Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 7

— Что дальше? Обратно в Либерти-холл? — спросил я, чуть отдышавшись.

— Времени ещё полно, — сказал Гэри. — Расклеим ещё пару пачек.

Либерти-холл, головной офис Ирландской гражданской армии.

Глава 4

В воздухе отчётливо пахло весной, несмотря на то, что по ночам температура всё ещё опускалась ниже ноля. Вместо снега шли мерзкие холодные дожди, но в моменты, когда выглядывало солнышко, сразу становилось ясно — весна идёт.

Я ещё пару дней помогал Ирландской гражданской армии вместе с Гэри, в основном, ради бесплатного супа и для того, чтобы примелькаться среди социалистов. Люди здесь были приятные, отзывчивые, и мужчины, и женщины. Даже феминистки здесь были не розововолосыми страшилами, а вполне милыми барышнями, по нынешним временам дико эксцентричными, но для меня — в самый раз. Им как раз жутко нравилось, что я общаюсь с ними, как с равными, как привык в своём времени, проявляя при этом галантность, присущую этой эпохе.

И как раз благодаря им я нашёл для себя новый источник заработка.

Я стоял у крыльца Либерти-холла и довольно жмурился тёплым солнечным лучам, как вдруг появилась она, юная леди в голубом платье и маленькой шляпке, до ужаса напоминающая какую-то голливудскую актрису. В руках она тащила тяжёлую пишущую машинку, с упорством, достойным искреннего восхищения, и я немедленно отправился на помощь.

— Мэм! Разрешите предложить вам помощь, — сказал я.

Она обожгла меня пристальным взглядом зелёных глаз и тихонько фыркнула, хотя я видел, как она устала. Из-под шляпки выбились светлые локоны, щёки раскраснелись, тяжёлый «Ундервуд» оттягивал её дрожащие руки. Так что я не дождался разрешения, подошёл и забрал у неё машинку. Весила она килограмм пятнадцать, не меньше.

— Спасибо, — буркнула она, поправляя платье.

— Майкл О’Хара, к вашим услугам, — представился я.

— Эбигейл О’Ши, — неохотно ответила девушка.

— Прошу прощения, но столь хрупким и юным леди не стоит таскать тяжести, — непрошеный совет вырвался сам собой. — Для подобной работы есть мы, мужчины.

— Вы противник равноправия? — взвилась девушка.

— Это не вопрос равных прав, это вопрос биологии, — пожал я плечами. — Ничего не имею против избирательных и прочих прав, но для переноски тяжестей, работы в шахтах и службы в армии мужчины приспособлены чуточку лучше.

Она недоверчиво покосилась на меня, но ничего не сказала. Мы зашли внутрь Либерти-холла, прошлись немного по коридорам. Мисс О’Ши двигалась уверенно, словно каждый поворот был ей прекрасно знаком.

— Вы работаете машинисткой, мэм? — спросил я.

— Я редактор в газете, — ответила она.

Я даже остановился, чтобы снова взглянуть на неё. Понял, наконец, кого же она мне напоминает. Хелену Бонем Картер, только чуть моложе, но с такой же лёгкой безуминкой в огромных выразительных глазах.

— Газеты? И какой же? — спросил я.

— «Республика рабочих», конечно, — сказала она.

— Видел, читал, — сказал я. — Только я думал, что её редактор — мистер Коннолли.

— Не может же он всё делать один, — сказала она.

Да, и правда. Я проводил её до одного из кабинетов, поставил «Ундервуд» на свободный стол, вокруг которого лежали целые кипы различных бумаг и писем.

— Может, в газету требуются корреспонденты? — спросил я. — Я бы с удовольствием написал пару-тройку статей.

Благо, мне было, что сказать по поводу рабочего движения и борьбы за независимость.

— Вы? — с удивлением протянула мисс О’Ши.

Согласен, внешность у меня напоминает скорее уголовника, чуть красивее обезьяны, но я любил не соответствовать ожиданиям.

— Да, на любую тему. Про суфражисток или феминизм, причины империалистической войны, русских декабристов, Интернационал и так далее, — я всё-таки не удержался и блеснул широким кругозором.

У неё даже взгляд изменился. В нём появился интерес, любопытство.

