Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 66

— Господин Морн? — стражник шагнул в мою сторону. — Нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Кому это «нам»? — спросил я.

Десятник расправил плечи и выпрямился, что, видимо, должно было придать ему официальности, но в основном придало сходства с петухом, который готовится прокукарекать.

— Городская стража Сечи. Десятник Харитонов, — он сделал паузу, давая мне время проникнуться важностью момента, после чего достал из-за пояса писчую доску и огрызок грифеля. — Стало быть, ситуация следующая. Мы получили донесения о значительных разрушениях и предположительном применении боевой магии на территории Нижнего города. Склад числится за ватагой атамана Турова, и у нас, стало быть, есть основания полагать, что здесь произошло столкновение с применением боевых заклинаний, повлёкшее разрушение конструкций и возможные жертвы среди гражданского населения.

Он скосил глаза на залатанную парусиной крышу, на обломки, видневшиеся через распахнутую дверь, и снова уставился на меня.

— По показаниям свидетелей, вас видели входящим в склад незадолго до начала, стало быть, разрушений. Так что мне нужно вас опросить как очевидца. Имя, род занятий, цель визита к атаману Турову и что именно вы, стало быть, видели своими глазами.

А вот это было неожиданно…

Дело в том, что в Сечи драки со сносом стен случались через день, а какая-нибудь поножовщина и вовсе считалась разновидностью вечернего досуга. Конечно, если ватага шла на ватагу, стража вмешивалась, потому что такие вещи имели свойство быстро перерастать в маленькую войну, но мелкие стычки, разбитые морды и даже пара трупов в подворотне проходили по категории «местный колорит» и никого особо не волновали.

За всё время, что я провёл в этом городе, городская стража не проявила к подобным вещам ни малейшего интереса, предпочитая узнавать о происшествиях постфактум, когда тела уже убрали, кровь замыли, а виновные давно разошлись по другим кабакам.

А тут вдруг целый отряд. Четверо при полной выкладке, десятник с писчей доской и допрос по всей форме, будто на складе обнаружили труп имперского посла, а не пару сломанных балок. Либо кто-то в комендатуре внезапно проникся чувством служебного долга, что само по себе звучало как плохая шутка, либо, что куда вероятнее, кто-то конкретный решил воспользоваться моментом и натравить стражу на Турова, пока атаман занят умирающим братом и не может огрызнуться в полную силу.

И десятник Харитонов, судя по его деловитости, прекрасно понимал, чей заказ отрабатывает, но ему было всё равно, потому что приказ есть приказ, а жалованье само себя не заработает.

Впрочем, стража была только частью проблемы. