Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 53

— Идут! — воскликнул один из наших наблюдателей.

Я немедленно поднялся и развернулся к Нортумбердленд-роад, вскидывая винтовку и досылая патрон, точно как и десятки других защитников Дублина. Сколько там держался дом Павлова в Сталинграде? Два месяца, дольше, чем Польша и Франция. И мы тоже будем держаться, пока последний из захватчиков не покинет этот берег.

Однако по дороге к мосту шли не штурмовые группы, а несколько англичан во главе с офицером, без оружия. Подойдя чуть ближе, они развернули белую простыню и несколько раз помахали над головой. Переговорщики.

— Не стрелять! — взревел я.

Если они готовы к диалогу, это уже можно считать успехом. До этого момента говорили только пушки.

— Доложите на Главпочтамт! — отрывисто приказал я. — Шон!

Макдермотт, вымотанный боем, посмотрел на меня. Я хотел отправить его на переговоры, но понял, что он не в состоянии их провести. Он и с крыши-то не спустится без посторонней помощи.

— Остаёшься здесь, за главного, — хмыкнул я. — Узнаю, чего им нужно. Маккормик, Флинн, за мной!

Я закинул винтовку за плечо, подождал бойцов, спустился вниз. Парни на баррикадах провожали нас сосредоточенными взглядами, в которых светилась надежда.

Переговорщики ждали, пока мы выйдем, белый флаг они опустили, как только увидели нас, выбирающихся из-за баррикады. На секунду меня кольнула паранойя, веры англичанам не было никакой, но я отбросил эту мысль. Не того я полёта птица, чтобы убивать меня на переговорах.

Остановились мы в десяти шагах от ждущих британцев, и я посмотрел в обветренные лица, ничем не отличающиеся от лиц моих соратников.

— Чего вам нужно? — спросил я.

— Меня зовут майор Мёрфи, — на чистом гэльском произнёс офицер в форме британской армии. — Мы запрашиваем переговоры с вашим руководством. Может, мы сумеем найти компромисс.

Баррикада в Дублине.

А это храбрый британский солдат во время конфликта в Северной Ирландии.

Мятежник 2

Глава 1

Моя позиция была проста и понятна, и я не стеснялся открыто её озвучивать. Никакого мира, пока нога последнего британского солдата не покинет Ирландию.

Но на временное прекращение огня я всё же согласился, майор Мёрфи хотел забрать убитых и раненых. На гуманизм плевать, я не хотел возиться ещё и с английскими мертвецами.

– Только заберите всех тех несчастных, кого вы гнали перед собой штыками, – процедил я.

Майор Мёрфи, судя по фамилии – чистейший ирландец, прикрыл глаза от стыда за содеянное. Пожалуй, именно поэтому на переговоры послали его, а не кого‑либо другого. Если бы передо мной тут сейчас стоял британский аристократ, презрительно поджимая тонкие губы, мы ни о чём не сумели бы договориться.

– Да, мистер, – вздохнул он. – Просто чтобы вы знали… Это был приказ генерала Лоу.

– Это был приказ хладнокровного мерзавца, – процедил я. – И он за это заплатит.

– Вы его застрелили, – ответил Мёрфи, и я уловил некоторое облегчение в его словах.

– Легко отделался, – недовольно проворчал я.

Мёрфи, кажется, считал точно так же. Пусть мы с ним сражались по разные стороны баррикад, я невольно испытал к нему лёгкую симпатию, достойный офицер и противник.

Мы оба отправились к своим позициям, я – на крышу четырёхэтажки, британцы – за перекрёсток. Вряд ли они уйдут отсюда в ближайшее время, но мы их выгоним, непременно выгоним.

На Главпочтамт отправились посыльные. Во‑первых, рассказать о фактической победе и смерти английского генерала, во‑вторых, притащить сюда боеприпасы. Доложить можно и по телефону, но такие известия лучше передавать лично. Или хотя бы с посыльным. Лично явиться пред светлые очи главнокомандующего пока не позволяла ситуация, так что пусть будет посыльный, а я посижу здесь, у моста. Зная о вероломстве бриттов, лучше не давать им и шанса.

