Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 47

— На замковой кухне, вход свободный, — сказал Макки. — То ли они тут к банкету готовились, то ли после Пасхи осталось, но стол богатый.

— Пожрём, как британские чинуши, — ухмыльнулся я. — Надеюсь, не фиш энд чипс…

— Варёный почечный пудинг, — сказал капитан.

Спаси нас, Господи, от английской кухни.

Выражение моего лица, видимо, оказалось красноречивее любого ответа, и Макки рассмеялся.

— Там полно еды, что-нибудь найдёшь, — сказал он.

Я нашёл там пару кусков мясного пирога, быстро пообедал в компании таких же оголодавших. К почечному пудингу никто так и не притронулся.

А затем вернулся к работе, помогая Дику Макки организовывать размещение целой оравы. Несколько раз видел Эбби О’Ши, но она меня, кажется, избегала, и я понимал, почему. Там, перед штурмом, я просто поддался порыву, понимая, что штурм этот может стать последним для всех нас. Не то чтоб она была против там, у Сити-холла, она тоже наверняка сильно нервничала, и даже ответила на тот поцелуй, но теперь не желала меня видеть. Надо бы с ней поговорить и объясниться, но времени на это пока не было. Совсем.

Остаток дня прошёл в бесконечных хлопотах. Трезвонил телефон, мелькали посыльные, бегающие по всему Дублину между нашими позициями и рискующими на каждом перекрёстке. Вдалеке снова хлопали выстрелы, но уже гораздо реже, британцы пока сидели тихо и смирно, как мышь под веником, а вот некоторые горожане из числа англичан и протестантов мириться с нашим восстанием не собирались и теперь организовывали отряды самообороны.

Ближе к вечеру где-то за городом прогремел отдалённый взрыв. На артиллерию похоже не было, да и не могли англичане так быстро подогнать сюда пушки, но для всех он стал ярким напоминанием, что теперь мы воюем. Открыто. Против превосходящих сил противника. И он уже приходит в себя после первой оплеухи.

Ирландские добровольцы.

Глава 24

Одной из наших ошибок стало то, что мы, захватив центр города и железнодорожные станции, упустили из виду гавань Кингстауна, главную базу королевского флота в Ирландии. Море поблизости от Дублина принадлежало британцам.

И в устье Лиффи вошёл патрульный корабль с двенадцатифунтовыми морскими орудиями на борту, в то время как мы могли только стрелять по нему из винтовок и ружей, наблюдая, как отскакивают пули от брони. Небольшой, всего лишь яхта на паровом ходу, но нам хватало и этого.

А в самом Кингстауне выгружались британские солдаты. Первая, довольно робкая попытка продвинуться на север по кратчайшей дороге от Кингстауна к центру города провалилась, батальон де Валеры отогнал противника винтовочным огнём, благо, на мосту через Гранд-канал все наступающие были как на ладони.

Ситуация в целом меня нервировала. Пусть инициатива всё ещё была у нас, я понимал, что будет как минимум непросто. Ещё и по городу ночью прокатилась волна мародёрства, случилось несколько пожаров, в тёмных переулках периодически постреливали. И пусть я знал, что это городские уголовники, пользуясь случаем, сводят друг с другом счёты и ловят рыбку в мутной воде, повесят это всё на нас.

Короче говоря, с каждым часом ситуация только ухудшалась. И больше всего меня грызло ощущение того, что всё это можно было провернуть гораздо удачнее, с меньшими потерями. Нужно было всего лишь настоять на принятии абсолютно всех моих предложений. Теперь приходится расхлёбывать последствия.

Нет, результат уже гораздо лучше, чем в той истории, откуда прибыл я, но всё равно, сожаление об упущенных возможностях никуда не делось.

Утром Патрик Пирс через посыльного вызвал меня в штаб восстания, на Главпочтамт. Я бы предпочёл, чтобы штаб переехал сюда, в замок, но Пирс умел быть упрямым, Дескать, пока угрозы нет, штаб будет находиться там, на почтамте.

Так что я собрал свои вещи, закинул винтовку на плечо, предупредил капитана Макки и вместе с посыльным отправился через половину города на почтамт. С Эбби О’Ши поговорить так и не удалось.

