Студент: Чужие Деньги (СИ) - "LikanTrop" - Страница 27

— Скажи, Слав, а ты не думал о смерти? Ну, я в смысле вообще. Какая она?

— Какая она? — Вопрос был ироничным, учитывая, что я уже умирал один раз. Вот только как таковой смерти я и не прочувствовал. Потому ответил искренне, но без упоминания своего прошлого опыта. — Знаешь, однажды мне приснился сон, будто я на каком-то праздновании. Там были разные люди — знакомые и те, кого я видел впервые. Молодые и не очень. Мы все веселились, выпивали, знакомились и мимолётно болтали друг с другом. И было так легко и…знаешь… по настоящему радостно.

— Думаешь, смерть — это как у викингов? Бесконечная пьянка? — хихикнула девушка.

— Пьянка — пошлое слово. Я бы скорее сказал — праздничное застолье. И не смерть, а рай. Рай — это бесконечное праздничное застолье с хорошими, приятными людьми. Где всем хорошо, весело и интересно. Может быть, это и не так. Но я хотел бы, чтобы оно так и было.

— Ты знаешь? — неожиданно серьёзно посмотрела на меня девушка. — Теперь я тоже хотела бы, чтобы это так и было. И чтобы на этом праздничном застолье был ты. — Алиса прижалась ко мне боком и заглянула в глаза с ожиданием.

— Буду, Алиса. Я непременно там буду, — кивнул я и поцеловал девушку.

Глава 12

2 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Какое-то время мы с Алисой пили вино и болтали о всяких глупостях, но довольно быстро нас обоих сморил сон. Сытная еда, секс, алкоголь, плюс свежий воздух — всё это сработало не хуже сильнодействующего снотворного.

Утро наступило ближе к десяти часам. Ни грамма похмелья, а вместо этого — сладкая истома в теле, перемешанная с жутким голодом.

— Интересно, а здесь есть где-то душ? — накинув на себя простыню, спросила девушка, оглядывая дом.

Душ, как оказалось, был только летним, и в связи с отсутствием на дворе лета являлся совершенно неприспособленным к употреблению.

— Вопрос номер два — как отсюда выбираться? — спросил уже я, почесав затылок. Ведь договорится с Макаром или Чижом на утро я не догадался.

Мы с Алисой быстро позавтракали остывшим мясом и закусками, и сейчас, уже одетые, выходили из дома, щурясь на солнышке, которое решило неожиданно порадовать народ на второй день зимы.

— А вон же та машинка! — ткнула девушка куда-то вперёд.

И точно. Вишнёвый «Мерседес» стоял неподалёку от Большого дома.

— Видимо, Чёрный приехал, — предположил я, взял девушку за руку, и мы двинули к дому.

— Ой! Детишки, доброго утречка! — встретила нас внутри довольная Анна Павловна в своём неизменном платке, повязанном поверх платья, дабы спину не продувало. Женщина улыбнулась нам и помахала ладонью.

Она как раз стояла возле стола, за которым сидел невозмутимый Макар в классическом, недорогом костюме. Видно было, что Анна Павловна только что налила шофёру свежего чаю в кружку.

— Чайку, может? — предложила она.

— Доброе утро, — Алиса тоже помахала женщине.

— О, Макар! Ты-то мне и нужен. Отвезешь Алису? — подошёл я и пожал руку мужчине.

— Так это… А Павел Семёнович? — озадаченно посмотрел он на меня снизу вверх.

— Он там, в зале. С мордой очередной болтает! — пояснила Анна Павловна.

А на мой вопросительный взгляд Макар добавил:

— С Федей они сидят. С напёрсточником.

— Так это ж отлично! — я довольно хлопнул в ладоши. — Давай, отвези Алису, а я с ними посижу, пообщаюсь. Пашу предупрежу об отлучке.

— Отвези меня, Макар! Пожааалуйста! Мне в дуууш ооочень надо! — Алиса сделала грустную, просящую моську. Макар фыркнул, но на ноги поднялся.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда я часикам к четырём к тебе заскочу, и съездим в центр в ресторан, пообедаем. Годится? — спросил я девушку, положив ладони ей на талию и притягивая к себе.

— Хорошо! — кивнула она и чмокнула в губы.

После чего помахала нам с Анной Павловной ладошкой и скрылась за дверью вслед за Макаром.