На самый крайний случай мост через Гранд‑канал вообще заминирован. Обрушить его полностью у нас не хватит взрывчатки, но для того, чтобы подорвать проходящую по нему колонну, будет достаточно. И, надо сказать, не только этот мост заминирован.

Город вообще готовился стать для британских солдат одной большой ловушкой. Я хотел устроить им городскую герилью во всём её великолепии, грязными партизанскими методами, что бы там не говорили чистоплюи из Военного совета. Другими способами нам не победить. Пирс и некоторые другие члены братства фениев переживали насчёт общественного мнения, в Ирландии и в мире, но я прекрасно знал, что историю пишут победители. Точно как и общественное мнение формируется под те или иные задачи.

В городе всё ещё периодически звучали выстрелы. Прекращение огня касалось только нас, третий батальон, и англичан, идущих от Кингстауна, а все прочие подразделения об этом даже не слышали, что наши, что британские.

Со стороны английских позиций выдвинулись санитары с носилками, безоружные. Майор Мёрфи, кажется, решил не испытывать наше терпение, и без того не слишком долгое. Работали они деловито и быстро, стараясь не смотреть на наши баррикады слишком пристально. Утаскивали раненых назад, прочь от наших позиций, и мы никак им в этом не препятствовали, бойцы на баррикаде с ними даже не разговаривали. Лишь смотрели волком, особенно в те моменты, когда санитары грузили на носилки трупы гражданских. Раненым горожанам помогли мы сами.

– Даже и не думал, что они на такое способны, – произнёс Шеймус, провожая взглядом носилки, на которых англичане несли мёртвую пожилую леди.

– Не думал, что ты плохо знаешь сассенах, – полушутя, полусерьёзно сказал я.

Маккормик усмехнулся и поправил винтовку на плече.

– Нет, Майк, я их отлично знаю, – сказал он. – Но чтобы такое…

– Кое‑кто и в артиллерию не верил, – вздохнул я, припоминая наших лидеров, которые и представить не могли, что британцы начнут стрелять по городу из пушек.

Шеймус проводил ещё одну пару санитаров тяжёлым взглядом. С брезентовых носилок безвольно свисала тонкая детская ручонка.

– Если они способны на любые злодейства… Как с ними вообще бороться? – бросил он в пустоту.

Я не ответил. Нет, кое‑какие идеи у меня имелись, но я не хотел произносить их вслух. Слишком уж они жестокие. Опускаться на уровень нашего противника… Пока есть возможность, лучше обойтись без этого, иначе пути назад уже не будет.

Улица опустела, последние носилки скрылись за углом. Только стылый ветер гонял по мостовой обрывки газет и стреляные гильзы, прямо по бурым пятнам засохшей крови. Понадобится немало времени, чтобы следы этой бойни исчезли, но в памяти дублинцев она наверняка останется навсегда.

– Идём, – буркнул Флинн.

– Идём, – согласился я.

На крыше Макдермотт сидел, привалившись спиной к печной трубе, остальные тоже отдыхали, пользуясь затишьем. Кто‑то жевал хлебную корку, кто‑то набивал обоймы патронами. Все понимали, что это лишь временная передышка, ещё одна в череде десятков, а может и сотен, боёв.

– Чего хотели? – спросил меня Макдермотт.

– Поговорить с теми, кто на почтамте, – сказал я. – Предложить что‑то вроде почётной сдачи, сложить оружие. Короче, чтобы мы капитулировали. Рядовым – амнистию, лидеров под суд.

– А ты что сказал? – настороженно спросил он.

– Что не уполномочен обсуждать такие вопросы, – ответил я. – Хотя, если честно, хотелось послать его в жопу.

– Дипломатично! – усмехнулся Шон.

– Условились на временное прекращение огня, на час, – сказал я.

– Хотя бы так… Патрик всё равно не согласится на капитуляцию, – сказал Макдермотт. – Не для того мы всё это затеяли.