Период полураспада - Гришин Алексей - Страница 1

Annotation

«Период полураспада» — это история человека, который пытается убежать от себя и натыкается на мир, где даже у бегства есть своя цена.

Хенрик — один из тех, кто научился не смотреть в глаза своим жертвам. В империи, которая держится на крови и лжи, он зарабатывает на жизнь тем, что умеет лучше всего, мечтая добраться до западных земель, где можно начать всё заново. Но очередное дело оказывается ловушкой: слух о столичном клерке с мешком золота кажется удачей, посланной самой судьбой и первой петлёй на его шее. Где-то под городом, во тьме, его уже ждут — не цепи, не пытки, а тот, чьё дыхание он слышал в тишине, но никогда не видел лица, — тот, кто заберёт больше, чем просто свободу.

История о травме, предательстве и о том, что рано или поздно любая дорога приведёт туда, где тебя уже ждут. Ты готов ради этого пройти сквозь тьму, сойти с ума и потерять всех, кто был рядом?

Алексей Гришин

Глава 1. Чёрное солнце

Конец ознакомительного фрагмента.

Алексей Гришин

Период полураспада

Глава 1. Чёрное солнце

Нервный тик не покидал его. Раз за разом ловко перещелкивая тремя пальцами слипшиеся медяки, он думал о том, что подход к выбору жертвы, или, как он их называл, «казу», пора менять. Хенрик искал «казу» по старинке, а потому подолгу торчал на изнуряющей жаре, выслеживая добычу и записывая мельчайшие детали в потрёпанный блокнот. Его особенно раздражало, когда приходилось выходить за город и то и дело слушать стрекот — то саранчи, то цикад. Этот трезвон сбивал с толку, заглушая мысли о делёжке будущего куша.

В этот день стало особенно невыносимо, и ему то и дело приходилось останавливаться, переводить дух и ругаться на всю эту проклятую империю, отпивая тепловатую воду из зеленоватой фляжки. Работал он методично и скрупулёзно, подмечая каждую деталь: записывая приметы, повадки и — что самое важное — окружение жертвы. С кем «казу» встречается, с кем бранится, на кого обращает внимание и кому платит.

Как правило, жертв Хенрика никто из охраны не сопровождал, однако в этот раз он решил испытать удачу и попробовать выпотрошить «казу» пожирнее. Хенрик всегда выбирал жертв себе под стать: серых и малоизвестных купцов и ремесленников, либо средних отпрысков невысокого дворянства с ограниченными средствами, — в общем, всех тех, кто старался держаться ближе к Рахат. Но в этот раз всё было иначе. Его старый приятель Олас, подкинув наводку, сообщил, что с ревизией приезжает очередной имперский клерк. Тот должен обсудить поставки зерна и фруктов в столицу, а заодно провести несколько вечеров для налаживания торговых контрактов.

От прочих имперских чинуш его отличал увесистый кожаный мешок за поясом, доверху набитый золотом, изумрудами и сапфирами всех мастей. И по этому случаю ему приставили «королевскую охрану», трёх смуглых бугаев. Хенрик знал эту троицу: братья Моррис, отморозки, каких поискать, — чудом выжившие в детстве и прославившиеся грабежами на южном тракте. Однажды они покусились на святое — на воду: решили отравить единственный источник для проходившего мимо каравана кожевенной мануфактуры, но, на счастье, их спугнул патруль.

Хенрик никогда бы до такого не опустился.

Как им удалось наняться в охрану, оставалось загадкой, но Хенрика это даже радовало — таких обмануть или подкупить, раз плюнуть. Но вот главный гость... С ним всё оказалось сложнее. Тот показался Хенрику чересчур внимательным и осторожным для человека его профессии, да ещё и приезжего. Осторожный, оценивающий взгляд, ровная выправка, довольно аккуратный прикид — всё это выдавало в нем то ли бывшего гвардейского офицера, то ли человека, причастного к Секретной коллегии. Несмотря на непримечательную внешность — рост выше среднего, сухие морщины вокруг глаз, бледную кожу, массивные плечи — аура этого господина была недоброй.

