Истинная для четырех драконов (СИ) - Иак Алатея - Страница 2

— Ты же знаешь, как долго нужно уговаривать Элис, — отмахнулась Аннабель и проскочила на улицу к экипажу. Лирон проводил её взглядом, а потом потёр свои усы, смотря на меня исподлобья.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет-нет, Элис. У тебя очень красивый наряд, я только не могу понять, что за запах витает в воздухе... Очень похож на... Нет... Это я что-то перепутал... — задумчиво произносит хозяин дома и оборачивается на крик своей дочери, которой не терпится отправиться на бал.

Тогда я должна была что-то заподозрить, но артефактор был хоть и добрым человеком, но иногда очень странным: рассуждал вслух, сжигал собственные записи, разбивал склянки об стену и артефакты молотком, когда у него что-то не получалось.

Глава 2

Едва экипаж тронулся, Аннабель заговорила. Если бы её болтовню можно было измерять в лошадиных силах, мы бы домчались до дворца вдвое быстрее, обгоняя самые быстроходные магические экипажи. Но, увы и ах, болтовня так не работает.

— Как ты думаешь, королева откроет бал в этом году лично? Я слышала, она редко пропускает дебюты, но её драконица-секретарь писала в «Вестнике», что королева немного приболела. Хотя я считаю, что это всё проделки её кузена — ты ведь знаешь, он вечно пытается занять трон, а сам даже огонь из носа пустить не может, позорище рода! — Аннабель тараторила, поправляя розовый бантик на своём плече и обращаясь к отцу. Будущая акула светских мероприятий жаждала знать все сплетни, в отличие от меня и её отца.

Я сидела напротив, пытаясь не смотреть на свои розовые колени с бантами, подавляя ощущение, что меня упаковали в коробку из-под пирожных, но забыли перевязать ленточкой.

Лирон Кантес сидел рядом с дочерью, опираясь подбородком на трость с набалдашником в виде чёрного драконьего глаза. Артефакт, между прочим, рабочий — я однажды видела, как этим глазом он просвечивал стены в поисках завалившегося за шкаф свитка. Драконий взгляд нашёл тогда ещё и мою заначку печенья в одном из закрытых на ключ ящиков. Я спрятала его от Аннабель и благополучно забыла о тайнике.

— Папа! — дёрнула Лирона Кантеса за рукав драконица. — Ты обещал рассказать, кто будет! Я должна быть готова! Элис, кстати, тоже!

— Я готова, — вставила я бесцветно. — Возможно, на этом балу я найду сообщника для убийства.

— Не слушай её, она вечно ворчит, — отмахнулась Аннабель. — Папа, говори!

Лирон пожевал усы — привычка, выработанная годами жизни с дочерью-ураганом, — и начал перечислять с выражением лица мученика, зачитывающего список преступников. Ему тоже было жалко всех этих людей. Дай Аннабель волю, и она... Ох, что бы она вытворяла.

— Будут Кресты. Все трое сыновей. Старший, Адриан, говорят, обзавёлся новым кораблём и теперь ищет, кого бы на нём покатать. Средний, Лориан, — поэт. Младший, Теодор, — просто красивый молчун. Советую присмотреться к младшему, Аннабель. Молчаливые мужья — это сокровище. Особенно в твоём случае.

— Папа! — возмутилась девушка, недовольно поджимая губы, но мы с её отцом переглянулись и растянулись в улыбке. — Зачем мне муж-молчун? Я хочу выйти замуж за настоящего дракона.

— Тогда нужен кто-нибудь постарше, чтобы недолго мучался, — рассмеялась я, и Лирон даже хрюкнул от смеха в подтверждение.

— Думаете, я не понравлюсь настоящему дракону? Сильному и серьёзному лорду, который ради меня всё бросит?

— Понравишься, — прошептала я, не желая ломать красивые иллюзии своей подопечной, — серьёзным мужчинам нравятся капризные девочки, твой отец тому пример.

— Ну, я бы так не сказал, — сразу начал оправдываться артефактор, — у меня самая замечательная дочь.

— Спасибо, папочка, — растянулась в улыбке Аннабель и бросилась отцу на шею. По взгляду мученика и высунутому набок языку я поняла, что папаша слишком погорячился с признанием и теперь вынужден страдать за свою доброту.

Несмотря на наши шуточки, Аннабель — единственная, за кого я готова попасть на плаху, так же как и её отец. Дальше следовал целый список тех, кто приглашён в этом году на мероприятие, но я его особо не слушала. Аннабель выберет сама, несмотря на советы отца или мои, поэтому любые характеристики и титулы, которые я бы запомнила, абсолютно никак не послужили бы аргументом. Аннабель же достала из сумочки крошечный блокнот и быстро застрочила, высунув от усердия кончик языка. Судя по звёздочкам на полях возле разных фамилий и подчёркиваниям, у моей подопечной была какая-то система отбора. Кто-то возглавлял её список женихов, а кого-то она даже вычеркнула после раздумий.

