Студент: Чужие Деньги (СИ) - "LikanTrop" - Страница 1

«Студент: Чужие Деньги»

Пролог

Подходил пятый час вечера. Лобня уже тонула в сумерках, и крытый рынок горел желтыми окнами, как единственный теплый остров в океане сумрака слабо освещенного подмосковного городка. Чуть левее входа, в ряби мигающей лампочкой, крутили наперстки парни — быстро, весело, с приговорками. Рядом дымил чаем кооперативный ларек, а «Союзпечать» уже задвигала штору.

Кивнув «верхнему», что внимательно следил за игрой, на рынок зашли двое: один в не по погоде легком пальто и без шапки, а второй в куртке и «петушке» с надписью «Спорт». Оба парня были одеты в спортивные костюмы, шли легкой разнузданной походкой и с превосходством смотрели на окружающий люд, который, завидев их, старался немедленно исчезнуть с дороги явно опасных элементов.

— Так и чо мы сюда приперлись, не пойму? — спросил один из парней, поправляя съезжающую на глаза шапку.

— Если бы не дрых всю дорогу, знал бы! Бабок надо у Арменчика забрать. Это тот носатый, что четыре мясные точки держит, — объяснил ему короткостриженый.

— Не вкурю чёт. Рынок же под Тяпой? Или в натуре ты не марасил, что Митяй вчера вечером на него наехал и рынок отжал?

— В натуре — кум в прокуратуре! — заржал короткостриженый. — Ну ты, Куча, даешь. Вчера опять массу топил? Сколько дрыхнуть можно? Мы с Митяем Москву под себя подгребем, а ты тут, у себя в хруще, все проспишь нахер.

— У меня осенью всегда так. В натуре рубит не по-детски, — шмыгнул носом парень в «петушке».

— Витаминов не хватает. Пивка бы дернул — и нормалек.

В нос ударил запах сырого мяса. Парни заприметили черноволосого кавказского вида торговца в вязаной шапочке за прилавком и двинули к нему.

— Нормально короче все. Утром Арменчика на пять штук нагрузили — ща заплатит. А потом и других острижем как овец, бля.

— А-а-а, Шурик… Очэнь рад вас видэть! — разулыбался подошедшим спортсменам субтильный армянин. Глаза его нервно задергались из стороны в сторону, впрочем, парни этого не замечали.

— Леша я! А кличут не Шуриком, а Шурой, — пояснил парень раздраженно, поморщившись. — Бабки приготовил?

— Да, канешна-канешна! — быстро закивал головой мужчина, нырнул под прилавок и достал замотанные в оберточную коричневую бумагу деньги. — Тут все. Как договаривалися.

— И мяса пару кило давай заверни. Пацанам пожрать. Только не кости одни! — распорядился Шура, засунув сверток с деньгами в карман пальто. Дождавшись, пока кавказец сбегает к богатырских размеров мяснику и выполнит их то ли просьбу, а скорее приказ, взял пакет со свертком мяса в руки и кивнул Куче: мол, идем за мной.

Стоило парням отвернуться от прилавка, Арменчик снял шапку, покосился куда-то вбок и осторожно помахал туда головным убором. От стены рынка отделилось две фигуры и пошли за спортсменами.

— Ну чо, видал? Мы теперь в натуре в порЯде. Скоро всю Лобню под себя нагнем! — поднял вверх пакет и помахал им перед лицом товарища Шура. Тот одобрительно хмыкнул, и молодые рэкетиры вышли из дверей рынка.

— Ну здравствуй, Леша Шурыгин! Допрыгался. Капитан Иволгин, узнал поди? — стоило парням оказаться на свежем воздухе, как они уперлись в тройку крепких мужчин. Один из них, мент из соседнего с Шурой дома, достал удостоверение и ткнул им в лицо Шурыгину. — А я ведь тебя предупреждал. Пройдемте?

— Куда? — ошарашенно посмотрел Куча на милиционеров. Пусть те были в штатском, но в подлинности удостоверения спортсмены не сомневались. Шура было обернулся и дернулся в сторону рынка, но оттуда вышло еще пара мужчин с хмурыми лицами, один из которых покачал головой и сказал:

— Не советую.

— Ну чо Куча? По ходу скоро ты нормально так отоспишься, — злобно сплюнул на землю Шура.