— Хорошо… — сказала она. — Можете принести мне что-нибудь. На своё усмотрение. Если статья пойдёт в номер, мы вам заплатим.

— За это ещё и платят⁈ — удивился я.

Ну, держитесь. Я эту газетёнку завалю статьями, даже без помощи гугла и википедии, на одной только общей эрудиции. А с умением складывать слова в предложения у меня никогда проблем не было.

— Если статья пойдёт в номер, от одного до пяти шиллингов, в зависимости от объёма, — уточнила мисс О’Ши. — Обычно мы не пользуемся услугами внештатных корреспондентов, мистер Коннолли часто пишет сам.

— Вы здесь до скольки? — уточнил я.

— Я не хожу на свидания, — холодно произнесла редактор.

— Вообще, я спросил это, чтобы знать, успею ли принести статью прямо сегодня, — сказал я. — Но свидание тоже звучит очень заманчиво.

Она захлопала ресницами, кажется, я поставил её в неловкое положение.

— До пяти вечера, — наконец ответила она. — Может, чуть позже.

— Отлично. Я успею, — улыбнулся я. — Всего хорошего, мэм, рад был с вами познакомиться.

Я приподнял кепку в знак прощания, ещё раз окинул взглядом кабинет.

— Могу я позаимствовать пару чистых листов? — спросил я.

Эбигейл О’Ши рассмеялась, но бумагой меня всё-таки снабдила. Очевидно, она не верила в мои литературные способности, значит, настало время её удивить.

Я ещё и карандаш со стола стянул, пока она отвернулась на секунду. Украсть печатную машинку у меня бы не получилось при всём желании.

Вообще, я сегодня собирался сходить на Доусон-стрит, в штаб Ирландских добровольцев, посмотреть на костяк будущей Ирландской Республиканской Армии и лидеров восстания, но ради такого дела можно и отложить этот визит. Вступить в армию я всегда успею.

Я даже не стал покидать здание Либерти-холла, нашёл себе укромное местечко на одном из подоконников, устроился поудобнее и принялся сочинять статью в лучших традициях революционной «Правды». Как водится, с громким заголовком и скандальным содержимым, на тему, близкую абсолютно всем без исключения. Про Великую войну.

В стране не осталось ни одной семьи, которой не коснулась бы война, так что статья о превращении империалистической войны в борьбу рабочего класса против угнетателей могла вызвать широкий отклик в массах. Пусть даже Ильич уже всё на эту тему сказал.

Конечно, в России ситуация совсем другая, и устроить пролетарскую революцию там оказалось гораздо проще, чем в какой-нибудь другой стране, но я чувствовал, что Ирландия тоже может стать плацдармом для мировой революции и прочих социальных экспериментов.

Карандаш запорхал по листку, я аккуратным почерком вываливал на бумагу всю свою ненависть к угнетателям-англичанам, буржуинам, капиталистам и прочим. Пусть я сам был капиталистом, бизнесменом и угнетателем в прошлой своей жизни, это даже давало мне некоторое преимущество. Я знал, куда бить и что конкретно клеймить, чтобы это выглядело свежо, ярко и достоверно.

Ложь причудливо мешалась с фактами, щепотка правды, знакомой всем, придавала остроты. Для геббельсовской пропаганды и чудовищной лжи ещё рановато, но скоро, пожалуй, время придёт. Во всех мировых бедах я, разумеется, обвинял англичан, британскую корону. Если в кране нет воды… Образ англичан, если конкретнее, английских элит, в моих статьях выходил совершенно демоническим, сатанинским. Я живописал, как самых обычных парней в британских частных школах-интернатах превращают в натуральных монстров, промывают мозги, вовлекают в содомию, учат ненависти, и это, на самом деле, было не так далеко от правды.

Пока писал, заметил, как мисс О’Ши несколько раз выходила из кабинета и проходила мимо. Со статьёй закончил быстро, и то лишь потому, что выданных листов не хватило. Мог бы накатать и больше, припомнив и геноциды, и создание первых концлагерей, и любовь бритишей к уродливым искусственным границам между государствами, чтобы сеять рознь и ненависть, и многое-многое другое. Но и без того вместо газетной статьи получилось целое эссе. Впрочем, я перечитал и остался доволен своей работой.