Развод неизбежен (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 32

Медсестра, убедившись, что все в порядке, покидает палату.

Меня начинает затягивать в сон.

«Что мне сейчас капают?»

Бороться со сном стоит неимоверных усилий, но я открываю глаза и выдергиваю нейлоновую трубку в том месте, где она соединяется с иглой.

Из вставленной в вену инъекционной иглы тут же начинает сочиться кровь, и я зажимаю ее пальцем.

Не зная, куда слить лекарство из флакона, я засовываю нейлоновую трубку под подушку. Прислушиваюсь к шорохам снаружи, а потом откручиваю дозатор на флаконе на полную.

Лекарство быстро сливается под подушку. Влага пропитывает матрас и простынь. Ужасно мерзко лежать на мокром, но мне совершенно не нравится тот факт, что я оказалась в закрытой клинике и уже несколько дней сплю беспробудным сном. А ещё больше мне не нравится тот факт, что ко мне ни разу не пришла Ника. Что-то однозначно не так.

Когда лекарство почти слито, я дрожащей рукой вставляю нейлоновую трубку на место.

Закрываю глаза и лежу так минут сорок. До тех пор, пока медсестра не приходит, чтобы отключить капельницу.

Я делаю вид, что сплю. Почти не шевелюсь, позволяю ей забрать лекарство. Она почти у выхода, когда у неё звонит телефон.

— Добрый день, Лилия Андреевна. Да, ваша дочь в полном порядке… Сейчас она спит. Конечно, мы ее подержим в нашем неврологическом диспансере как можно дольше, не переживайте, — слышу удаляющийся голос. — Она только волнуется, что к ней никто не приходит… Нет, я не могу вводить ей ещё больше препаратов, это опасно... Скажете ее мужу, чтобы он навестил ее? Отлично. Ещё она просит пригласить к ней следователя по фамилии Туманов… Нет, ее память не может стереться сразу! Воспоминания будут исчезать постепенно, препараты новейшие, у нас ещё нет результатов о побочных эффектах, поэтому превышать дозировку ни в коем случае нельзя.

Пожалуйста, пусть ее кто-то навестит, иначе наша подопечная начнет подозревать, что что-то не так…

Голос медсестры затихает где-то в больничном коридоре, а я почти не дышу. Липкий страх прокатывается по моей спине и сковывает горло. Мысли всё ещё путаются после небольшой дозы седативного препарата.

«Где я? Куда меня упрятали?» — шепчу с ужасом.

Глава 41

Неужели, мама и Саша решили, что мне лучше побыть в изоляции от остальных? Так или иначе, но Ника не в курсе, где я сейчас, иначе она бы уже давно была в моей палате!

«Сколько дней я здесь нахожусь?»

«Как отсюда выбраться?»

Я мечусь по кровати в тихой истерике. Саша и мама решили, что мне надо стереть память?! А потом? Что со мной будет потом? Оставят здесь навсегда?

«Спокойно, Марго…. просто успокойся», — умоляю себя.

Все ли я помню? Воспоминания о презентации моей книги в Москве на месте. Руслан… я помню о его появлении. О букете пионов, который он принес, и который я оставила в ресторане, трусливо сбежав после признания.

Дневник моей матери, который я нашла в ее спальне тоже на месте в моей голове. А значит, пока со мной все в порядке.

Я стараюсь не шуметь. Тихонько встаю и прокрадываюсь к двери палаты. Она не заперта, и я осторожно приоткрываю дверь. Прислушиваюсь, и вдруг вижу, как по коридору в компании медсестры широкими шагами вышагивает мой муж. У него в руках букет роз и картонный поднос, на котором кофе и круассан.

От страха сердце уходит в пятки. Я плотно прикрываю дверь и тороплюсь обратно в кровать. Натягиваю на себя одеяло, закрываю глаза и стараюсь не дышать.

Лежать на мокрой простыне жутко неприятно. Хорошо, что лекарство почти не пахнет.

Саша заглядывает в палату.

— Марго, — тихонько зовет меня он. — Ты спишь?

Я издаю тихий стон, но глаза не открываю. Мне очень страшно.

Муж подходит ближе, я чувствую запах его мужской туалетной воды.

Я слышу, как шелестит бумага — он кладет розы на прикроватную тумбу. Туда же ставит угощение — кофе и круассан. Запах свежей выпечки будоражит мое обоняние. Хочется открыть глаза, но я не смею. Просто лежу и тихо дышу.