— Руки за спину заводим. И пошли, ребятки, к машине. Там уже понятые замерзли вас ждать. Будем осуществлять выемку денежных средств. — распорядился капитан, наручники защелкнулись на запястьях, и процессия двинулась к желто-синему РАФ-2203 с задернутыми шторками.

Глава 1

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Подшибякин Александр Александрович

Со двора дачи к серому ноябрьскому небу тянулся дымок, разнося по округе приятный запах жареного мяса. Хозяйство полковника Милютина было скромным, на сторонний взгляд — без особого шика: двухэтажный кирпичный дом, обшитый вагонкой, с резными наличниками и высокой шиферной крышей. Крыльцо покрашено свежей зелёной краской, но у нижней ступеньки она уже облупилась — наследие осенних дождей. За домом — небольшой ухоженный участок: несколько яблонь с голыми мокрыми ветками, кусты смородины, присыпанные первым рыхлым снегом, и крепкая баня из бруса, почерневшая от времени, но всё ещё надёжная.

Во дворе, у застеклённой веранды, возле мангала хлопотал молодой парень в джинсах, кофте и наброшенной на плечи телогрейке, пока двое мужчин солидного возраста и веса, в самом расцвете сил, внимательно наблюдали за его работой и курили.

— Ладно, Саныч. Пойдём в тепло, что ли? А то подмерзаю что-то, — наконец поднялся по ступенькам на крыльцо полковник Милютин, затушил бычок в банке, используемой вместо пепельницы, и вошёл внутрь веранды. Прокурор Подшибякин, громко топая, внёс своё грузное тело следом.

— Пап, я тут вам настрогала салатиков и закуски нарезала! Мы с Сашей, наверное, поедем? — застенчиво улыбнулась мужчинам молодая красивая девушка в симпатичном импортном платье, стоявшая у стола с тряпкой в руках.

— Конечно, Анютка! Сейчас Сашка дожарит мясо — и забирай своего суженого, и езжайте домой! — кивнул Милютин, садясь с товарищем за широкий стол, накрытый клеёнкой и уставленный всевозможными тарелками с яствами. Пальцы сами потянулись к бутылке коньяка.

— Красивая Анютка у тебя! — проследил взглядом за фигурой выходившей с веранды девушки прокурор.

— Да! Ещё недавно, между прочим, пешком под стол ходила, а уже семья! — кивнул Милютин, разливая по рюмкам коричневую жидкость. — Ну что? Приехал ко мне лично рассказать?

— Знаешь уже? — настороженно и с нотками грусти во взгляде посмотрел на товарища прокурор.

— Звонили, — кивнул Милютин, тяжело вздохнул и, чокнувшись рюмкой о рюмку собеседника, выпил.

— Ну а с другой стороны, Миша, тебе полтос уже. Деньги есть. Самое время о здоровье подумать, а там и о внуках, — попытался приободрить товарища прокурор, подхватил с тарелки кусок сервелата и отправил в рот.

— Саня, давай без этих твоих… красивостей, — исподлобья посмотрел на собеседника полкан. — Это на бумаге я на пенсию выхожу. А на деле ты мной свою жопу прикрыл. Говори уж как есть! — Милютин пристально посмотрел на товарища. Тот лишь вздохнул и развёл массивные руки в стороны:

— А что делать-то было? Самому в петлю прыгать? Хомякову нужен был чей-то скальп! Нет, ты скажи — пускай бы он копать начал? И нас обоих бы тогда… — Подшибякин сжал крупный кулак и потряс у носа Милютина. — А так ты после Нового года на пенсию. Человеку из Москвы тёплое местечко под дальнейший рост — и всё! Гладенько! С чистого листа!

— Не-е-ет… Это у тебя, между прочим, всё гладенько… — полковник не договорил. На веранду зашёл парень с небольшим тазиком мяса и поставил на стол. Мужчины взялись за ножи и вилки и накидали себе в тарелки истекающих соком и исходящих паром кусков свинины.

Утолив первый голод, они и не заметили, как дочь Милютина с зятем распрощались и уехали, а прокурор с пока ещё начальником ОВД остались одни.

— Короче, знай, Саша: на тебя я зла не держу, — утолив первый голод и разлив новую порцию коньяка по рюмкам, снова заговорил полковник. — Виноват в случившемся Хромой. Вот он пускай и расплачивается.

— О чём ты? — прищурившись, настороженно посмотрел на товарища прокурор.