Беспощадный целитель. Том 6 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 37

Самое интересное, что мне куда больше понятны мотивы Снега. Там всё просто, система есть система. Сам виноват, что полез чистить разломы, пока был слаб, и теперь за мной приглядывают, но Хант прав: деньги не будут лишними, а ещё этот же пригляд можно использовать в восхождении на вершину. Клятвы пацана не дали мне вариантов, значит, буду лезть наверх, выполняя их одну за другой, и одновременно буду становиться сильнее, чтобы в один прекрасный момент разорвать этот дурацкий контракт. Услышь подобное любой нормальный одарённый, сказал бы, что это невозможно. Я же скажу, что нет ничего невозможного, весь вопрос в сложности этого мероприятия.

Люди Снега не стали заморачиваться и попросту вызвали меня с помощью СМС в кабинет Марты. Мы не успели толком даже пообщаться, как к ней без стука зашёл серый невзрачный человек с небольшим кейсом для документов. Вежливо поздоровавшись, он, не представившись, достал бумаги и ткнул, где мне необходимо расписаться. Отдал одну копию мне, вторую Марте и, забрав третий экземпляр, ушёл не прощаясь, сказав, что с завтрашнего дня моя стипендия увеличивается и кроме пятисот кредитов от социального фонда мне будет направлена ежемесячная поддержка в тысячу кредитов. На слова Марты, что тогда социалка должна будет отмениться, он усмехнулся и, застегнув кейс, вежливо сказал:

— Эта стипендия не учитывается ни одним фондом, так что молодой человек будет получать обе стипендии, а если возникнут сложности, то прошу вас лично связаться со мной, и наши юристы очень доходчиво объяснят ситуацию начальнику любого уровня. Надеюсь, вам это понятно? — В голосе этого невзрачного клерка внезапно прорезалась сила, когда он положил свою визитку на стол, и, судя по качеству исполнения, одна визитка стоила дороже туфель на ногах Марты.

— Прекрасно вас поняла.

— Тогда не буду задерживать вас. Молодому человеку нужно поставить посещения вашего учреждения за этот и следующий кварталы. А дальнейшее будет зависеть уже от него. — Он закрыл за собой дверь, и Марта вопросительно посмотрела на меня, словно ожидая ответа, но я пока не понимал, что ей сказать, поэтому просто спросил в ответ:

— Я сам не знаю, что это было.

— Это был чиновник из столицы графства. Судя по бумагам, которые он дал, тебя взялись курировать серьёзные люди. Алекс, ты просто не представляешь, как я счастлива, что у тебя получилось выбраться.

— Не без вашей помощи, Марта.

— Не смеши меня. Я лишь делала свою работу и немного помогла в рамках своих компетенций.

— Не скажи вы, что меня кто-то искал, то возможно, этой встречи уже и не было бы.

— Алекс. Ты всё-таки влез в криминал? — Эта милая женщина смотрела на меня и ждала ответа. Я ощущал её страх, но это был страх не меня, а за меня.

— Марта, я чист перед законом. — Сказал я с улыбкой. — Иначе этих бумаг я бы не увидел. Просто, ваше искреннее беспокойство помогло мне понять, что мир не без добрых людей.

— И это хорошо. Удачи на турнире, выложись на максимум и покажи всем этим зазнайкам, что даже сирота может быть среди лучших…

Выйдя из мэрии, я перечитал то, что подписал. Мне обещали повышенную стипендию, так как достиг необходимых показателей. Официально — от какого-то фонда поддержки одарённой молодёжи, имени которого я раньше не слышал и больше не услышу. Доступ на курсы по разломам, которые ведут гильдейцы. Всё это давало мне статус перспективного ученика, но куда важнее, что они давали мне деньги, которые я превращу в собственный ресурс для возвышения.

Я держал лист в руках и думал о том, что только что добровольно надел на себя ошейник. Красивый, мягкий, с деньгами вместо шипов. Бюро будет смотреть за мной, нет, не так. Бюро уже смотрит, а у меня впереди ещё два трупа, которые ещё не знают, что они трупы. А насчёт Бюро — да, я буду брать его золото и обращать в силу, которой они же потом испугаются.

В Небесной Империи я видел, как ломают людей мягко. Не пытками — милостями. Дворцовые мастера интриги знали: загнанный в угол человек дерётся, а осыпанный дарами засыпает. Дай врагу должность, дом, жалованье, и он сам обрастёт тем, что побоится потерять. А кто боится потерять, тем легко управлять. Снег играл ровно эту игру, и играл хорошо. Я узнавал почерк. Узнавал — и всё равно подписал, потому что выбора, по сути, не было. Отказ кричал бы громче любой подписи.

