Призрачный шанс (ЛП) - Рафферти Мэдс - Страница 74

— Вот и Лайла.

Эмми радостно ахает.

— Лай!

Она начинает ерзать, требуя отпустить ее. И стоит только маленьким ножкам коснуться ковра, как Эмми срывается с места и мчится по коридору встречать няню, в которую влюбилась по уши.

Это прозвище для Лайлы она начала использовать только на выходных. Я тогда просто остолбенел. Да и Лайла, казалось, расплачется.

Я слышу детские визги и смех, пока сам иду по коридору. Когда взгляд падает на дверь комнаты, из-за которой и нахожусь в мандраже, паника вспыхивает в груди с такой силой, что я едва не падаю на колени.

Господи Иисусе.

Заставив себя сделать глубокий вдох, я выхожу к лестнице. Эмми сидит у Лайлы на руках, и да, по щекам девушки катятся слезы.

Она поднимает те самые льдисто-голубые глаза, которые преследуют меня во снах, и шепчет:

— Ты слышал?

Я улыбаюсь им – двум моим самым любимым девочкам на свете.

— Она повторяла это все выходные.

Лайла ахает.

— И ты не сказал?!

— Зачем портить момент? — я пожимаю плечами. — Вживую гораздо ценнее.

— Ты прав, это лучший сюрприз, — Лайла прижимает Эмми к себе еще крепче, пока та не начинает кряхтеть.

— Только не раздави, — тяну я.

— Она просто до невозможности милая.

Эмми тычет пальчиком куда-то наверх, и во взгляде Лайлы вспыхивает подозрение. Она поворачивается ко мне и упирает руку в бок.

— Ну-ка, рассказывай, чем вы занимались на выходных и почему ты не спускаешься?

Мои губы подрагивают.

— Очень дерзко с твоей стороны так разговаривать со своим боссом.

Лайла закатывает глаза настолько сильно, что я боюсь, как бы они не остались в таком положении.

— Говорит человек, отправляющий мне пошлые сообщения.

Я пожимаю плечами.

— Просто применяю на практике книгу, которую ты прислала.

Ее щеки вспыхивают пунцовым, почти сливаясь с цветом волос. Я не могу сдержать улыбку.

— Пожалуйста... только не паникуй, ладно?

Ее спина мгновенно выпрямляется.

— Ну вот, теперь я точно начну паниковать, — она поднимается по лестнице, оценивающе оглядывая меня. — Что ты натворил?

Покачнувшись на пятках, я снимаю бейсболку – талисман на удачу, который решил сегодня надеть, – запускаю пальцы в волосы и натягиваю ее обратно, козырьком назад. Лайла останавливается прямо передо мной и вздыхает.

Я ухмыляюсь.

— Уже разочарована?

— Нет, — она отмахивается. — Ты и эта дурацкая бейсболка, — бормочет Лайла себе под нос.

— Бейсболка?

Она снова вздыхает – на этот раз долго и протяжно – и делает шаг назад.

Взгляд мечется по ее лицу, заглядывая в глаза, и тут я замечаю едва уловимый жар, искрящийся в ледяной синеве. Если бы не нервничал из-за того, что Лайла вот-вот оторвет мне голову за самодеятельность, я бы ни за что не упустил этот момент. А Эмми, всегда все подмечающая, переводит взгляд с меня на Лайлу и обратно, начиная терять терпение.

Широким жестом я указываю вперед.

— Прошу.

Аромат окутывает меня, когда она проходит мимо, и я, как последний извращенец, глубоко втягиваю воздух, наслаждаясь запахом, который принадлежит толькоей . Это как концентрат счастья во флаконе, лучистая радость, которая мгновенно разбегается по венам.

Все в этой девушке – сплошное солнце.

Она – маяк. Тот самый, что озаряет мою жизнь.

— Куда идти?

— Стой. Здесь.

Черт, у меня что, дрогнул голос?

Судя по тому, как резко Лайла поворачивает голову – да, так и есть.

Возьми себя в руки.

Откашлявшись, я слегка мотаю головой и встаю перед дверью пустующей спальни – точнее, пустовавшей до недавнего времени. Не понимая, что сказать или сделать, просто бормочу:

— Да пошло оно все.

Я поворачиваю ручку, затаив дыхание, толкаю дверь и отступаю в сторону.

На этих выходных я окончательно и бесповоротно сошел с ума. Построил своей няне – девушке, о которой не мог перестать думать почти два года – личную библиотеку. Прямо у себя в доме.