— Ты красивая, когда спишь, Марго, — Саша присаживается на край кровати и нежно касается пальцами моей щеки.

Потом берет сжимает мою руку в своей руке.

Я медленно приоткрываю глаза.

— Саша? Это ты? — шепчу тихо.

— Узнала? Я боялся, что ты меня не вспомнишь, — произносит он.

— Ты спал с моей матерью… — мое лицо искажает боль. — Зачем ты на мне женился? Ну, зачем?

Он пожимает плечами. Вздыхает угрюмо.

— Ты была так на нее похожа… Понимаешь, твоя мать была той ещё штучкой, но разница в возрасте двадцать лет давала о себе знать! А ты… Когда я впервые тебя увидел, то потерял дар речи. Ты же была ее копией, только молодой! Да я все, что угодно, был готов отдать, лишь бы обладать тобой вечно.

Мне больно слушать его признание. То, что он выбрал меня исключительно из-за внешнего сходства с мамой, добивает меня окончательно.

Саша мрачнеет.

— А потом ты влюбилась в Руслана, — произносит зло. — Разбила мне сердце!

— А ты спал с моей матерью, когда мы были женаты! Это не измена?! Это… это намного хуже!

— Да, было дело, — он угрюмо отводит взгляд. — Меня бросало в разные стороны — то к ней, то к тебе. Мне жаль, что все так нехорошо вышло.

Я прикрываю глаза. По щекам текут слёзы.

— Уходи, Саш, — произношу едва слышно. — Просто уходи и больше не возвращайся.

— Как скажешь, — он несколько мгновений смотрит на меня. Берет мою руку и подносит ее к своим губам.

— Прощай, Маргарита. Надеюсь, скоро ты забудешь весь этот кошмар, — произносит печально.

— Убирайся, — шепчу я.

Муж медленно поднимается с края кровати и выходит. Я слышу, как его тяжелые шаги затихают в холле.

«Надо как-то выбраться отсюда», — мерцает в голове одно единственное решение.

Но как выбраться из клетки, не вызвав ничьих подозрений?!

Я решаю дождаться ночи. Лежать на мокрой простыне противно, и я аккуратно переворачиваю матрас другой стороной.

Сил на это хватает. Рука тянется за круассаном, что принес муж. Мой любимый, с соленой карамелью. Что ж, будем надеяться, что к вечеру сил появится больше. У меня нет плана побега, и я не знаю, что буду делать ночью. Это первый день, который я провожу в бодрствовании. Мне не остается ничего иного, только следить за окружающим меня пространством и искать его слабые места.

Глава 42

Вечером медсестра приносит мне ужин.

Я делаю вид, что дремлю, а сама из-под прикрытых ресниц неотрывно слежу за ее действиями. Она запирает палату, оставляет ключ внутри двери, а поднос с ужином водружает на небольшой столик рядом с моей кроватью.

Открывает затянутое решеткой окно, и с улицы в палату врывается свежесть.

— Скоро будет гроза, не иначе. Такие тучи нависают с обеда, — делится со мной она.

— А я все думаю, отчего у меня болит голова? — понимающе протягиваю я.

Картофельное пюре и тефтели я ем сама, без посторонней помощи, чем не могу не радовать свою надзирательницу.

— Ну, вот, вы делаете успехи, — хватит меня она и достает из кармана белого халата ампулу и шприц. — Сейчас сделаю вам укол и будете хорошо спать до самого утра. Половины ампулы будет достаточно.

Мне в голову приходит дикая мысль. Она очень рискованная, но я решаю ее озвучить.

— А вы не могли бы ввести мне побольше успокоительного сегодня? — прошу медсестру. — Ко мне приходил муж. Мы с ним не ладим, и я разнервничалась. Он спал с моей матерью, представляете?

Она брезгливо качает головой.

— Надо же! А так, с виду и не скажешь. Такой красивый, элегантный мужчина. Джентльмен!

— Мудак он, а не джентльмен, — в сердцах цежу я.

Она сочувствующе вздыхает.

— Могу добавить ещё половину ампулы, это максимально допустимая дозировка. Но проспите до завтрашнего вечера.

— Отлично, меня устраивает такой расклад. А долго ждать эффекта?

— Пара минут — и отправитесь в царство снов.