Развод. Реанимация запрещена (СИ) - Лин Натали - Страница 48

— Ты сначала научись с собой управляться, — её голос становится ледяным. — Ребёнок — это ответственность. А ты, судя по твоей реакции, к ней не готов.

— Будто я его планировал, — шиплю я.

— Планировал или нет, — она смотрит на меня с сожалением, — но, может, хотя бы он сделает из тебя человека. Научит нести ответственность за свои поступки.

— Мам...

— Освободи уже мою квартиру, — она отходит от стены, поправляет кофту — У меня полно дел.

Я открываю дверь. Выхожу в подъезд. Спускаюсь по лестнице. Выхожу на улицу. Вечерний воздух бьёт в лицо. Я останавливаюсь, смотрю вверх.

Я стану отцом.

И эта мысль пугает меня сильнее, чем всё, что случилось за последнее время.

Эпилог

Эпилог

Вероника

— Ну что? — Олег поднимает бокал с шампанским, и в его глазах искренний восторг. — Выпьем за грандиозное открытие пятой клиники?

Он касается моей руки. Легонько, едва заметно, но я чувствую это прикосновение каждой клеткой.

— А ты не сильно разошёлся? — усмехается Валера, откидываясь на спинку стула. — Не каждый может позволить себе открыть столько клиник всего за два года.

— Просто не у каждого есть такая шикарная женщина, — Олег приобнимает меня за плечи, притягивает ближе. — Без неё и без её вклада в нас, в наши клиники, в наше будущее, я бы ничего этого не добился. Она стала той, кто вдохновил меня. Той, кто подарила мне веру в то, что я делаю. И сделала из клиник не просто бизнес, а место, где людям действительно помогают.

— Олег…, — тихо зову его я, чувствуя, как щеки заливает краской от его слов.

— Она смогла договориться с органами власти, чтобы в наших клиниках проводились некоторые процедуры с поддержкой государства, — продолжает он, не обращая внимания на моё смущение. — А это многого стоит. Ты даже не представляешь, сколько бюрократических преград она преодолела.

— Ты её так восхваляешь, словно это только её заслуга, — без осуждения замечает Валера, но в его глазах лёгкая усмешка.

— Так и есть, — Олег касается губами моего виска. — Я не представляю, что бы делал без неё, — его голос становится мягким, вкрадчивым. Таким, каким он бывает только со мной. Таким, от которого у меня внутри всё переворачивается.

— Да хватит тебе уже, — я смущённо отворачиваюсь.

Но он прав. Рядом с ним я чувствую себя не просто врачом. Я чувствую себя женщиной. Любимой, желанной и самое главное, единственной. Он тот, кто всегда отстаивает меня, даже если я не права. И только когда мы наедине, он может позволить себе сказать мне, где я ошиблась. Не с упрёком, не с осуждением, а с заботой. С желанием помочь стать лучше.

Вот так, рука об руку, мы вместе живём уже целый год. Это не было простым годом. Были трудности, были ссоры, были моменты, когда я сомневалась. Но он всегда был рядом. Всегда поддерживал. Всегда верил в меня.

— Ну ладно-ладно, — Валера поднимает бокал. — Давайте уже выпьем за успех.

Олег поднимается, берёт бутылку шампанского, наливает Валере, потом тянется к моему бокалу, но я накрываю его ладонью. Осторожно. Почти незаметно.

Олег замирает, смотрит на мою руку, потом на меня. Я вижу, как он пытается сопоставить факты. Роскошный столик в ресторане, который он забронировал специально для этого вечера. Его друг. Я. Всё должно быть идеально. Всё предрасполагает к тому, чтобы отметить открытие ещё одной клиники. Пятой, но не последней.

Всё, кроме того, что я отказываюсь от вина в этот день.

Он ставит бутылку на стол, медленно опускается на своё место. Берёт мои руки в свои.

— Ника? Посмотри на меня, — шепчет он вкрадчиво.

Я поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом и вижу, как он замер в ожидании ответов. В ожидании того, что я всё-таки кивну. Что он наконец-то сможет подтвердить свои догадки.

И я киваю.

Слегка. Почти незаметно. Но не для него. Для него это как гром среди ясного неба.

— Ты... ты правда…, — его голос срывается. Глаза становятся на мокром месте. — Ты хочешь сказать, что ты правда... беременна?