От реки немного тянуло сыростью и свежестью, прохладный ветерок гулял по дублинским перекрёсткам. Чёрный дым пожаров тут и там поднимался из-за крыш. Дублин преобразился, и далеко не в лучшую сторону, по мостовой пролетали обрывки бумаги и прочий мусор, многие окна были закрыты ставнями от греха подальше. Баррикады перегораживали проезд по главным транспортным артериям города, жизнь словно бы замерла. Никто не прогуливался по тротуарам, дети не носились по улицам, торговцы-лоточники не вышли сегодня. От одного только вида дублинских улиц создавалось гнетущее впечатление.

Собственно, прибытие британского корабля мы заметили, проходя по мосту О’Коннелла. Над рекой поднимался дым, низкий силуэт яхты продвигался со стороны порта. Медленно, преодолевая сопротивление реки, несущей свои мутные воды в Ирландское море.

— Твою мать… — выдохнул я, хватаясь за перила и вглядываясь в туманную дымку.

Молодой посыльный поправил сбившиеся очки на носу и тоже уставился на приближающийся корабль Его Величества.

Других кораблей на реке не было, только лодки у малых причалов, и мне вдруг подумалось, что тысячу лет назад по этой реке точно так же поднимались завоеватели-викинги на своих кораблях с драконьими головами.

— Нужно предупредить штаб… — пробормотал посыльный.

Ну, хотя бы этот корабль не мог подняться по реке выше, его продвижение было ограничено мостом. Труба, изрыгающая жирный угольный дым, не позволит.

— Название видишь? — спросил я.

— Нет, но ставлю полпенни, что это «Хельга», — напряжённо вглядываясь в силуэт, сказал посыльный. — Мой кузен работал в…

Договорить ему не дал выстрел двенадцатифунтовой пушки. Это, конечно, не крейсер на Неве, но всё равно солидно, мы оба инстинктивно чуть пригнулись, заслышав грохот орудия.

Стреляла «Хельга», однако, не по нам. Целью выступил Либерти-холл.

Мы оба выругались, глядя, как здание профсоюзов становится артиллерийской мишенью. По всей видимости, британцы посчитали, что штаб восстания находится именно там. Или же решили провести акцию устрашения.

— К почтамту, бегом! — первым опомнился я.

И мы побежали. Винтовка хлопала прикладом мне по бедру, китель выбился из-под портупеи. Перед зданием стояли баррикады из мешков и мебели, из-за которых торчал пулемётный ствол, фигуры обеспокоенных добровольцев с винтовками в руках мелькали позади баррикад. Нас пропустили беспрепятственно, обоих знали в лицо. Пожалуй, надо бы подсказать командирам кое-что о пропускной системе, хотя бы установить пароль и отзыв.

— Корабль на реке! — крикнул посыльный. — С пушками!

Только паники не хватало, я уже видел, как озадаченно, даже испуганно переглядываются бойцы. Нам просто нечего было противопоставить «Хельге». Одна сраная канонерка стала для нас неодолимым препятствием, неприступной плавучей крепостью, ведущей огонь по городу. По нашему городу, по столице независимой Ирландии.

Артиллерии у нас нет. Из стрелкового оружия палить нет смысла, абордаж будет изощрённой формой дурацкого самоубийства. Ничего этого не произошло бы, если бы мы заранее перегородили реку, например, сцепленными между собой баржами, но мы этого не сделали.

Патрик Пирс, одетый в военную форму, сам вышел ко мне навстречу, на крыльцо, и я, завидев его, одёрнул китель и исполнил воинское приветствие. Как ни крути, он оставался нашим главнокомандующим.

— Майкл! Что это было? Пушки? — спросил он, позабыв обо всём остальном.

— В реку зашла британская канонерка, — сказал я. — Палит по Либерти-холлу.

— Вот зараза! — рядом, словно из ниоткуда, возник Джеймс Коннолли, в пиджаке и шляпе, но с ружьём за спиной. — По Либерти-холлу, точно?

— Видел своими глазами, — сказал я и обернулся.

Сопровождавший меня посыльный тоже рассказывал теперь бойцам об увиденном. Шила в мешке не утаить. Особенно когда его выстрелы громыхают на весь город.