Большая книга ужасов - Усачева Елена Александровна - Страница 75

Вдруг на его плечо легла ладонь. От испуга Мишкин чуть сознание не потерял. Он уже готов был упасть, когда перед ним появилась довольная физиономия Веселкина.

– Убить тебя мало! – зашептал Колька, с трудом приходя в себя. – Нашел место шутить. Ты где был?

– Там. – Борька кивнул в сторону подвала.

Мишкин с тревогой глянул в темноту раздевалки.

– Ладно, – кивнул он. – Подержи!

Колька, не глядя, сунул в руки Веселкина крест, собираясь открыть Сонькин рюкзак. С перекошенным лицом Борис отшатнулся. Не ожидавший такой реакции от приятеля, Мишкин выпустил крест из руки, и тот с оглушительным звоном упал на пол.

Тишина в школе взорвалась множеством восклицаний. По углам зашуршали мыши, под потолком пролетела сова. Луна приблизилась к окнам и заглянула внутрь. А за ней на улице уже вовсю бушевал настоящий ливень.

Колька подхватил все еще подпрыгивающий крест, и все стихло.

– У тебя что, руки дырявые? – накинулся он на Борьку. – Подержать не мог!

– Не надо держать, – поморщился Веселкин, на шаг отходя назад. – Пойдем отсюда.

– Сейчас дело доделаем и пойдем, – успокоил его Колька. – К директору только заглянем – и все.

Он снова закинул на плечо тяжеленный Сонькин рюкзак и двинулся через холл. Мишкин почему-то был уверен, что сторожа больше не встретит. Слишком много шума было произведено, а тот все не появлялся. Значит, сейчас он занят более важными делами.

Колька успел дойти до поворота, когда ботинки на его ногах дернулись. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить мчащегося прямо на него волка. Огромный серый зверь с темными сверкающими глазами. Он завис в воздухе в огромном прыжке. Блеснули в разинутой пасти острые клыки. Колька безмолвно опрокинулся на спину, выставляя вперед рюкзак, а сверху выбрасывая руку с крестом.

Не долетев до Мишкина нескольких сантиметров, волк исчез. Только глаза его еще какое-то время продолжали светиться в темноте. Из этой темноты показался Веселкин.

– Ты чего падаешь? – буркнул он, помогая Кольке встать.

– А ты где все время пропадаешь? – зло спросил Мишкин, протягивая к нему руку с все еще зажатым крестом.

– Да убери ты его! – снова поморщился Веселкин, отходя в сторону и больше не предлагая Мишкину помощи. – Бегаешь с ним, как с игрушкой. Здесь пулемет нужен или взрывчатка, а ты железкой размахиваешь.

– Сначала испытаю на ком-нибудь, а потом уже уберу, – в тон приятелю ответил Колька, поднимаясь. – Не отставай от меня. А то потом ищи тебя по всей школе.

– Это кто еще кого будет искать, – пробубнил себе под нос Борька.

Но Мишкин не обратил на его слова никакого внимания. Он выглянул за угол. Ничего подозрительного здесь не было. Направо директорская, налево кабинет по труду для мальчиков. В темноте терялась лестница наверх. Колька выпрямился, собираясь шагнуть вперед.

– Пойдем, – махнул он другу рукой.

Но тут его ботинки снова дернулись.

Веселкина сзади не было. Зато накатывала огромная волна, высотой во весь этаж. На кромке вала, у самой вспенившейся границы, взрывал носом воду тяжелый парусник. Перевалив хребет, он с глухим гулом упал вниз и полетел прямо на Мишкина. На Кольку надвинулась скульптура обнаженной по пояс женщины, укрепленная на носу корабля. Хлопнули на ветру темные порванные паруса, заскрипели прогнившие мачты. Перед глазами проплыло название корабля «Летучий Голландец».

В лицо Мишкина брызнула соленая вода. Это привело его в чувство. Прежде чем волна накрыла Кольку целиком, он успел отпрыгнуть в сторону, а потом еще сделать несколько шагов за угол.

Шторм пронесло мимо, а сам Мишкин стал тонуть. Под ногами вместо кафеля оказалось болото. Но не то, по которому он скакал в первую ночь, – с чистой прозрачной водой и спасительными холмиками. А настоящее гиблое болото, с осокой, удушающим запахом и противным кваканьем лягушек.

Колька дернулся, пытаясь освободить левую ногу. Но от этого стал тонуть еще быстрее. Он упал на один бок, потянулся к тонкой березке, пристроившейся у подножия лестницы. Сначала соскочил ботинок с левой ноги, потом пошел на дно и другой. Березка удалилась от него, и Колька плашмя упал в вонючую жижу. Тут же попытался вскочить, забарахтался. Но дергаться стало жестко. Он больно стукнулся лбом о кафель. Открыл глаза.

Мишкин лежал на полу около кабинета директора. Перед носом виднелась его собственная испачканная в тине рука с зажатым крестом.

Он сел на корточки, тупо оглядываясь.

Ни болота, ни корабля, ни моря не было. Была хорошо знакомая школа с непривычной тишиной.

Из-за поворота бесшумно вышел Веселкин.

– Что это было? – хрипло спросил Колька, подтаскивая к себе промокший Сонькин рюкзак.

– Нечисти разных порядков, – как само собой разумеющееся стал объяснять Борька. – Волк – символ вампиров и оборотней, корабль – морской призрак, несущий гибель морякам, болото – любимое место обитания леших и вурдалаков.

– Еще что? – машинально спросил Мишкин.

– А еще кладбище, где все эти милые создания любят встречаться. Или, на худой конец, Лысая гора. Но это для ведьм и ведьмаков.

– А здесь что? – Колька все еще никак не мог сообразить, что же это происходит.

– О! – Борис наклонился ниже – при этом в глазах у него как будто бы пробежала радуга, они поменяли цвет от красного, желтого, зеленого, синего и, наконец, стали фиолетовыми. – Здесь очень интересное место.

Колька уже хотел испугаться такой перемене в друге, но тут за его спиной, из-за двери директорского кабинета донеслось знакомое подвывание.

Колька приоткрыл дверь, осторожно вползая в ярко освещенный кабинет.

В кресле директора сидел Эдик, курил сигарету, что-то рисовал на листке и противно завывал себе под нос песню, слова которой разобрать было невозможно.

– Ах, вот ты где расселся, гад! – Колька попытался замахнуться рюкзаком, но тот сильно намок в болоте и теперь стал совершенно неподъемным. – Предатель! Из-за тебя Соньку чуть не убили!

– Так ведь не убили, – оторвался от своего занятия Эдик.

– Сдохни, нечистая сила! – Мишкин запустил в скелета крестом.