Я осторожно высвобождаю свои руки из его тёплых ладоней, открываю сумочку. Достаю небольшую белую, с серебряным бантиком коробочку. Руки предательски трясутся. Сердце бьётся, как сумасшедшее.

Я хотела сказать ему об этом на его дне рождения, которое должно было совпасть с открытием пятой клиники. Две недели я готовилась. Две недели я репетировала слова. Но открытие пришлось сдвинуть на чуть раньше, и...

Протягиваю ему коробочку.

Он смотрит на меня. Я вижу, как учащается его сердцебиение. Как его грудная клетка вздымается чаще, зрачки расширяются. Чувствую, как Валера смотрит на нас, отпивая из бокала шампанское, но я не обращаю на него внимания. В этом моменте есть только мы. Только Олег. Только я.

Он секунду сомневается, но всё же открывает коробочку. Осторожно, словно это самая хрупкая вещь в мире. Берёт пальцами снимок УЗИ.

Я попросила нашего ведущего врача-узиста сделать его, когда поняла, что задержка уже точно не связана с нарушением цикла. И оказалась права.

Он смотрит на снимок. Молчит. Дышит. Его пальцы дрожат.

— Это…, — его голос срывается, что совершенно ему не свойственно. Олег Альбертович всегда контролирует себя, всегда держит эмоции в узде. А сейчас он просто не может говорить. — Это...

— Это наш малыш, — шепчу я. — Я беременна, — говорю я вслух и чувствую, как по щеке скатывается одинокая слеза. Я так мечтала об этом. Нет. Мы. Мы мечтали об этом. Много говорили. Обсуждали. Планировали. И вот этот день настал.

Он поднимает на меня глаза. В них столько эмоций, что я теряюсь. Счастье, изумление, благоговение, благодарность.

— Я стану отцом, — шепчет он словно под гипнозом. — Отцом.

Я киваю. Касаюсь его руки.

Он начинает дышать ещё чаще. Зрачки расширяются, выдавая выброс эндорфинов в кровь и прилив адреналина. Он смотрит на снимок, потом на меня, потом снова на снимок.

— Я стану отцом! — выкрикивает он, вскакивая со своего места. Голос разносится по всему ресторану. — Отцом!

Люди оборачиваются. Кто-то улыбается, кто-то аплодирует.

Я тяну его за руку вниз. Щёки заливает румянцем. Я никак не ожидала от него столь бурной реакции.

— Олег, сядь, пожалуйста, — шепчу я. — На нас все смотрят.

Валера смеётся, качая головой. Он явно наслаждается зрелищем.

— Нет, — Олег мотает головой. — Нет!

Он тянет меня вверх, я нехотя поднимаюсь, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

— Я стану отцом! — повторяет он, и притягивает меня к себе так сильно, что кажется, ещё немного и мои кости треснут.

— Олег, — шепчу я, пытаясь высвободиться.

— Прости, — он тут же слегка отстраняется, но руки не убирает. Касается моего живота. Осторожно, почти благоговейно. Гладит его через ткань платья.

Я слышу, как зал взрывается аплодисментами.

— Боже, — я прячу лицо в его плече. Мне одновременно неловко, и до безумия счастливо.

Он обнимает меня. Так нежно, что я готова расплавиться в его объятиях.

— Вот теперь…, — шепчет он вкрадчиво, — теперь я точно не приму никаких отговорок. И я не хочу даже слышать о том, что я тороплюсь со свадьбой. Ты будешь моей женой. Больше никаких обсуждений. Никаких: “Я не готова”. Я не хочу слышать ничего, кроме: “Да”.

— Олег...

— Потому что внутри тебя живёт крохотное доказательство нашей любви, — продолжает он, касаясь губами моего лба. — Больше никаких отговорок. Я люблю тебя и мы поженимся, — шепчет он, не отрываясь от меня.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я.

Валера поднимает бокал, цокает по столу, привлекая внимание.

— Ну что ж, — говорит он с улыбкой на лице. — За будущего наследника? Или наследницу?

— За нашу семью, — поправляет Олег, не отпуская меня.

Я смотрю на него. На этого мужчину, который стал моим. В его глаза, в которых отражается наше будущее. На его руки, которые держат меня так бережно, будто я самое дорогое в его жизни.