Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 65

Крыть Планкетту было нечем, и он лишь бросил на меня неприязненный взгляд. Наше с ним противостояние только набирало обороты, и пусть не я его начал, я прекрасно понимал – мы с ним не уживёмся.

– Люди тоже найдутся, – сказал Пирс. – Ради такого дела многие сами вызовутся.

Это уже лучше, чем голодать и стрелять в людей из‑за булки хлеба.

– Что касается блокады, – продолжил он после небольшой паузы. – Что‑то можно будет доставить морем, но это слишком ненадёжно в нашей ситуации. Значит, нужно наладить связь с провинцией по суше. Майкл, вы предлагаете прорыв?

– Не совсем. Западное направление не перекрыто наглухо, насколько я знаю, – сказал я. – Там расставлены посты, проскользнуть можно. Ночью, например, уничтожить пару блокпостов, и всё. Телеги пройдут, было бы желание. В провинции просто не знают, что у нас здесь творится.

– Имон, западное направление за тобой, – сказал Пирс.

Имон Кент подкрутил щеголеватые усы, посмотрел на меня так, словно я потребовал у него право первой ночи с его любимой женщиной.

– Не надо трогать западное направление. Пока там тихо, я бы хотел, чтобы так оставалось и впредь, – сказал он.

– Там тихо лишь до той поры, пока генерал Максвелл не подвёл достаточное количество сил, – вздохнул я. – Когда он посчитает, что людей достаточно, он начнёт массированное наступление со всех сторон одновременно.

– И мои люди сдержат его там, – сказал он.

– Какая самонадеянность, – фыркнул я.

– Мистер О’Хара… – процедил Кент. – Не надо указывать командирам батальонов, как им делать свою работу. Занимайтесь своей. Кто ваш непосредственный командир? Макдона? Идите и доложитесь ему, он найдёт вам применение гораздо лучшее, нежели спорить с начальством.

Я почувствовал, что начинаю злиться уже по‑настоящему. Что начинает подступать холодная ярость. Пришлось несколько раз сжать и разжать кулак под столом, чтобы не схватиться за револьвер.

– Мистер Кент… Дело как раз в том, что вы НЕ делаете свою работу, – произнёс я. – И я не прошу вас уступить командование. Я прошу лишь выделить мне роту солдат и помочь мне сделать так, чтобы в город прошли телеги с хлебом.

Кент поиграл желваками, пристально глядя мне в глаза. Я и не думал отводить взгляд, смотрел в ответ прямо и открыто, почти спокойно.

– Не могу ничего обещать, мистер О’Хара, – сказал он.

– Значит, вы не можете ничего сделать для народа Ирландии, – сказал я, поднимаясь из‑за стола.

Я встал, одёрнул китель, поправил ремень с кобурой.

– Майкл! – воскликнул Пирс. – Сядьте!

Я посмотрел на этого самопровозглашённого президента, с удивлением отмечая, что мне жаль видеть его таким. В такой ситуации. Я ему даже отчасти сочувствовал. Всю жизнь идти к революции, к независимости, чтобы по итогу показать себя полным политическим импотентом. И он достаточно умён, чтобы это понимать.

– История нас рассудит, мистер Пирс, – тихо произнёс я.

И вышел, не обращая внимания на возмущённые возгласы и требования остановить меня. Дверь хлопнула чуть громче необходимого.

Глава 7

Шеймус ждал меня внизу. Как всегда, дремал, обняв свою винтовку, пользуясь редкой возможностью урвать хоть немного сна. На почтамте тепло, сухо, сравнительно безопасно, можно и поспать. Я бы тоже поспал, но как всегда – некогда. Будить Шеймуса не пришлось, он, как дикий зверь, почуял моё присутствие, приоткрыв один глаз, едва я подошёл к нему.

– Громко вы там ругались, – проворчал он.

– Были причины, – ответил я. – Идём.

– Идём, – вздохнул здоровяк.

Вот это мне в нём нравилось. Никаких лишних вопросов, уточнений, ему вообще было плевать, что там происходит в Военном совете, куда дуют политические ветра и как складывается оперативная ситуация. Он просто верил, что мы с ним вместе делаем правое дело, верил в мои методы и безоговорочно принимал любые мои прожекты. Это дорогого стоило.

