Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 31

— Не мог же я пропустить столь славное событие, — сказал я. — Миссис Маркевич, я полагаю? Или вы предпочитаете «ваше превосходительство»?

— Мадам Маркевич, если вам будет угодно, — произнесла женщина с холёным аристократическим лицом, чья красота уже начала увядать.

— Мистер О’Хара, к вашим услугам, — я вновь приподнял фуражку. — У вас необычная фамилия для британской аристократки, мадам.

— Мой муж — поляк. Он сейчас сражается на Восточном фронте, — ответила графиня.

Хотелось спросить, за кого именно, потому что поляки воевали как за Россию, так и за Австро-Венгрию, но вопрос мог показаться грубым и неуместным, так что я лишь кивнул.

— Честно говоря, я ожидал немного меньше желающих послушать. Всё-таки это инструктаж, а не митинг, — улыбнулся я.

— Эбби убедила всех прийти, — графиня покровительственным жестом потрепала мисс О’Ши по руке, и я заметил, как у той покраснели уши.

— Значит, начнём, — кивнул я.

Придётся говорить погромче, чтобы все услышали. Но рассказать этим амазонкам о тактике всё-таки было нужно. Они этого заслуживают.

Cumann na mBan, «Союз женщин».

А это уже представительницы ИРА, немного позже.

Глава 16

Дом Джозефа Планкетта в Киммедже, Дублин.

Малая столовая в поместье Ларкфилд сегодня служила местом встречи Военного совета ИРБ, и поэтому всю прислугу отослали прочь, а окна были плотно зашторены, несмотря на то, что на улице ярко светило весеннее солнце. За овальным столом сидели семеро человек. Пирс, Планкетт, Кларк, Макдермотт, Коннолли, Кент и Макдона.

На столе остывал чай, никто к нему почти не притрагивался. Всем было не до того.

— И всё-таки я настаиваю на первоначальном плане! — с жаром, чуть ли не ударив ладонью по столу, заявил Джозеф Планкетт.

Бледный вид больного чахоткой ярко контрастировал с горящими глазами юноши. Нездоровый, почти безумный блеск обычно заражал всех остальных энтузиазмом, но сегодня мнения разделились.

— Я теперь постоянно вспоминаю слова О’Хары. Оборона — смерть для восстания, — сказал Патрик Пирс. — Мне кажется, в этом есть здравое зерно.

— Он кровожадный маньяк, он предлагал убивать полицейских и чиновников! — фыркнул Планкетт. — А между тем, почти все они тоже ирландцы!

— Служащие британской администрации, — вставил Макдона.

— О’Хара говорил правильные вещи, — произнёс Коннолли. — Мы должны атаковать, а не защищаться. Власти гораздо сильнее нас, мы не сможем обороняться вечно.

— Народ Ирландии встанет на нашу защиту! — пылко заявил Джозеф Планкетт. — Как только весть о восстании прогремит по всей стране!

Том Кларк подёргал усы левой рукой и недоверчиво хмыкнул.

— В первоначальном плане слишком много «если»… — хрипло произнёс он. — Если нам удастся захватить замок, если народ возьмётся за оружие, если Британия пойдёт на переговоры… Слишком много неопределённости для столь деликатного дела. Этот ваш О’Хара и меня убедил, больно уж складно говорит… И всё по делу. Как будто он знает о нашем плане. Никто ведь не проболтался? Патрик?

Пирс помотал головой, Макдона тихо сказал «нет», Кент и Коннолли переглянулись, сидя друг напротив друга, и тоже покачали головами. Шон Макдермотт сидел, сложив руки на груди.

— Коллинз тоже настаивает на партизанской войне, — скривился Планкетт. — Но так мы лишь настроим против себя всю общественность! И ирландскую, и мировую! Нас объявят бандитами, только и всего!

— Это будет не восстание, а чёрт знает что, — проворчал Кент.

— В первую очередь нам нужно сделать политическое заявление, а не бегать по лесам, убивая констеблей, — сказал Макдермотт. — Мы революционеры, а не убийцы.