Бедные драконы. Они ещё не знают, что охота началась, а дичь — это они сами. Подход Аннабель мне нравился, потому что имел систему и был похож на научный труд. Специальные пометки, обозначения градации и т. п.

— И, наконец, род Даркмуров, — добавил Лирон, и его голос странно изменился. Будто он произнёс что-то, требующее тишины.

Аннабель замерла с пером в руке.

— Даркмуры? Разве их старший сын не самый молодой инквизитор королевства?

— Всё верно. Андер Даркмур — инквизитор и не будет участвовать в отборе, а вот его двое младших братьев, Питер и Сион, изъявили желание найти себе невесту. Если ты так сильно хочешь попасть в хорошую семью, то могу посоветовать этих благородных представителей династии Даркмуров.

— Думаешь, старший сын пробьёт им дорогу к власти? — уточнила Аннабель.

— Нет, это вряд ли. Я слышал, что эти парни и сами по себе хороши. Магия в их жилах большая, они проявят себя с возрастом.

— А сколько им лет?

— Питеру восемнадцать, а Сиону двадцать один.

— Н-да, — тяжело вздохнула Аннабель, не желая заводить отношения со своими сверстниками, но, кажется, в её голове созрел какой-то план.

Экипаж плавно катил по мощёной дороге центра города. Я смотрела, как за окном проплывают особняки, ограды, кованые ворота с гербами — по мере приближения к дворцу они становились всё выше, золота на них становилось всё больше, а чувство меры у их владельцев — всё меньше. Наконец мы миновали главные ворота королевского дворца. Стража была на каждом углу, как сорняки после дождя, — высокие драконы в тёмно-синих мундирах с серебряным шитьём, застывшие статуями, но провожающие каждый экипаж цепким взглядом.

Аннабель ахнула и прилипла носом к стеклу, по-детски в него впечатываясь.

Дворец был чудовищно, неприлично и вызывающе огромен. Он возвышался над землёй, как гора, которой однажды надоело быть просто горой, и она решила обзавестись колоннами, арками, витражами и золотыми шпилями. Белый мрамор с серыми прожилками выглядел потрясающе — даже в сгущающихся сумерках он будто светился изнутри. Статуи драконов по обе стороны парадной лестницы обозначали, что мы прибыли в нужное место. Каменные морды скалились гостям, а в глазах горели специальные магические огни, напоминая, кто правит этим миром.

Когда экипаж остановился, и лакей в алой ливрее распахнул перед нами дверцу, я на мгновение задержала дыхание. Слуги дворца — это не просто прислуга. Каждый из них двигался с отточенной грацией, будто годами репетировал каждое движение: как подать руку леди, как поклониться ровно настолько, чтобы выказать почтение, но не уронить собственного достоинства. Алые ливреи сидели на них идеально, без единой складки, расшитые золотой нитью по вороту и манжетам. На левом плече каждого — вышитый герб королевской семьи: серебряный дракон, свернувшийся кольцом вокруг короны. У дворецких, встречавших гостей у главного входа, к ливреям добавлялись белоснежные перчатки и тонкие цепочки с ключами на поясе — знак допуска в личные покои, как я читала когда-то в книге о дворцовом этикете.

Лирон выбрался из экипажа первым и сразу превратился в того, кем, по сути, и являлся: в уважаемого мастера-артефактора, чьи работы ценились при дворе. Он подал руку дочери, помогая ей спуститься, и я невольно залюбовалась этой парой. Господин Кантес в чёрном смокинге, который он доставал из шкафа, наверное, раз в год, смотрелся до неприличия уместно в этой роскоши. Благородная чернота ткани выгодно оттеняла его смугловатую кожу и тронутые сединой виски — следы вдовства и бессонных ночей в лаборатории. На манжетах поблёскивали запонки с крошечными рубинами — артефакты его собственной работы. Усы, предмет моих шантажных угроз, были аккуратно подкручены и придавали ему тот самый вид «почтенного отца семейства и опасного соперника в деловых переговорах». Аннабель рядом с ним, розовая, сияющая, с идеально уложенными волосами, казалась живым цветком, который заботливо вырастили в оранжерее и наконец вынесли на всеобщее обозрение. Отец и дочь смотрелись вместе как картина, достойная парадного портрета в главной галерее королевства. Пара драконов, которым здесь самое место.