Мы вышли на улицу, ни с кем не прощаясь и не разговаривая, комендантский час хоть и действовал, почти все караульные на баррикадах знали, что О’Хара с Маккормиком просто так ночью не ходят. Строго по делу, значит, и задерживать нас попусту не надо. Наша репутация шла далеко впереди нас, а история с брандером и битвой за Маунт‑бридж уже обросла вымышленными подробностями, переходя из уст в уста, как сюжет в легенде.

Луна скрылась за редкими облачками, Дублин укрылся плотной темнотой, как одеялом, и только редкие костерки на баррикадах давали понять, что в городе ещё теплится жизнь. Мы шли быстрым шагом, может быть, чересчур быстрым для этого времени суток, но моя злость не позволяла мне замедлиться. Да и если Кент вдруг догадается, что я затеял, и отправит посыльного к своим подчинённым, всё пойдёт прахом, так что я спешил, несмотря на усталость, сонливость и урчащее пустое брюхо.

– Куда идём‑то? – спросил Шеймус, когда мы молча прошли через два квартала.

– На запад, – ответил я.

– Это я и в темноте вижу, – пробасил Шеймус.

– К позициям четвёртого батальона, – сказал я.

Этот ответ, хоть и неполный, его устроил.

У перекрёстка на Уотлинг‑стрит нас окликнул часовой, мальчишка с охотничьим ружьём наперевес. О его принадлежности к добровольцам говорила только фуражка с кокардой в виде арфы, во всём остальном он выглядел как обычная городская шпана, в грязном пиджаке и залатанных брюках. Я назвал пароль, и он пропустил нас, проводив задумчивым взглядом, в эту часть города мы ещё не совались, так что в лицо нас не знали. Мы, пожалуй, и впрямь выглядели странно, идущие через ночь к городским окраинам.

Ближе к Южному Дублинскому союзу город начинал выглядеть чуть хуже, всё чаще встречались выбоины и пулевые отметины на стенах, следы пожаров, разбитые окна и всё такое прочее. Штаб четвёртого батальона занимал комплекс зданий работного дома, и я машинально отмечал следы тяжёлых боёв тут и там, но заходить внутрь мы не стали. Направились к переднему краю обороны, к баррикаде возле Брукфилд‑роуд. За ней начиналась условно нейтральная полоса.

Дежурили на баррикаде человек восемь, командовал ими седоусый сержант с цепким взглядом и дробовиком в руках, помнивший, наверное, ещё первое восстание фениев.

– Сержант, – без лишних прелюдий сказал я. – Мне нужны четыре человека. Желающие прогуляться до британских позиций.

Просьба его не смутила.

– Надолго? – спросил он.

Я посмотрел на небо и луну, чуть выглянувшую из‑за облаков.

– До утра, я полагаю, – сказал я.

– Я о вас слышал. О’Хара, так? – сказал сержант, закуривая папиросу.

Я кивнул.

– Значит, дело стоящее… Муллиган, Джордисон, Лири, Питерс, берите патроны, идите за мистером О’Харой, – распорядился сержант.

Добровольцев назначили, но протестовать никто не собирался, охотно поднялись с насиженных мест, начали готовиться к выходу. Проверять оружие, затягивать ремни, распихивать патроны по карманам.

Замысел у меня был простой, освободить хотя бы одну дорогу прочь из Дублина. Кинуть клич по соседним городам, деревням, фермам. О том, что городу нужно, чтобы торговля возобновилась, чтобы подводы с хлебом и картошкой пошли вновь. Это уже будет лучше, чем ждать, пока британцы затянут удавку на наших шеях.

Ну и весть о восстании должна распространяться по всей стране, чтобы в каждом доме знали – время настало. Что каждый британский солдат – враг, что мы должны сплотиться против них.

– Идём, – приказал я.

Выдвинулись вшестером, но не к западу, а на север, ближе к набережной. Со стороны реки доносился запах гари, где‑то за крышами виднелись багровые отсветы, что‑то горело через несколько кварталов отсюда.

– Долго нам ещё? – спросил один из парней, молодой крепыш, кажется, Лири.

– Спешишь куда‑то? – хмыкнул я.

– Нет, но…

Договорить я ему не дал. Резко остановился и жестом приказал умолкнуть. Перед нами чернела разбитая витрина аптеки, и у меня промелькнула идея. Едва уловимая, но я сумел за неё зацепиться, и принялся винтовочным прикладом убирать из проёма самые большие осколки стекла.