— И мы его сделаем! — воскликнул Конноли. — Но если мы будем сидеть, сложа руки, нас просто арестуют и в конце концов расстреляют! Или повесят!

— Кейсмент говорил, что Германия согласна выделить нам двадцать тысяч винтовок и патроны к ним. Нужно только их переправить сюда, — сказал Пирс. — Без них мы ничего не сможем сделать. Добровольцы в Голуэе маршировали с пиками, джентльмены! Не с ружьями! Не с мушкетами! С самодельными пиками!

— Даже пикой можно убить, — хмыкнул Кент.

— Одного британца — да, но не армейский корпус, — возразил Пирс. — А ведь они непременно заявятся сюда с армией. Если почувствуют, что мы берём верх, армия прибудет, они могут даже снять кого-нибудь с фронта!

— Они не посмеют, положение на фронте слишком тяжёлое, — сказал Кент.

— Если второй фронт откроется у них на заднем дворе, им станет плевать на Францию, — проскрипел Том Кларк. — Так что…

— Мы не станем вступать в войну на стороне Германии! Это неприемлемо! — заявил Макдермотт. — Мы всего лишь пользуемся моментом! Это нужно сразу же обозначить для всех, и для британцев, и для нашей общественности. Иначе нас посчитают предателями, слишком много ирландцев гибнут сейчас на фронте.

— Значит, мы должны действовать согласно нашему старому плану! — воскликнул Планкетт и тут же закашлялся, прикрывая губы носовым платком.

— Нет, — отрезал Пирс. — Мы должны его скорректировать. С учётом новой тактики летучих отрядов.

Планкетт тяжело вздохнул, не желая мириться с упрямством своего друга.

— Так никто не воюет. Этот твой О’Хара — просто выскочка, прожектёр! Он же просто портовый рабочий, откуда он может знать, как нужно делать восстание⁈ Может, ещё и введёшь его в Военный совет? — задыхаясь от возмущения, сказал он.

— Неплохая идея, Джо, — усмехнулся Патрик Пирс и поднял руку. — Кто за?

— Я против, — сказал Макдермотт. — Слишком уж он подозрительный.

— Его проверили трижды, его самого и окружение тоже, — произнёс Макдона. — Даже в его родную деревню съездили, нашли родителей и братьев. Есть некоторые странности, но даже я ничего предосудительного не вижу. Я не против.

Имон Кент покачал головой, ясно выражая своё отношение, Планкетт фыркнул и сложил руки на груди.

— А мне нравится этот парень, — заявил Коннолли. — И то, что он ещё вчера работал в порту за три шиллинга в день, только в плюс. В нашей будущей социалистической республике не должно быть препятствий ни для кого, всем должны быть гарантированы равные права…

— Давайте не будем обсуждать сейчас государственное устройство будущей республики, мы уже сломали немало копий на эту тему, — сказал Пирс.

Том Кларк задумчиво вздохнул, пригладил остатки волос на голове. Решение зависело только от него, и именно поэтому Военный совет состоял из семерых человек, чтобы в том случае, когда голоса делятся поровну, имелась возможность решить всё единолично. Вводить сюда восьмого, да ещё и новичка, непроверенного человека, накануне самого важного дела его жизни… Но предчувствие буквально кричало ему, что гораздо хуже будет, если всё-таки отдать подготовку восстания книжным червям вроде Планкетта или Макдермотта. А за свою долгую жизнь старый фений научился верить своей интуиции.

Да и логика говорила то же самое. Всё, что он слышал о Майкле О’Харе, говорило о том, что этот человек заинтересован в том, чтобы сделать восстание максимально эффективным. Независимо от политических жестов, к которым тяготел Коннолли, или красивых поз, о которых мечтал Пирс.

— Пригласим его на одно из заседаний, — решился Кларк. — А уже по его результатам вынесем решение.

Зал на Парнелл-сквер, Дублин

Кратковременное ощущение полёта сменилось болезненным жёстким приземлением. Шеймус Маккормик резко навис надо мной, обозначил удар в лицо и тут же отошёл, посмеиваясь над тем, как я корчусь от боли в спине. Впрочем, он тут же подошёл обратно и протянул мне руку, чтобы помочь встать.