Антология литературы православных арабов. Т. 1. История - Коллектив авторов - Страница 13

С другой стороны, А. Трейгер предлагает иное объяснение этого хронологического противоречия. По его мнению, «Известие» описывает не первое разорение дамасского собора, случившееся в 924 г., а второе, происшедшее при халифе аль–Хакиме[87].

Нельзя не признать, что обе датировки покоятся на весьма шатких основаниях. Тем не менее ранняя дата, как представляется, лучше согласуется с некоторыми деталями повествования. Так, описание разгрома Марйамиййи больше похоже на спонтанный порыв толпы, чем на исполнение высочайшего повеления. Сообщается, что помимо кафедрального собора пострадали и другие церкви — это упомянуто в источниках именно в 924 г., а не в 1009 г. Наконец, само описание роскоши церковного убранства Марйамиййи заставляет предположить, что церковь на тот момент еще не пережила ни одного разграбления. Впрочем, окончательно разрешить вопрос с датировкой при нынешнем уровне наших знаний невозможно.

«Известие» содержит ряд указаний, позволяющих судить о мироощущении сирийских мелькитов того времени. Идентичность православных арабов складывалась на основе набора этномаркеров: как культ локальных святых, особенно мучеников, и того, что называется сакральной географией — святых мест, центров паломничества и поклонения. Литературное наследие мелькитов Палестины (именно из этого региона происходит большинство арабо–христианских текстов IX–X вв.) завязано на такие духовные центры, как Иерусалим и лавра св. Саввы в Иудейской пустыне. «Известие» о разрушении дамасского собора показывает, что Марйамиййа выступала аналогичным центром духовной гравитации для православных южной Сирии, местом, в их глазах равновесным палестинским святыням.

Разрушение этого собора стало сильнейшей психологической травмой для дамасских православных. Обращает на себя внимание, как автор «Известия» старается залечить эту душевную рану, убедить своих слушателей, что Бог наказал христиан за их грехи, но они по–прежнему остаются объектом Его любви. Позитивная самоидентификация была исключительно важна для выживания ближневосточной православной общины, превратившейся к началу X в. в гонимое меньшинство.

Перевод[88]

[1132] С Божьей помощью и наставлением начинаем переписывать Известие о сожжении соборной церкви Госпожи Март–Марьям в Дамаске и разрушении остальных церквей, и изгнании священников из них лишенными облачений[89], и разграблении того, что было там, и тех великих бедствиях, которые постигли всех христиан Дамаска.

Хочу поведать вам и известить вас, я, бедный грешник, и рассказать о бедах и печалях, плаче и рыдании, воздыхании великом и разрывании сердец, кои постигли Божий град Дамаск и церковь его, о разрушении ее и разорении святых церквей и сожжении их огнем. И каждый, в ком есть страх Божий, слыша эту ужасную повесть, горько восплачет и возрыдает. Поведаю вам, о братья мои, чему подверглись мы и как была разрушена церковь соборная Богородицы.

А была она источником радости и умиления, Матерью церквей, подобием Сиона, невестой прославляемой, раем земным, гаванью спасительной и опорой каждого, кто входил в нее и прибегал к ней; радостью Православия и ликованием того, кто взирал на нее и красоту ее и великолепие, известные во всех землях. Поистине говорю, Иерусалим Небесный плачет над ней вместе со всеми и печалится о разрушении ее и вспоминает красоту ее и великолепие алтаря ее, благолепно изукрашенного. И во времена наши во всех землях была она гаванью спасительной и башней возвышенной, украшенной всеми красотами, собравшей все достоинства. И как вспомнить мне ее и не возрыдать о ней, о братья мои возлюбленные!

Плачьте со мной все, кто услышит слово мое [132 об.], потому что была она Вторым Иерусалимом. Как в Иерусалиме свершились чудеса Христа и Воскресение, так и в ней совершалось освящение Тела Христова, отпускающее грехи тому, кто причащался его в храме Матери Его, и была всем нам радость и ликование. Как Иерусалим пленен был евреями и перебили жителей его, так и она сожжена была огнем, и евреи разграбили богатства ее. Как ушел из Иерусалима в изгнание патриарх Захария, унося Честной Крест на шее своей, так и из нее бежали священники нагими от поджигателей[90].

