те, кто слышал его каждый день.

— Второй десяток, на южную стену! Копья раздает Малг у западной вышки, и ни один идиот чтоб без оружия наверху не стоял! Ты! Да, ты, куда побежал⁈ А ну вернулся и встал на позицию!

Он успевал одновременно раздавать приказы и хватать за шиворот паникеров, и все это без суеты и без единого лишнего движения. Гундар на своем месте, и место это он знает лучше, чем кто-либо в деревне.

Вот только я на своем месте не стоял, потому что места у меня попросту не было. Тренировки для ополченцев проходили последние недели, и по их итогам людей расставляли по позициям заранее, чтобы в случае тревоги каждый знал, куда бежать и что делать.

Но я на этих тренировках занимался постольку-поскольку, да и тренировался совсем мало. То баллисты строил, то ловушки придумывал, а занимался по часу в день. И в итоге получилось забавно: всё для обороны подготовил, а сам остался без определенной роли в ней.

Встал бы за баллисту, все-таки я их проектировал и знаю лучше остальных, но все расчеты укомплектованы и пристреляны. На каждой из двух башен по одной баллисте, плюс три штуки на вагонетках вдоль стены, и около каждой уже стоят люди, которые заряжают и ждут команды. Всего пять орудий, а должно было быть минимум восемь, но график решил по-своему, и Ольд при всем своем мастерстве не умеет делать баллисты из воздуха и ругательств. Хотя ругательств у него хватило бы на двадцать штук, а вот времени не хватило.

— Больд! А ну бегом сюда, придурок! — рыкнул кто-то со стены, и я обернулся на голос.

Забрался на стену, глянул вниз, и не поверил своим глазам. Там, на поле ловушек, метрах в ста от укреплений, Больд как ни в чем не бывало продолжал тыкать свой пробойник в землю. Вокруг него ни души, работяги давно убежали, побросав все на земле, а здоровяк совершенно невозмутимо вгонял инструмент в грунт, вынимал, делал шаг и вгонял снова.

— Минутку, еще пять дырочек! — донеслось снизу. — Да и чего мне этих мух бояться, они ж добрые! — Больд махнул рукой в сторону приближающихся точек над лесом и ткнул пробойник в очередную лунку, не проявляя ни малейшего беспокойства.

— Больд, вернись за стены, это приказ! — рявкнул Гундар, и только тогда здоровяк остановился, явно недоумевая, зачем его оторвали от работы ради какой-то ерунды.

— Да хорошо, хорошо, — Больд выдернул пробойник из земли и закинул на плечо. — Чего ж орать-то сразу? Нормально бы сказали, я бы пришел. Чего я, в самом-то деле…

Он сделал пару шагов к воротам, потом остановился, наклонился и подхватил с земли лопату.

— Чего оставили-то? Ценная же штука!

Еще два шага, и на плече рядом с пробойником повисла мотыга, а следом и связка кольев, которую кто-то бросил прямо посреди поля. Больд шагал к воротам, как ходячий склад, обрастая инструментом с каждым метром, и к тому моменту, когда подошел к решетке, напоминал передвижную кузницу, из которой во все стороны торчат черенки, топоры и заточенные палки.

Решетку приоткрыли ровно настолько, чтобы протиснулся человек, но Больд в эту щель не влез, весь его груз торчал во все стороны и мог зацепиться за бревна. Ладно уж, если по-честному, то он и без инструмента бы вряд ли протиснулся.

Здоровяк подергался, попытался пригнуться, зацепился мотыгой за направляющую, и пришлось стражникам поднять решетку повыше, чтобы эта гора инвентаря на ножках наконец протиснулась внутрь.

— Совсем балбесы, ну? — буркнул Больд, осторожно сгружая трофеи у ворот. — Нет, ну это ж надо. Вон сколько инструмента побросали. А там вон еще лежит, пойду подберу.

— Стоять! — гаркнул Гундар сверху. — Зайди внутрь и не выходи.

— Да там же не опасно! — возмутился здоровяк, ткнув пальцем в небо. — Эти мошки на меня даже не посмотрят, чего все побежали вообще, не понимаю!

Гундар помолчал секунду, и я прямо видел, как в его голове промелькнула мысль, которую он прокрутил и тут же выбросил вперед.

— Вот если хочешь, иди на юге помоги. Там Дагна твоя никак не эвакуируется…

Договорить он не успел. Больда будто ударило молнией, причем изнутри. По его рукам пробежали яркие голубоватые разряды Основы, от которых даже при дневном свете стало больно смотреть, земля под ногами хрустнула, и здоровяк рванул с места с такой скоростью, что воздух за ним не успел закрыться. Каждый шаг вырывал из утоптанной дороги куски грунта, разряды плясали по плечам и спине, и покрытый вспышками Основы метеор пронесся по улице, оставив за собой цепочку свежих воронок и столб пыли.