Развод. Реанимация запрещена (СИ) - Лин Натали - Страница 11

— И не только ему, к сожалению. Как бы я не старалась сгладить острые углы, но это заденет и меня.

Ленка отнимает руки от лица. Смотрит на меня внимательно.

— А знаешь что? Давай загадаем желание, — спокойно говорит она.

— Какое?

Она пододвигает ко мне торт. Втыкает свечку. Зажигает.

— Загадай, чтобы козлов в твоей жизни было поменьше, — говорит она серьезно. — А оставшиеся чтоб сразу отсеивались. Как твой муженек.

Я смотрю на свечку. Огонек дрожит, отражается в глазах.

— Поменьше козлов, — повторяю я. — И побольше льда на промежность всем, кто ими уже стал.

Ленка фыркает.

— Правильно! Пусть он катится куда подальше. Кстати, а та баба? Что с ней?

Я открываю рот, чтобы ответить, и вдруг за спиной Ленки вижу знакомую фигуру.

Высокий мужчина в дорогом костюме. Усталое красивое лицо. Седые виски. Он стоит у стойки, заказывает кофе и вдруг поворачивает голову.

Наши глаза встречаются.

— А вот об этом мы сейчас и узнаем, — отвечаю я.

Глава 17

Глава 17

Вероника

Валерий стоит в нескольких метрах от нас. Я смотрю на него. Он замирает, узнавая меня. Потом медленно идет к нашему столику.

— Вероника? — голос хриплый, удивленный. — Вы?

Ленка переводит взгляд с меня на него и обратно. В её глазах загорается неподдельный интерес.

— А это кто? — шепчет она.

— Это…, — я не знаю, как объяснить так, чтобы не задеть ничьи чувства. — Это…

— Да говорите уж как есть. Тут нечего скрывать. Об этом знает каждый второй, и если узнает кто-то еще, то ничего не изменится.

Я слегка улыбаюсь. Он прав.

— Это муж той женщины, Лен.

— Какой женщины?

— Той самой, — говорю я. — Светы. С которой мой муж застрял.

Ленка округляет глаза. Валерий тем временем кивает, смотрит на меня сверху вниз.

— Можно? — он указывает на свободный стул.

— Садитесь, — я киваю. — Судьба, видимо решила, что нам мало одной встречи.

Он садится. Заказывает еще кофе. Некоторое время мы сидим молча, и в этом молчании, странное понимание.

— Это точно. Как вы? — спрашивает он наконец.

— Нормально, — пожимаю плечами. — Сегодня у меня день рождения как вы видите. Вот отмечаем с подругой.

— С днем рождения, — он смотрит серьезно. — Сочувствую такому подарку.

— Да не стоит. Лучше так, чем не узнать никогда. А вы как? — я смотрю на его лицо. Под глазами тени, вид уставший, но в глазах спокойствие.

— Развожусь, — говорит он просто. — Вчера приехал домой. Собрал ее вещи и отправил к маме. Сказал, чтобы не возвращалась.

— Быстро, — удивляюсь я. — А она?

— А что она? — в его голосе злость, но не ненавидящая, а усталая. — Я её полностью содержал десять лет. Она не работала, сидела дома. Имела всё, что хотела. И вот результат. Я не стал устраивать скандал, а просто отправил ее. Знаю, что она еще ни раз попробует вернуться, но я не готов принять ее обратно.

— И она ушла? Так просто? — Ленка подается вперед.

— Ушла, — кивает Валерий. — Куда ей деваться? Я адвоката уже нанял. И она получит ровно столько, сколько положено по закону, и ни копейкой больше.

— Жестко, — говорю я.

— А как с ними иначе? — он смотрит на меня в упор. — Вы же не собираетесь прощать? Небось думаете: “Он оступился, он любит, надо дать шанс”?

— Нет, — качаю я головой. — Я тоже подам на развод. Завтра утром позвоню адвокату. Не хочу портить свой праздник подобными вещами.

Валерий кивает. Смотрит на меня с уважением.

— Редкая женщина, — говорит он. — Обычно сначала слезы льют, потом прощают, потом снова слезы.

— А вы, значит, уже…, — Ленка не может успокоиться. — Решили, что только развод? Прямо так быстро?

— А чего тянуть? — пожимает плечами он. — У меня жизнь продолжается. Мне жена нужна, а не женщина, которая по чужим кабинетам скачет. Я высказал ей всё вчера, когда она вернулась. Собрал вещи, вызвал такси и отправил. Она рыдала, просила прощения, клялась, что это ошибка. Но какие тут могут быть ошибки?

