После развода. Осталась лишь ненависть (СИ) - Верди Алиса - Страница 1

Алиса Верди

После развода. Осталась лишь ненависть

Глава 1

Пять лет назад

— Я подаю на развод.

Сказано буднично, почти спокойно.

Как будто он сообщает, что хлеб закончился.

Я сглатываю.

Показалось?..

Может, я просто так накрутила себя, пока ждала его возвращения домой до полуночи, что мне уже мерещится всякая ерунда?

Перевожу растерянный взгляд на празднично накрытый в честь нашей годовщины стол, грустно блестящий хрусталем в неярком свете торшера.

Свечи прогорели, напитки выдохлись, еда остыла.

Нарядное платье все еще на мне, но завитые на плойку локоны уже почти распрямились. Туфли на каблуках давно сняты и одиноко стоят в сторонке.

Подарок, перевязанный золотой ленточкой, лежит на журнальном столике. Я его час упаковывала.

Мне же показалось, да?..

— Что ты сказал?..

— У меня другая.

Господи…

У меня в ушах стучит. Ладони мокрые.

Я ведь замечала признаки. Я их знаю.

Все женщины знают.

Когда человек уже где-то сердцем не с тобой.

То уходит в другую комнату, когда ему звонят, плотно прикрыв дверь. То блокирует экран телефона, когда проходишь мимо.

Ты уговариваешь себя, что это ерунда, а потом…

— А как же я? — только и могу выговорить.

— Мы не подходим друг другу.

— Серьезно? А когда ты это понял — до или после того, как переспал с ней?

— После.

Просто одно слово.

Оно звучит как приговор.

Когда-то он говорил, что жить без меня не может, а теперь…

Перед глазами все плывет. Хватаюсь за спинку дивана, чтобы не упасть.

— И ты вот так… просто заявляешь мне, что изменил?

Он пожимает плечами — равнодушно, будто речь не о нашей семье, а о чужих людях.

— Не вижу смысла скрывать. У меня ведь нет цели сохранить брак.

Я все еще не могу поверить.

— Ты… ведь не шутишь, да? — давлюсь я словами.

— Не делай из этого трагедию. Такое бывает. Ты ведь понимаешь, что я не тот, кто будет с тобой из жалости.

Боже…

Это точно конец.

И что теперь?

Я не знаю, что мне делать.

Наверное, я должна спокойно пожелать ему счастья и уйти с гордо выпрямленной спиной. Красиво так уйти, по-киношному.

Но я не героиня фильма. Я не то, что красиво уйти, я даже вдох сделать не могу.

Смотрю на мужчину перед собой. Мужчину, которого я люблю до безумия, и не знаю, что сказать.

В воздухе все еще витает запах курицы с прованскими травами. Я приготовила ее на наш праздничный ужин.

Ужин, которого не будет.

Он тоже смотрит на меня, явно ожидая моей реакции.

— Ясно, — выдаю я в итоге.

Потом почему-то иду к столу и собираю с него тарелки. Я и сама не понимаю зачем. Ставлю их в раковину. Руки дрожат.

Мне кажется, что все это не понастоящему. Просто какой-то страшный сон.

Он стоит — руки в карманах, брови нахмурены.

И тут во мне поднимается паника. Настоящая — с тахикардией, удушьем и потом.

Потому что я не готова к такому повороту. Просто не готова.

Я не хочу, чтобы он уходил!

Внезапно осознаю, что во мне нет никакой гордости.

Вот вообще. Ни капли.

Наверное, я могла бы просить его не уходить. Умолять не бросать меня.

Потому что я без него не смогу. Я слишком сильно его люблю.

Перед глазами возникает образ, как я в слезах и соплях цепляюсь за его штаны.

Господи…

Это ненормально.

Яна, так нельзя. Возьми себя в руки.

Но моя любовь к Горану никогда не была нормальной. Я всегда знала это.

Безумная, дикая, чрезмерная. Граничащая с одержимостью.

— Кто она? — мой голос — глухой и хриплый слышится будто со стороны.

— Какая разница? — хмыкает он.

— Я хочу знать! Хочу знать, чем она лучше меня! — голос дрожит.

Муж смотрит на меня сверху вниз.

— Да всем, Яна. Она всем лучше тебя.