В ту самую секунду, когда увидел, как загорелись ее глаза при виде книжной полки, которую сколотил для Эмми, я понял, что должен сделать то же самое и для нее, лишь бы снова увидеть этот блеск.

По комнате эхом разносится потрясенный вздох Лайлы.

Эмми соскальзывает с рук, и Лайла отпускает ее, даже не заметив. Девочка забегает внутрь и запрыгивает на огромное круглое белое кресло для чтения. Хватило одного запроса в поисковик, чтобы найти самое популярное среди книголюбов, и нажатия, чтобы его заказать.

Руки Лайлы медленно поднимаются и прикрывают приоткрытый в шоке рот. Она не произносит ни слова, и паника начинает пускать корни в груди. Даже не понимая как, я начинаю делать то, чего не совершал никогда в жизни – уверен, такого вообще никогда не случалось. Но Лайла заставляет меня переживать слишком многое «впервые».

Я начинаю нервно тараторить.

— Слушай, прежде чем начнешь на меня орать и ругаться, что это уже перебор, – я так не считаю. Эмми тебя обожает и очень хочет быть похожей. Так что даже если ты развернешься, скажешь, что ненавидишь меня, и захочешь уволиться, комната все равно не пропадет даром. Но Эмми была настолько счастлива помогать это строить, что оно все равно того стоило. А если посмотришь на нижнюю полку дальнего стеллажа слева, то найдешь там рисунки, которые она тайком спрятала, пока я отвернулся.

Лайла поворачивается ко мне, и я вдруг всерьез пугаюсь, что ее глаза так и останутся расширенными от шока.

Стянув бейсболку, я готов рвать на себе волосы от отчаяния, потому что Лайла продолжает стоять и пялиться на меня. С судорожным выдохом я делаю шаг в комнату.

— Ничего страшного, если тебе не нравится, — шепчу я, не в силах скрыть мандраж. — Я не обижусь, — будет ли больно до чертиков? Безусловно. — Но было весело. Мне нравится собирать что-то посложнее Лего, а теперь у вас с Эмми есть комната, где сможете вместе читать. Я видел, что дома книги уже просто некуда ставить, и подумал, что ты могла бы...

— Ты был в моей комнате? — пищит она.

Тело каменеет. Я стою к Лайле спиной, чтобы та не видела, как я мысленно крою себя матом за тупость.

Резко развернувшись, я виновато пожимаю плечами.

— Ну да... извини. Я заезжал... — я пытаюсь соврать, но под взглядом, в котором смешались благоговение и шок, понимаю, что не могу. Я и в лучшие дни врать не умею, а ей – уж тем более.

Только не Лайле. Никогда.

Потерев шею сзади, я отвожу глаза, боясь увидеть выражение ее лица, и тихо признаюсь:

— Я попросил твою маму показать любимые книги.

— Зачем?

Одно слово.

Одно слово, выдохнутое на грани изумления.

С трудом сглотнув, я подхожу к одному из собранных мною стеллажей от пола до потолка и беру купленный экземпляр ее самой любимой книги. С бешено колотящимся сердцем – беззащитным, обнаженным, готовым к тому, что Лайла сожмет его в кулаке и раздавит, – я протягиваю книгу. И только сейчас замечаю, что руки слегка дрожат.

— Что это, Киран?

Лайла забирает ее, рассеянно перелистывает страницы и вдруг замирает, наткнувшись на мелкий почерк на полях.

— Т-ты делал пометки?

Я киваю, не отрывая взгляда от пола; щеки обдает жаром.

— Хотел понять, почему ты так сильно ее любишь. Шарлотта рассказала, что ты делаешь пометки в книгах, и я подумал... может, будет интересно почитать мои... Сравнить наши впечатления.

— Ты прочитал мою любимую книгу и сделал там пометки?

Подняв голову, я мысленно готовлюсь к чему угодно. Но точно не к слезам.

— Черт, — ругаюсь я. — Я перегнул палку. Знаю, что перегнул, прости меня, но...

Слова обрываются, когда Лайла бросается мне на шею. Она судорожно втягивает воздух и выдавливает сквозь слезы:

— Это самое прекрасное, что кто-либо когда-либо для меня делал.

Не теряя ни секунды, я обхватываю ее руками и отрываю от пола, чтобы не приходилось стоять на цыпочках. Я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, позволяя теплу просочиться в самые кости. Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас, удерживая Лайлу в объятиях. Похоже на чувство, когда держу Эмми, но при этом оно совершенно иное. К Эмми я испытываю любовь, ту отцовскую связь, которую никогда не смогу описать словами.