Фрейлина. Предотвратить (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 72

А Швабский Альб здесь буквально нависал над городом – городские холмы переходили в горы всего в нескольких километрах от него. Но главная прелесть небольшого Тюбингена состояла в огромном количестве молодежи на улицах. Старинный город казался молодым, шумным, веселым. Как и в наше время, едва ли не большую часть жителей составляли студенты - мужчины, конечно. Наверное, только закончились занятия. Дождь тоже.

Титул Ольги Николаевны открывал любые двери с ноги.

Нас проводили к директору университетской клиники ординарному профессору Карлу Вундерлиху. Опираясь на руку мужа и поднимаясь по ступеням на второй этаж здания, я понимала, что только сейчас и грядет настоящий бой за пенициллин. Сейчас все было более чем серьезно, но теперь и я была готова - убедить Фредерика оказалось очень непросто. Почти готова.

Высокий бородатый мужчина лет тридцати пяти… в строгом сюртуке, темноволосый, с глубокими залысинами, делающими лоб очень высоким и только усиливающими впечатление от умного внимательного взгляда… после знакомства профессор пригласил нас присесть. И доложить, собственно, о причине визита.

- Господин профессор… прошу вас внимательно выслушать мою жену. Мы здесь по высочайшему повелению, но это не всё… - помолчав, ровно заговорил Фредерик: - Мне, как человеку сугубо военному, трудно было понять соображения, изложенные фрау Гогенлоэ-Ингельфинген. Но источники, на которые она ссылается и логика ее рассуждений заслуживают внимания. Вам судить, насколько возможности клиники соответствуют заявленной теме, но химическая кафедра Штутгардского университета уже заключила договор на исследовательские работы, заданные моей женой и поддержанные Ее королевским высочеством. Стало быть, что-то разумное в рассуждениях профессора Пирогова и выводах, сделанных на их основании, действительно есть. Фрау Гогенлоэ-Ингельфинген отличается необычным, чрезвычайно развитым складом ума и склонностью к деланию неординарных выводов на основании известных всем фактов. К ней прислушался император в России и прислушивается Его королевское величество Вильгельм. По причине этой своей способности и общей разумности она допущена в ближайшее окружение Его величества.

- Благодарю вас, Фредерик, - прошептала я.

- Вы заслужили, Таис. Мои суждения о вас не голословны – все ваши успехи я наблюдал лично и отвечаю за каждое свое слово.

- Мне весьма приятно такое знакомство. Склонные к наукам женщины - редкость, - привстал мужчина, кратко поклонившись еще раз: - Я внимательно слушаю вас, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген.

- Не столько к наукам… Но логические выкладки мне действительно даются. А началом к ним послужили рассуждения профессора Петербургского университета Пирогова… - начала я с доказательств существования микромира и вредоносных его обитателей. Ссылаясь на того же Пирогова, делала надеюсь, что грамотные предположения, не чураясь непривлекательных подробностей:

- Если исследовать под микроскопом мокроту, взятую от человека, длительно болеющего чахоткой и человека здорового, то в исследуемом материале, я полагаю, мы обязательно увидим разницу. И это будут дополнительные микроорганизмы, которые и являются возбудителями болезни. Поскольку эти организмы живые, то обязаны существовать и способы их уничтожения. Пока еще бездоказательно с научной точки зрения, но уже действенно в этом плане работает вещество… - подробно расписала я действие зеленой плесени.

- Единственно… употребление ее настоя не исключает пагубного влияния остальных компонентов, которые он впитал. Для этого и привлечен к работе господин Герман фон Фелинг, преподаватель химии Штутгартского университета – чтобы выделить чистый компонент полезного вещества.

- Мне известен этот человек, - задумчиво кивнул Вундерлих, - но не сказать, чтобы вы убедили меня.

