Лекс. Книга I - Нетт Евгений - Страница 39

– Вопросов нет, отец. Я выдвигаюсь прямо сейчас.

– Не гони коней слишком сильно, Лександр, – почему-то мне показалось, что граф улыбнулся. – Раньше, чем через час, я тебя всё равно не приму. И я рад, что ты выжил. До встречи… сын.

Длинный протяжный гудок обозначил завершение разговора, и прервался он только после того, как я повесил трубку. Я поднялся, вышел из кабинки и одёрнул пиджак, уже всецело пребывая в чертогах своего разума, всполошившегося и просчитывающего варианты.

«Гостиница «Золотой Фазан». Что ж, посмотрим, что приготовил для меня граф и отец. Вряд ли это что-то нехорошее – слишком уж мягким он мне показался, относительно того, что было в его кабинете. И всё-таки, нужно быть готовым ко всему».

Теперь мой путь лежал к воротам академии – благо, тропинки тянулись напрямик, а не петляли, как дороги. А дальше придётся поймать экипаж…

И как следует воспользоваться этим часом для того, чтобы всё как следует обдумать.

Глава 13. Большие перемены + Интерлюдия 4.

Дорога до «Золотого Фазана» отняла у меня немногим больше тридцати минут с учётом затянувшегося поиска экипажа. Оказалось, что вокруг академии транспортное сообщение находится в состоянии «скорее мёртв, чем жив», и мне, чтобы поймать местный аналог такси, пришлось сильно удалиться в сторону центра.

И всё же, я отыскал экипаж – неказистую с виду повозку с угрюмым кучером, оживившимся после того, как я назвал пункт назначения и заплатил немного сверх озвученной суммы.

Всю дорогу я молчал, рассматривая проплывающие мимо особняки, общественные здания, магазины, небольшие «крепости» и редких прохожих, столь немногочисленных в разгар рабочего дня.

Мысли… мысли ворочались тяжёлые.

Отец не стал бы вызывать меня просто так. Не прямо перед этой, как он выразился, «экстренной встречей» аристократии, и не после теракта, подкинувшего дровишек в топку политической жизни Империи. Делать ему больше было нечего, чем разбираться с непутёвым сыном, когда его внимания требуют десятки людей в регионе и вне его.

«А вот с оказавшимся в числе тех, о ком заговорили с толикой уважения он вполне себе мог захотеть пообщаться. Если даже студенты на меня косились, значит, слухи ходят самые что ни на есть громкие. Вопрос: чем это чревато?».

«Золотой Фазан» оказался именно таким, каким я его себе и представлял – респектабельным, но без показной роскоши. Место для деловых встреч, где превыше всего ставят приватность и комфорт, а не возможность пустить пыль в глаза.

Да и кому, если каждого посетителя, – как и меня самого, – тут сразу заводили в предназачающуюся ему и его визави дверку, не давая пересекаться с другими гостями?

Лишнему в «Фазане» просто не было места, и это подкупало.

– Господин, прошу за мной, – представительного вида сотрудник сего заведения глубоко поклонился, когда миловидная девушка с холла «передала» меня ему на руки. – Господин Лазарь уже ожидает вас.

«Уже? Освободился раньше срока?» – промелькнула мысль между тем, как меня повели по коридорам, устланным тёмными с золотом коврами.

Здесь не было лишних дверей – лишь мягкое освещение, тишина и портреты личностей, ставших своего рода легендами. Кое-кого я даже знал, хвала моему экспресс-экскурсу в теорию этого мира, но подавляющее большинство лиц оставалось всего лишь лицами, неузнанными и серыми.

– Прошу, – мой проводник, трижды постучав в дверь, дождался короткого «войдите», и открыл её передо мной, отступив в сторону.

Поблагодарив его коротким кивком, я шагнул внутрь, мельком оглядевшись.

Переговорная была под стать гостинице – массивная мебель, камин, в котором потрескивали дрова, и снова портрет, но на этот раз принадлежащий самому Императору. Слева и справа от него висели портреты поменьше, изображающие предшественников владыки Первой Империи, а очерчивали эту композицию изгибающиеся двухцветные ленты сверху и снизу.

