Развод. Реанимация запрещена (СИ) - Лин Натали - Страница 39

Я поворачиваю голову, ищу того, кто спросил.

— Если вы говорите о предложенной мне должности главного врача, — отвечаю я, — то я отказалась от неё задолго до того, как в сеть попали все эти сплетни.

— А почему вы отказались?

— По личным причинам, — я смотрю ему прямо в глаза. — Но давайте подумаем вот над чем. Вы говорите о том, что я продвигаюсь благодаря Людмиле Петровне. Моей собственной свекрови. Но, ни один из вас не задумался о том, зачем ей это. Зачем моей свекрови, которую вы обвиняете в покровительстве, помогать мне, когда я по вашим же словам унизила её сына своим отказом в помощи и выставила их с любовницей на посмешище? Вы не находите это странным?

Я вижу, как журналисты переглядываются. Кто-то кивает, кто-то задумчиво хмурится.

— И всё же, — не сдаётся женщина из первого ряда, — вы принимаете предложение занять должность главного врача этой клиники?

Я молчу секунду. Даю шуму в зале утихнуть. Смотрю на всех собравшихся. На Людмилу Петровну, которая выглядит намного увереннее. Нахожу взглядом Свету, которая сидит в углу и пылает злостью. Вижу даже Стаса, он стоит в сторонке, скрестив руки на груди.

— Нет, — отвечаю я громко и чётко. — Я отказалась от должности в прошлый раз и говорю об этом сейчас. Я не буду главврачом в этой клинике. Ни сейчас, ни в будущем.

— И с чем же связан ваш отказ от столь выгодного предложения? — спрашивает кто-то из задних рядов.

— Он связан с моими личными амбициями, — пожимаю плечами.

— Вы думаете, у вас есть будущее после такого скандала? — голос ехидный, явно провокационный.

— Я хочу верить, что не каждый верит сплетням, — отвечаю я.

— Но вас нигде не примут с такой рекомендацией, — вступает парень в очках. — Вы это понимаете?

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.

— Вы ошибаетесь, — голос глубокий, уверенный, властный. Он разносится по всему залу и у меня по коже бегут мурашки.

С последнего ряда поднимается высокая фигура. Олег Альбертович. В том же идеальном костюме, с той же спокойной уверенной походкой. Он поправляет пиджак и идёт в мою сторону, не обращая внимания на щёлканье камер и шёпот в зале.

— Вы ошибаетесь, — повторяет он, равняясь со мной. Останавливается рядом, поворачивается к залу.

Затворы камер щёлкают как бешеные. Вспышки ослепляют.

— Смею вас заверить, — говорит он, и его голос звучит как приговор, — что Вероника Игоревна Самойлова с этого дня работает в моей клинике.

По залу проносится шёпот.

— И не просто работает, — продолжает Олег Альбертович, — а руководит моей основной клиникой, которая откроется в ближайшие дни.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он не говорил мне. Он не предупреждал. Он просто... появился. И теперь стоит рядом со мной, плечом к плечу, и смотрит на всех этих людей так, будто они пустое место.

— Но…, — пытается вставить один из репортеров, но Олег Альбертович жестом заставляет его замолчать.

— Вопросы? — властно спрашивает он, обводя взглядом зал.

Тишина. Абсолютная гробовая тишина. Журналисты переглядываются, но никто не решается открыть рот.

— Нет? — он усмехается. — Тогда закончим на этом.

Он протягивает мне руку.

Я смотрю на его ладонь. Потом на его серьёзное лицо.

Вкладываю свою руку в его. Он сжимает мои пальцы, помогает встать.

Я поднимаюсь. Олег Альбертович поворачивается ко мне, наклоняется чуть ниже, чтобы могла слышать только я.

— Добро пожаловать в мою команду, Вероника Игоревна, — тихо говорит он. — Надеюсь, мы сработаемся.

Я улыбаюсь. Губы сами расползаются в улыбке от уха до уха.

— Есть ещё вопросы? — громко спрашивает он, поворачиваясь к залу.

В ответ тишина. Они знают, кто он такой. Я в этом уверена.

— Отлично, — он кивает, отпускает мою руку. — Прошу всех покинуть зал.

Люди начинают подниматься, собирать вещи, выходить. Кто-то украдкой бросает на нас взгляды, кто-то шепчется. Но я не обращаю внимания.