Деньги легли на счёт через два дня, и я тут же сделал то, что сделал бы любой одарённый, на которого свалились неожиданные деньги. Правильно, он бы стал усиливаться, и я поступил именно так, как и должен был.

Купил несколько очищенных ядер, далеко не самых лучших. Мне надо, чтобы в моём деле стояла строка «экономный». Важно, что они были достаточно чисты, чтобы кормить нормальное ядро без той дряни, что сидит в дешёвке и оседает в каналах ядом. Мне это не грозит, но зачем им это знать?

Скоро мы все вместе выдвигаемся в Вэйхолл, и всё время до самого старта мы прожили в звенящем напряжении. Так живут перед грозой, которую уже видать на горизонте.

Хант гонял нас злее обычного.

— Забудьте, как рубили туманников, — говорил он, меря зал шагами с незажжённой сигаретой в зубах. — Тварь прёт на тебя честно. Человек — нет. Человек улыбнётся и пырнёт в спину. Притворится, что выдохся, и подловит, когда расслабишься. На турнире вы деретесь против людей. А люди думают и используют свои мозги.

Я слушал и про себя кивал. Всё это я знал давным-давно. Такие вещи были написаны кровью в трактатах множества сект, но в отличие от книгочеев я прочувствовал всё это дерьмо на своей шкуре. И Хант был таким же практиком. Слушать, как однорукий охотник выводит те же законы бытия из своего личного опыта, было приятно. Он действительно был хорошим наставником, пусть и мутным, но кому-кому, а не мне на это жаловаться. Плевать, что я перерос его наставления на десятки лет, но вспомнить базу никогда не будет лишним. Заодно буду на одной волне с ребятами.

Книгу я прочитал буквально за вечер. Дуэльный кодекс оказался занятной штукой. Свод правил, по которым здешние дворяне резали друг друга веками и обставляли резню так, чтоб выглядела законом. Право вызова. Право отказа. Поединок до первой крови. Поединок до смерти. Секунданты, оружие, границы круга. Кто кого может вызвать, а кого не смеет. Когда отказ — это право, а когда — несмываемый позор, после которого тебя не пустят на порог ни в один приличный дом. Я читал и узнавал свой собственный мир. Те же законы. Те же лазейки. Та же кровь под красивыми словами. Дай человеку силу, и он сразу выдумает правила, по которым сильный убивает слабого и остаётся чистеньким.

В Небесной Империи это называлось ритуальным поединком, и я однажды убил так человека, которого не имел права трогать иначе. Загнал его в рамки им же чтимого обычая и зарезал по всем статьям, а его родня молча проглотила, потому что обычай был соблюдён. Кодекс — это не про честь. Кодекс — это про то, как убить и не запачкаться. Я это знал две жизни назад. Местная книжка просто напомнила.

Главы про то, чего нельзя, я выучил наизусть. Кодекс был картой минного поля, и каждую мину я запомнил. В целом, если всё максимально упростить, то выглядело так, что дворянин не может вызвать другого дворянина на два статуса выше. То есть барону не бросить вызов герцогу. Так и простой одарённый не может бросить вызов дворянину, зато если произошла обратная ситуация, то считается, что в момент вызова дворянин возвысил тебя до своего уровня, и это было крайне важным моментом. Ведь этот момент можно использовать, если знать как, а я знал.

Вызванный выбирает оружие, вызывающий — место. О времени договариваются секунданты, и ещё было смешное правило, что нельзя использовать техники, которые на ранг выше ранга слабейшего из дуэлянтов. Небо, ну сколько же тут условностей, но в целом это будет весело.

Перед выездом в Вэйхолл Эйра собрала всех в Погребальном Звоне, где мы заняли её любимый кабинет. Во вторник тут было тихо и спокойно, арена внизу пустовала — гладкий круг утоптанного песка под холодным светом, где по пятницам люди ломали друг другу кости за деньги толпы. И, глядя на него с высоты второго этажа, я понял, что соскучился по старому доброму мордобою. Мне нужны новые противники, чтобы я быстрее начал управляться с этим телом. По ощущениям, когда-то давным-давно, а на деле прошло не больше трёх месяцев, как я вышел на этот песок и конферансье выкрикнул надо мной имя «Мертвец», глянув на мои шрамы, и теперь это имя ко мне прилипло.