- Вам знакомы ужасающие последствия тифозных эпидемий… родильная горячка, инфекционное заражение хирургических и боевых ран, простудные заболевания у детей, которыми они легко обмениваются – вредоносные микроорганизмы имеются и во влажном дыхании, в каплях мокроты, которые вылетают изо рта во время кашля… - поймала я себя на том, что почти сдернула перчатки, ломая в волнении пальцы…

Да понимаю я все! Что вводить антибиотик в условиях полной антисанитарии – стрелять из пушки по воробьям. Что не поможет он, если операции проводят засиженным мухами инструментарием, а в рожениц лезут грязными лапами студенты сразу после исследования трупов в анатомичке. А тиф болезнь бедных – он от грязи... Знаю, что нужно как-то иначе все делать – чтобы закономерно и последовательно. Знаю! А как это сделать? Грузить сейчас мужика еще и антисептикой? Пускай уж этим займется Земмельвейс, а то совсем уже… перебор получается.

- Если есть хотя бы единый шанс в том, что моя жена… нет – еще и профессор Пирогов, правы… - негромко начал Фредерик, - успокойтесь, дорогая.

- Да как, Фредерик?! Тут речь о миллионах жизней. Если дело в обеспечении, господин профессор….

- Деньги понадобятся - безусловно, но для этого существуют гранты, - задумался мужчина, - а чтобы просить о них, следует сделать хоть какие-то наработки, - остро взглянул он мне в глаза, - а почему, собственно, ничего не предпринято в этом направлении со стороны российского медицинского сообщества?

- Зависть, лень, недальновидность, нежелание что-то менять? Я не знаю… Будь я медиком, хваталась бы за любую возможность помочь людям. И прославиться тоже, почему нет? У нас заключен договор с господином фон Фелингом, я претендовала на половину патента, как его идеолог… но готова отказаться в вашу пользу, господин профессор. Мне не нужна слава спасителя мира.

- И каковы же ваши условия в этом случае? - улыбался Вундерлих.

Красивый мужик, только облысел рано. Ну… не только с деревьев опадают листья. Оказался бы еще и разумным…

- Условие единственное – вам слава, изобретение – миру. Лекарство не должно продаваться другим государствам, не должно стать средством шантажа и корысти.

- Я врач, - тихо и емко проронил мужчина.

- И это замечательно. Вы правы - работайте в своей сфере, с политиками мы уж как-нибудь... вместе потом, - так же тихо ответила я, - если вы согласны, то у нас тут с собой… - обернулась я к Фредерику.

Он расстегнул кофр и достал еще один закрытый горшочек – с хлебом, разломанным на части и слегка увлажненным для получения плесени. Я рассказала все об уходе за ней.

- Через несколько недель здесь образуется зеленая плесень, но если вы заинтересованы, то образец ее, уже готовый к исследованиям, находится у господина фон Фелинга. В любом случае, вам придется взаимодействовать с ним.

- Вначале следует вычленить то, на что будем воздействовать вашей плесенью, чтобы испытать ее действие. Признаться, я слегка растерян, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген. Ваше предложение слишком неожиданно и…

- … весьма странно – да. Великие открытия случаются не так. Их не вкладывают вот так в руки, как готовую еду малышу в рот. Но ведь открытия еще нет, есть только мысли, идеи… великих трудов у вас будет предостаточно, господин профессор, как и личных озарений. Хватило бы только терпения, времени и сил. Придется воевать еще и с завистниками, их тоже будет.

- То вы прельщаете меня успехом, то грозите невзгодами, - усмехнулся мужчина, - я извещу вас о своем решении.

Возвращались в Штутгарт в молчании. Я задремала, склонившись на мужское плечо. Не то, чтобы успокоилась, поверив в успех – скорее устала. Думать о лекарстве больше не хотелось, требовалась передышка. Наверное, я слишком загонялась всем этим, чувствуя чрезмерную ответственность. Будто только от меня зависит – выживут ли те самые миллионы. Хотя получается так и есть...

- Нужно наведаться к фон Фелингу и с этой стороны тоже навести мосты между химиками и медиками! - встрепенулась я.

- Спите… спите, Таис, - прошептал муж, укладывая меня обратно – к себе на плечо. А я погладила его руку. Можно бы – расцеловала. Какая я умная все-таки… что выбрала его…