Я смотрю на него и чувствую странную гордость. За него. За себя. За то, что мы не сломались.

— Вы замужем? — вдруг спрашивает Валерий у Ленки.

— Была, — Ленка усмехается. — Развелась три года назад. С тех пор одна. И знаете, не жалею. Лучше быть одной, чем с козлом.

— Мудро, — кивает он. Потом снова смотрит на меня. — Знаете, Вероника, мне кажется, мы с вами сегодня сделали правильный выбор. Тяжелый, но правильный.

— Знаю, — отвечаю я. — Спасибо за поддержку. Хоть мы и чужие люди.

— Теперь не чужие, — он протягивает руку. — Буду рад дальнейшему общению.

Я пожимаю. Ладонь у него теплая, сухая, крепкая.

— Взаимно, но сомневаюсь, что сейчас у меня будет на это время.

— И то верно, но если вдруг понадобится помощь…, — он искренне улыбается впервые за всё время. — Может, выпьем за ваш день рождения? И за наш общий... как бы это назвать... день освобождения?

Ленка смотрит на нас, и в её глазах мелькает довольная кошачья улыбка.

— А давайте, — говорит она. — Торт есть, кофе есть. И повод у нас отличный.

Глава 18

Глава 18

Вероника

Просыпаюсь от солнечного луча, который бьёт прямо в глаза. Щурюсь, отворачиваюсь к стене, и первые несколько секунд в голове блаженная пустота. Я просто лежу, чувствуя тепло одеяла, слыша птиц за окном.

Смотрю на часы. 7:30. Сегодня на работу к девяти.

Прислушиваюсь. В квартире тихо. Встаю, накидываю халат, выхожу в коридор. Заглядываю в гостиную. Там пусто, диван не заправлен, на полу валяются его носки, но его нет.

Иду в душ. Стою под горячей водой долго, до красноты, будто пытаюсь смыть с себя весь этот кошмар. Вода стекает по лицу, смывая с меня следы усталости.

Потом стою перед зеркалом и смотрю на себя. Бледная, под глазами тени, губы искусаны.

Достаю косметичку. Сегодня броня должна быть идеальной. Тональный крем, чтобы скрыть синеву под глазами. Румяна, чтобы не выглядеть покойницей. Тушь, подводка, помада.

Смотрю на себя в зеркало. Из отражения смотрит женщина с холодными глазами и идеальным макияжем. Ни одной слезинки. Ни одной трещины.

— Ты справишься, — говорю я себе.

Одеваюсь тщательно: черные брюки, белая блузка, пиджак. Волосы собираю в гладкий пучок. Серьги длинные, серебряные. Каблуки. Сегодня я должна быть выше всех.

Выхожу из дома.

Через полчаса больница встречает меня привычным запахом хлорки и лекарств. Обычный день. Обычные люди. Но уже с порога я чувствую, как все изменилось.

Я иду к своему отделению, и каждый шаг отдаётся эхом. Медсестры, которые обычно здороваются, при моём приближении замолкают. Отводят глаза. Смотрят в пол, в стены, в бумаги. Куда угодно, только не на меня.

Я чувствую их взгляды спиной. Слышу, как затихают разговоры, когда я прохожу мимо. Как потом, когда я удаляюсь, шепот вспыхивает с новой силой.

Захожу в свой кабинет. Здесь пахнет кофе и стерильностью. Здесь все нормально. Здесь безопасно.

Кладу сумку, включаю компьютер. Надо взять карты в регистратуре. Выхожу, спускаюсь на первый этаж.

В регистратуре сегодня Валентина Петровна. Увидев меня, она заметно напрягается, но улыбается.

— Вероника Игоревна, с добрым утром, — ее голос звучит чуть громче обычного. — Как вы?

Я наклоняюсь к нижнему ящику за нужными картами.

— Нормально, Валентина Петровна, — отвечаю механически. — Все как обычно.

Ручка падает на пол. Я лезу под стойку, чтобы поднять её, и в этот момент дверь регистратуры открывается.

— ...и представляешь, стоит он со спущенными штанами! — голос звонкий, молодой, с хихиканьем. — А она на столе...

— Да ладно?! — выкрикивает второй голос. — А жена его где была?

— А жена, говорят, пришла и застала их за этим делом! Представляешь этот ужас? Она с кофе, стояла и смотрела на это зрелище...

— Ой, не могу! — хихикает вторая.