Повернувшись к местной хозяйке, я задорно подмигнул женщине и двинул ко входу в зальную комнату — которая, в том числе, служила здесь для игры в карты. К слову, о картах: что-то Децла не видать?

— Доброго утра честной компании! — постучал я в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл внутрь.

Две пары глаз устремились в мою сторону. Хотя с учётом косоглазия Чёрного — скорее две с половиной.

Паша сидел и пил чай с гостем — мужчиной лет за сорок, в какой-то не особенно презентабельной, поношенной, но чистой одежде, с золотым перстнем на пальце. Был он крупным и коротко стриженным, с лёгким налётом седины в волосах.

— Привет, Слава! — кивнул Чёрный и отпил чай.

А Федя ткнул в мою сторону пальцем и, повернувшись к Черному, уточнил:

— А это чего? Родственник твой, чтоль? Ага?

— Да, сын родной! — выдал я с иронией в голосе. — Папа меня прятал от всех и заставлял учиться в Америке, но вот разлука закончилась, и я вернулся назад!

Я присел за стол, пододвигая пустую чашку к кранику самовара.

— Слава это. Студент, — ответил Чёрный, он мою шутку проигнорировал, а гость просто не понял: — А это Федя. Погремуха — Жубан.

— По напёрсткам главный, понятно, — кивнул я, приподнялся на ногах, взял чайник с заваркой и щедро плеснул её из носика в кипяток.

Всё это время Жубан смотрел на меня напряжённо, играя желваками.

— Так это ты моего пацана уработал, ага, на рынке? — наконец задал вопрос Федя.

— Он, собственно, по этому вопросу и зашёл, — пояснил Чёрный.

— Да, Фёдор. Пришлось выполнить за тебя работу. Но я зла не держу, так что можно без извинений, — кивнул я гостю и как ни в чём не бывало отпил чаю под мрачным взглядом Жубана.

— Ты чо, пацан? Попутал, ага? Какую работу? Какие нахер извинения? — прорычал Жубан, едва сдерживаясь. Лежащие на столе ладони то и дело сжимались в кулаки и разжимались обратно.

— Твою работу, Федя, — спокойно ответил я, а потом повернул к нему лицо, заглянул в глаза и холодным тоном продолжил: — Твой гандон этот на ровном месте устроил гоп-стоп. Прямо у рынка, где мы работаем и вы, между прочим, тоже. Подозреваю, одним гоп-стопом дело бы не ограничилось и были бы еще. Хорошо, Люда оказалась моей соседкой, а не соседкой какого-нибудь мента. Взяли бы за жопу и его, и его корешков, а может, и тебе с Пашей геморроя бы досталось. Знаешь поговорку такую — не сри на стол, с которого кормишься?

Федя ничего не ответил, продолжая смотреть на меня недовольно. Но до него явно что-то начало доходить. Однако, видимо, из-за дурного характера признавать свою неправоту он не любил в принципе.

— Слава правильный расклад даёт. Послушай его, Федя, — кивнул одобрительно Чёрный и выпил чаю. — Ща с ментами после кипеша… хрен его знает, как повернётся. Добавишь проблем мне — я же с тебя и спрошу вдвое.

— А чо нельзя было сразу ко мне обратиться, ага? — продолжал упрямиться Федя. — Я бы своего пацана сам наказал.

Ты посмотри — хоть в малом, но он должен был оказаться прав. Не любил я таких людей. Упрямство — первый признак тупости. Так вроде Жеглов говорил?

— А если бы я у твоей близкой сумку отобрал и при всех на жопу её посадил — тоже не меня наказывать пошёл, а Чёрному бы жаловаться побежал? — задал я резонный вопрос, решив зайти на объяснение ситуации через очевидную аналогию.

— Чегооо? — снова набычился Федя. Желваки на его лице заходили особенно сильно, кровь ударила в лицо.

— Охолонь, Жубан! — резко ударил кулаком по столу Чёрный. Я даже удивился. — Ты ничо не попутал, фраер? У меня дома понты колотить? Тебе пацан в цвет расклады даёт, а ты быка включать вздумал? Ну так ты ща довключаешься — я кнут возьму и тебя быстро и с рынка, и с вокзала уберу к хренам! Мало думаешь, желающих вместо тебя напёрстки покрутить?

По мере своей эмоциональной речи Чёрный аж привстал из-за стола, оперевшись руками на столешницу, и не мигая смотрел на гостя красным от злобы здоровым глазом.