Я смотрю на Олега Альбертовича, и в груди разливается тепло.

Глава 55

Глава 55

Вероника

Мы выходим в коридор, и на моём лице играет улыбка. Я стараюсь, но не могу её сдержать. Слишком много адреналина, слишком много неожиданных поворотов, слишком много победы в воздухе. Я только что выстояла перед толпой журналистов, которые хотели меня растерзать. И не просто выстояла, а вышла победительницей.

Поднимаю глаза, смотрю на Олега Альбертовича. Он идёт рядом. Спокойный, уверенный, как будто только что не перевернул весь мой мир одним появлением.

— Спасибо вам, — говорю я, замедляя шаг. — Но вы не должны были вмешиваться. Я вполне справилась бы с этим сама.

— Даже не сомневаюсь, — его взгляд теплеет, и в нём появляется что-то новое, чего я не замечала раньше. — Вы вообще довольно удивительная женщина, Вероника.

— Почему? — я приподнимаю бровь.

— Заявить во всеуслышание, что ваш муж вам изменял, и при этом даже не дрогнуть, — он качает головой, словно всё ещё не верит. — Не каждый способен на такое. Даже мужчины. Обычно такое пытаются скрыть, считая это чем-то постыдным.

— Мне нечего стыдиться, — пожимаю плечами. — Это он должен стыдиться. Не я.

— Именно поэтому вы мне и подходите, — он останавливается, поворачивается ко мне. — Вы не боитесь правды. Даже когда она болезненная.

Я смотрю на него, и внутри поднимается вопрос, который мучил меня последние два дня.

— Почему вы не сказали мне раньше, что я принята на новую должность? — спрашиваю я. — Зачем этот спектакль? Зачем ждать до последнего?

Он усмехается. И в этой усмешке что-то мальчишеское, озорное, что совершенно не вяжется с его образом ледяного бизнесмена.

— Но так ведь вышло куда лучше, — он разводит руками. — Представляете, если бы я сказал вам по телефону? Вы бы обрадовались, конечно. Но эффект был бы не тот.

— Эффект? — я не верю своим ушам.

— Ну да. А вы против? — он склоняет голову набок. — Посмотрите, что получилось. Вы героиня, которая отказалась от должности из принципа. Журналисты в восторге от вашей прямоты. Ваша репутация восстановлена. А репутация вашего мужа окончательно уничтожена.

Он смеётся. Мягко, заразительно. И я невольно улыбаюсь в ответ.

— Вы циник, Олег Альбертович, — говорю я.

— Реалист, — поправляет он. — В бизнесе без этого никак.

— Ника! — голос Людмилы Петровны прерывает наш разговор. Мы оборачиваемся.

Улыбка с лица Олега Альбертовича исчезает моментально. Он снова становится тем, кого все боятся, тем, с кем не спорят даже журналисты. Ледяная маска, непроницаемый взгляд, прямая спина.

Людмила Петровна подходит к нам быстрым шагом. Лицо взволнованное.

— Милая, ты как? — спрашивает она, взяв меня за руку. — Не устала? Тебе не нужно успокоительное?

— Я в порядке, — я сжимаю её пальцы в ответ. — Я же вам говорила, что всё будет хорошо.

Она натянуто улыбается, переводит взгляд на Олега Альбертовича. Смотрит на него долго, изучающе.

— Добрый вечер, — кивает она сдержанно, почти холодно. — Я так понимаю, это вы забираете мою девочку?

В её голосе скользит недоверие, сомнение, ревность. Она как мать, которая оберегает своего ребёнка от опасного незнакомца.

— Я, — Олег Альбертович кивает, не отводя взгляда. — А у вас есть какие-то причины не отпускать её?

Она смотрит на него секунду, две, три. Оценивает, взвешивает. Я вижу, как она о чём-то думает. Возможно, просчитывает варианты, ищет подвох, пытается понять, не обманываюсь ли я.

— Вероника Игоревна прекрасный специалист, — наконец говорит она. — Она чудная женщина, которая умеет не ломаться ни под какими обстоятельствами. И если вы берёте её к себе на работу, — она делает шаг вперёд. Смотрит на Олега Альбертовича в упор. — Будьте так добры, позаботьтесь о ней так, как заботились бы о своей жене, — продолжает она, и её голос становится тише, но от этого только весомее. — Она не рядовой сотрудник. Она лучшая. Вам это ясно?