Печали постигли нас, и несчастья наши умножились, однако возблагодарим Господа Христа, Который сохранил нас от убийств. Подобно тому как обуздал Господь львов перед Даниилом, Он уберег нас и удержал руки врагов от посягательства на нас. Как спас Он Иону в чреве кита в бездне морской, так защитил Он нас и сохранил народ Свой от разящего меча. И скажем Тебе: Веруем в Тебя и исповедуем имя Твое перед ангелами Твоими, о Иисус Христос!

Однако теперь, о Господи, в воздаяние за храм, разрушенный и сожженный от рук этого народа, прошу и молю Тебя: сделай им, как было с фараоном, которого утопил Ты и погубил! Сделай то же тем, кто добивался разрушения церкви Матери Твоей Пречистой! И просим Тебя, о Заступник наш, укрой нас от погибели милостью Твоей, аминь!

И что можно сказать, о братья мои, о церкви: была длина ее 60 шагов, а ширина ее с тем, что окружало ее — 120 шагов, а высота ее — 40 локтей[91]. [133] И было в ней 60 арочных сводов и 120 столпов. И от земли до вершин столпов была она покрыта мрамором со всех сторон. А от столпов до крыши — мозаикой из многоцветных кусочков великого мастерства, поражавшей умы красотой своей и великолепием. И была красота ее известна повсюду, как и красота алтаря ее, благолепно изукрашенного. И был над святым алтарем медный купол с отверстием[92]. А над ним другой купол, более тонкой работы. Держали его четыре колонны из закрученных листов меди. А внутри каждой была другая колонна из железа, и медь облекала ее. А базы упомянутых колонн были из свинца, а капители их — из позолоченной меди. И были сужения (?) их тоже из меди. И лампы, окружавшие алтарь, — медные. И верхи колонн купола покрыты были сверкающим золотом. Клянусь жизнью своей, о братья, не в силах разум мой описать этот купол. И ювелиры нашего времени не могут представить цены его. И не знаю, есть ли ценность выше, чем стоимость всей меди и железа, которые были во всех уголках этой церкви. И обилия золота и серебра в ней[93], которые были там со времен римлян. И не делают в наше время ничего подобного.

Я поведаю вам о некоторых богатствах ее. Было в ней 60 серебряных кубков, и 40 серебряных кадильниц, и 13 пар серебряных рипид, и 30 серебряных блюд, и четыре больших креста, и десять малых крестов, одни сделанные из золота, другие — из серебра, и десять рипид из золота. А что до вещей возвышенных, большой цены, то были там на каждый праздник новые облачения без числа. И было там книгохранилище [133 об.], а в нем книг без счета, которые были там многие века, ибо строительство ее началось в 880 г. после Боговоплощения[94].

А так произошло разрушение этой церкви и сожжение ее. Христиане города Дамаска носили красивые одежды на глазах у всех, и не было никого, преследующего их. Однако грех — глава всех бедствий. И умножились они и превознеслись попущением Господа. Захотел Он испытать нас и отнял руку Свою от нас, дабы испытали мы горе и познали слабость нашу и шаткость бытия нашего. Но как Господь наш Иисус Христос в древние дни пожертвовал Собой за нас и искупил нас, также обращается Он с нами сейчас, потому что Он не лишил нас заботы Своей и не изменил Своей милости нам.

О братья! В день Великой Пятницы, когда распяли Христа, началось смятение в Дамаске и устрашились церкви. В час, когда пригвоздили Христа, да святится имя Его, к Кресту, переполнилась мера грехов наших. И в день субботний возопили мы. В этот день в прошлом был Христос положен в гробнице. А мы ныне повергнуты в печаль и ограблены. В день субботний евреи отдыхали, после того как погребли Христа, а ученики были в скорби. И ныне в день субботний рассеялась паства Христова из церкви, а евреи отреклись от Завета и разграбили храм Божий[95].