Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 84

Впрочем, этот парень ради нее на все пойдет. Всегда шел и всегда будет.

А вот мы с Лайлой выглядим так, словно сошли со страниц одного из темных любовных романов. Я понял это в ту же секунду, как согласился на парный костюм: о таком она точно фантазировала.

Мы стоим в очереди в дом с привидениями. Пока Грейсон наклоняется, чтобы поцеловать Беллу, а О’Коннор выглядит так, словно через секунду сожрет Синди заживо, Лайла поворачивается ко мне, игриво выставляя бедро и склоняя голову. Я прямо вижу, как за маской в ее глазах вспыхивает тот самый огонь, который зажигается только для меня.

— Да, солнышко? — лениво тяну я.

— Разве я похожа на воплощение солнца?

Прислонившись к стене, я скрещиваю руки на груди, полностью игнорируя всех остальных в очереди. Даже слышу ухмылку в своем голосе, мурлыча:

— Не знаю, кто ты, но я в любом случае заберу это себе.

Она цокает.

— Вечно ты флиртуешь.

— Вечно дразнишь.

Лайла упирает руки в бока.

— Прости, что?

— Что слышала.

— Вот именно. Так что даю тебе шанс исправить ситуацию.

— Насколько я помню, в последний раз, когдаисправлял ситуацию, ты сидела у меня на коленях и умоляла трахнуть.

От того, как Лайла резко втягивает воздух, губы дергаются в усмешке.

Мы впервые заговорили отой ночи, и, черт возьми, как же я мечтаю сорвать с нее маску и увидеть глаза, в которых наверняка полыхает пожар.

Она вторгается в мое личное пространство, и даже в ботинках на каблуках Лайле все равно приходится запрокидывать голову.

— А если правильно помню, это ты стонал мне в рот.

— Мне за это ни капли не стыдно. С удовольствием повторил бы, — я делаю шаг вперед и разворачиваю ее за плечи, когда очередь продвигается. Прижимаю Лайлу спиной к своей груди; теперь мы стоим вплотную. В таком положении даю ей прочувствовать, какой эффект на меня производит. — И также не стыдно признаться, что член стоит с той самой секунды, как ты надела костюм.

Когда мы подходим к билетеру, я широко ухмыляюсь под маской, потому что Лайла настолько растеряна, что не может вымолвить ни слова. Кивком указываю на Беллу, Грейсона, Синди и О’Коннора, уже заходящих в «Дом Ужасов».

— Мы с ними, — говорю я.

Грейсону, судя по всему, чертовски нравится роль в моем плане. И я почти уверен, что он подговорил О’Коннора подыграть.

Отвлечь девчонок. Дать шанс остаться с Лайлой в доме наедине.

Билетер отступает в сторону.

— Проходите. Вы последние в группе.

Походка Лайлы уже не такая уверенная, как раньше. Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Слышала? За нами никого. Осторожнее, солнышко, а то я могу начать охоту.

Мы проходим через дверь, измазанную черной и красной краской, и оказываемся в кромешной темноте. Абсолютно одни.

Слегка наклонившись, я не могу отказать себе в удовольствии снова ее поддразнить.

— Ну что скажешь, солнышко? Поиграем?

Свет над головами начинает мерцать, освещая коридор, уставленный зеркалами под разными углами. Это дает идеальный обзор на ее великолепную грудь, которая часто-часто вздымается от сбившегося дыхания. Я знаю, что она возбуждена.

В последний раз Лайла так дышала, сидя у меня на коленях.

Впереди раздается крик, и прежде чем Лайла успевает ответить, прямо за нашими спинами начинает реветь бензопила. Оглянувшись через плечо, я замечаю актера в жуткой маске; он выходит из-за угла с бензопилой, с которой – как и с него самого – капает фальшивая кровь.

Лайла вцепляется в мою руку и визжит:

— Бежим!

Дважды повторять не приходится: мы срываемся с места и несемся по коридору, пока актер преследует нас вплоть до тупика. Я уже собираюсь свернуть налево, но Лайла дергает меня вправо. Пригнув голову и крепко держа ее за руку, мы влетаем в дверь и оказываемся в комнате, стилизованной под кладбище.

Лайла истошно кричит: один из «трупов», наполовину высунувшийся из могильной земли, внезапно вскакивает с ножом и хватает ее за лодыжку. На актере надет устрашающий костюм монахини.