Первым делом Хенрик отправился на базар Талун, к своей знакомой Молли. Она держала лавку «Деревянная рука» — торговала всяким барахлом, а вчерную приторговывала запрещёнными товарами и субстанциями. С «красной глиной» она не связывалась, но запросто могла продать пару-тройку временно парализующих ядов. Лавка её находилась в переулке Эль-Нин, западнее главного входа на базар. Все торговцы в переулке имели подмоченную репутацию, поэтому зевак и покупателей там было немного — в отличие от центральной площади рынка Сафы. Молли можно было услышать ещё на подходе к переулку. Грузная, громогласная женщина выкрикивала невпопад всё, что у нее было. Низкий басистый голос позволял ей перекрикивать всех и вся. Новички шарахались, но завсегдатаи уже не обращали внимания.

Блуждая по Талуну, Хенрик становился всё более рассеянным. Лёгкие пряные ароматы кофе и мускуса с нотками корицы разносились по улице, проникая в каждый дом, в каждую лавку, наполняя энергией каждого встречного.

— Был ли у меня дом когда-то? — рассуждал он. Все эти поблекшие воспоминания о доме являются лишь слабым отголоском жизни, которую не вернуть. Трудно сказать, хотелось ли ему вернуться в то время, где существовал другой Хенрик. Одно он знал наверняка: сделает всё, чтобы не повторить судьбу своих родных.

Он очнулся только тогда, когда кто-то толкнул его плечом почти у лавки. Увидев его, Молли легким движением головы пригласила войти в шатер. Внутри он заметил перемены: подносы с глиняными и керамическими чашками аккуратно сложены в углу, словно готовились к продаже; узорчатые ковры скручены в рулоны и грудой лежали посреди шатра; кофейные и чайные приборы доверху набили кожаный сундук с золочеными заклёпками.

Молли было трудно поддерживать порядок, тем более что шатер был потрепан и весь утыкан заплатками. Она старалась казаться приличной лавочницей, не пуская сомнительных личностей внутрь и совершая тёмные дела снаружи. За товаром она не следила — он мог оказаться где угодно. Как-то раз, зайдя узнать о караване, Хенрик обнаружил несколько резных деревянных фигурок, аккуратно прикопанных у подпорки. Указав на них, он услышал: «Ха! А я думала, их украли». С тех пор фигурки так и лежат там же.

— Готовишься продать лавку? — с усмешкой спросил Хенрик. Не то чтобы ему было интересно, куда и зачем она отправляется в такой спешке, но она была полезным информатором в Талуне.

— Не твоё дело, — не обращая внимания на Хенрика, ответила Молли и скользнула взглядом по переполненному сундуку.

Она села на единственный нескрученный ковер, подперев спиной сундук, и рукой указала Хенрику место напротив. Достав белёную трубку из слоновой кости, она набила её душистым табаком с пряными травами и задымила. «Плохой признак», — подумал Хенрик. Он достаточно изучил Молли, чтобы знать: если она начинает дымить — жди беды. И теперь он сильно сомневался, что она скажет хоть что-то полезное.

— У меня нет на тебя времени. Говори, что хотел, и уходи. У меня много дел, — с нескрываемым раздражением продолжила она.

Сняв капюшон, Хенрик перешёл сразу к делу:

— Наш общий знакомый Олас поведал мне занимательную историю. Будто к нам прибудет гость из центра, с важным торговым поручением от имперской директории. И, говорят, он будет не один. Что говорят в Эль-Нин? — спросил Хенрик, доставая из дублета три серебряных монеты.

— Платишь вперед. Вот поэтому ты мне всегда и нравился. Всегда готов рисковать. Но этого будет мало. Слухов ходит много, и не все они правдивые. — Вид монет явно порадовал её, и от тени раздражения не осталось и следа. «Или всё дело в табаке?» — подумал Хенрик, доставая золотую монету необычного вида.

Молли прищурилась. Рука с трубкой на полпути замерла ко рту. Отложив её, она встала и начала рыться в ближайшем сундуке, раскидывая вещи.

— Он должен быть где-то здесь, вечно его найти не могу… Нашла!

Из глубины сундука она достала небольшой предмет необычной формы, напоминавший увеличительное стекло на ручке, с несколькими линзами и крутящимся основанием.