Альберт Лазарь стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль, на улицу. Он не обернулся на звук моих шагов, и в этой нарочитой небрежности я почувствовал знакомую игру – демонстрацию власти и превосходства, попытку заставить собеседника нервничать.

В прошлой жизни я видел этот приём десятки раз, и этот отголосок прошлого вселил в душу немного уверенного спокойствия.

– Отец, – я остановился в паре шагов от наличествующего тут стола, не садясь без приглашения. – Я прибыл, как и было велено.

– Лександр, – граф наконец повернулся, окинув меня оценивающим взглядом. – Проходи, садись. Разговор будет долгим и основательным.

Я опустился в кресло напротив стола, стараясь держать спину прямо и не показывать своего напряжения – неожиданно заныло запястье. Граф, немного помедлив, сел напротив, сложил руки перед собой, и с десяток секунд просто молча меня разглядывал.

– Ты приятно меня удивил, сын, – наконец произнёс он, выдохнув. – Мне стало известно, что во время недавнего допроса ты не доставил сотруднику Имперской Безопасности удовольствия лицезреть твою растерянность. Это похвально, пусть и несколько неожиданно…

Граф скупо, одними лишь уголками губ, улыбнулся. Он поймал мой взгляд, дав понять, что продолжать он не будет, и ждёт моей реакции.

– Я просто отвечал на вопросы. Мне было нечего скрывать. – А что ещё я мог сказать? То-то и оно.

– Разумеется, – граф усмехнулся. – И всё-таки, не каждый юноша твоих лет способен сохранить хладнокровие под давлением Корвина. Он, знаешь ли, считается одним из лучших следователей региона…

Я промолчал, не зная, как реагировать на эти откровения. Ну а Альберт Лазарь, кажется, даже не ждал ответа. Он откинулся в кресле, тут же продолжив:

– Но я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твои подвиги. О них я уже наслышан. От Генриха Сориара, от Валенсии Громовой и от доброго десятка людей, которые вдруг вспомнили, что ты – не просто строчка в генеалогических каталогах. И каждый из них счёл своим долгом выразить… признательность.

Он сделал паузу, и в голосе мужчины вдруг прорезалась едва заметная горечь.

– Знаешь, каково это, Лександр? Узнавать о том, что твой сын – гениальный герой, из уст посторонних? Читать в газетах о том, как «молодой Лазарь» проявил себя, и понимать, что ты сам не знал о нём практически ничего? Не знал о его настоящих талантах? О храбрости, стойкости? И на все вопросы благодарных знакомых отвечать очередной вежливой двусмысленностью…

Я сглотнул, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Не потому, что мне вдруг стало стыдно за прошлое Лександра или за тайну, которой никогда не было.

А потому, что в словах графа звучала неподдельная, хоть и тщательно скрываемая боль.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – ответил я осторожно. – Всё произошло слишком быстро. А потом у меня просто не было возможности связаться с вами сразу, отец.

«Сокрытие моих «талантов» я оставлю без комментариев. Иначе это может плохо кончиться».

– Знаю, – граф снова, в который уже раз, вздохнул, проведя ладонью по лицу. – Знаю, Лександр. О том, что твой браслет вышел из строя, я узнал одним из первых. Ты просто пропал из сети. И именно поэтому, – он выдвинул ящик стола, и извлёк оттуда три предмета, – я решил, что тебе пора перестать быть отрезанным от мира.

На стол легли небольшая металлическая карточка с голографическим гербом рода Лазарей, угловатый «кирпичик» смартфона, и матовый браслет – почти точная копия того, что расплавился на моём запястье во время боя.

– Твой счёт, – граф постучал пальцем по карточке, – разблокирован. Сумма пока ограничена. Достаточно для жизни и учёбы, но без излишеств. Заработаешь право на большее – получишь. Это не наказание, Лександр. Ты потерял три года, и должен научиться ценить ресурсы, которые привык тратить, не глядя.

Я молча взял карточку, ощутив холод металла на кончиках пальцев. Затем перевёл взгляд на браслет и смартфон.

– А это?..

– Твой новый катализатор. Последняя ревизия так полюбившейся тебе модели, в максимальной конфигурации. Это всё ещё гражданское бытовое устройство, но что-то более серьёзное вот так, из рук в руки, не передать. Нужна сертификация, даже с твоими навыками. Этим ты займёшься в академии.