— Черт!

Срабатывают инстинкты: я наклоняюсь, закидываю Лайлу на плечо и бегу через кладбище. Мы уворачиваемся от актеров то слева, то справа – они выскакивают из могил с самым разным оружием.

— Киран! — визжит Лайла, колотя меня по спине. — Поставь меня!

— Ни за что! Это что вообще за гребаный дом ужасов?!

— Он интерактивный! Дай поучаствовать! Поставь меня на землю, черт возьми!

Я вышибаю ногой дверь в дальнем углу, вваливаюсь внутрь и захлопываю прямо перед носом актера, пытавшегося прорваться следом. Наваливаюсь на нее плечом. Лайла соскальзывает с плеча, и я наслаждаюсь каждым моментом того, как ее фигура прижимается к моей.

Она возмущенно пыхтит и тычет пальцем мне в лицо.

— Что это, черт возьми, было?

— Защита. Простое «спасибо» было бы очень кстати.

Ее губы приоткрываются, но слова застревают в горле из-за раздавшегося мрачного смешка. Мы оба медленно поворачиваемся к комнате.

Я мало чего боюсь, но, боже, сердце уходит в пятки при виде огромного кипящего котла в центре зала. Вдоль стен стоят клетки, набитые актерами, покрытыми жуткими ранами. Залитый кровью безумный ученый идет прямо на нас, протирая грязный нож.

Актеры в клетках начинают кричать, колотить по прутьям и умолять выпустить их, пока изо рта хлещет кровь.

Фальшивка или нет, но я в ужасе.

— Лайла.

— Да?

— Беги, милая.

— Ох, точно.

В ту же секунду ученый бросается на нас. Мы с Лайлой синхронно орем.

— Какого хрена, чувак?! — его рука вцепляется в воротник футболки, когда я пытаюсь рвануть с места, и приходится давить в себе все инстинкты, вопящие о том, чтобы размазать парня по стене. — Убери от меня руки, или, клянусь богом, я переломаю тебе все пальцы.

— Киран!

— Я немного занят, милая!

Ее разочарованный стон звучит очаровательно, пока не переходит в леденящий душу крик. Я мгновенно стряхиваю руки ученого, ни капли не сожалея о том, насколько грубо это делаю. Это кричит моя девочка.

Я бросаюсь к ней, но тут же торможу с визгом кроссовок, едва не поскользнувшись на фальшивой крови. Какая-то женщина выгнулась мостиком и бежит прямо на нас на руках и ногах в перевернутом положении.

— Нет! Нет! Это ненормально!

Руки Лайлы упираются мне в спину, подталкивая вперед.

— Хватит ее осуждать, просто шевели булками и вытащи нас отсюда! — кричит она, пытаясь перекричать вопли актеров в клетках.

— Это противоестественно! Она выгнулась, как крендель!

— Если сейчас же не свалим, она и из нас крендель сделает!

Не слушая Лайлу, я снова закидываю ее на плечо и несусь по коридору в противоположную от чокнутой из «Звонка» сторону. Лайла безжалостно лупит меня по спине, пока наконец не ставлю ее на ноги.

— Тебе нужно прекратить хватать... — Лайла не успевает договорить: дверь за спиной захлопывается, и раздается щелчок замка. — Кто, черт возьми, закрыл дверь?

— Эм, Лайла? — бормочу я, не отрывая взгляда от комнаты, в которой мы оказались.

Ее маска слегка приподнимается – готов поспорить, Лайла сверлит меня взглядом.

— Да, Киран?

О да, с таким количеством яда в голосе она точно меня испепеляет.

— Тебе лучше обернуться.

Лайла разворачивается настолько резко, что едва не падает. Я хватаю ее за плечи в попытке удержать, пока Лайла смотрит на то, что можно описать только одним словом: ад.

Комната освещена тускло – лишь несколько горящих свечей тут и там. Но пугает меня не темнота. А то, что находится в самом центре. Там стоит круглый деревянный стол, накрытый черной скатертью. Старые плетеные стулья вокруг него раскачиваются сами по себе. В центре стола лежит доска Уиджа, и планшетка движется.

— Да ну нахрен, — шепчет она.

По комнате эхом разносится мерзкое хихиканье, за которым следует скрип. Мы поворачиваем головы в угол. Там само по себе качается кресло, в котором сидит кукла Аннабель.

— Киран?