Я хватаюсь за живот.

— Как ты можешь так говорить? Мы ведь… я ведь… Я так старалась! Все делала! Я…

Он кивает.

— Вот именно. Ты слишком старалась. А она нет. За женщину нужно бороться. А из нас двоих боролась ты. Это утомляет.

Я стою, не в силах дышать.

Я слишком сильно его любила? В этом проблема?

— И ты… просто уходишь? Вот так? — я и сама понимаю, как жалко это звучит.

Но мне сейчас все равно. Я до дрожи в коленях боюсь его потерять.

— А как еще? Скандалить будешь? Кричать? Бросать вещи? — он чуть усмехается. — Это ничего не изменит.

В висках стучит.

— Горан… пожалуйста…

— Не надо, — обрывает он. — Все кончено. Я подам заявление — сделаем все спокойно, без скандалов.

— А как же я?..

— Я тебе что — нянька? Живи, как знаешь.

Слова режут сильнее ножа.

Он берет пальто, смотрит на часы, будто торопится.

Я делаю шаг к нему, протягиваю руку.

— Горан…

В его взгляде сквозит нетерпение.

— Ну что еще?

Я сглатываю.

— Неужели тебе совсем все равно?

Он смотрит пару секунд, будто взвешивает, стоит ли говорить правду.

— Честно? Да.

Я отшатываюсь и прижимаю руку ко рту. Из груди вырывается сиплый всхлип.

Он на секунду останавливается у двери и оборачивается:

— Ты что, собралась реветь? Будешь давить на жалость? Это совсем не то чувство, которое женщина должна вызывать в мужчине. Но ты, дорогая, умеешь только это.

Глава 2

Месяц спустя

Развод.

Слово, которое до сих пор не помещается в голове.

Как будто оно про кого-то другого. Про чужую женщину, не про меня.

Мы подали заявление через Госуслуги.

Официально, быстро, без сцен.

Даже не понимаю, как мне удалось сдержаться и выглядеть достойно. Или, может, мне лишь казалось, что я так выглядела?..

Он подтвердил мое заявление и все. Нам назначили дату через месяц.

После чего он уехал. Я не знаю куда.

Этот месяц я даже толком не помню.

Я будто вообще выпала из жизни.

Не могла ни есть, ни спать, ни даже нормально соображать. Казалось, что грудь сковало железными обручами, горло стянуло, а в животе была огромная дыра, которая нестерпимо болела.

И это не фигура речи. Боль была настолько сильной, что из душевной стала физической.

Один раз я даже позвонила в неотложку, потому что думала, что у меня инфаркт — грудь вдруг резко прострелило так, что я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть.

Но оказалось, что у меня не инфаркт, а мышечный спазм. Мне сделали укол, и меня отпустило.

Первые дни я гипнотизировала взглядом телефон. Надеялась, что он позвонит.

Может, скажет, что передумал. Или что это была просто шутка.

Или хотя бы просто спросит, как я.

Но телефон молчал.

Я писала ему сообщения. Длинные, жалостливые, злые, обиженные, гневные, умоляющие.

В них я обвиняла его. Просила объяснить, что сделала не так. Высказывала свои теории. Оправдывала его. Просила прощения. Злилась и ругала последними словами. Умоляла вернуться.

А затем стирала. И, в итоге, ни одно не отправила.

И вот этот день настал.

Я приехала в ЗАГС.

Отдел, где расторгают браки, оказался с задней части здания. Он совсем не похож на торжественный парадный — серый, грустный, со старым линолеумом и запахом бумаг и пыли.

Я стою у стены, сжимая в руках паспорт.

Горан появляется без опоздания. Как всегда. Он очень пунктуальный.

Дорогой костюм, пальто через руку, лицо будто вырублено из камня.

Я не могу дышать, не могу оторвать от него жадного взгляда. Сейчас весь мой мир сосредоточен на нем.

Он даже не здоровается.

Просто кивает мне, словно мы соседи, случайно встретившиеся в магазине.

Я киваю в ответ, медленно умирая внутри.

Он качается на носках, бросает нетерпеливый взгляд на часы.

Наверное, у него много других более важных дел, чем торчать тут с почти бывшей женой в ожидании, когда нас разведут.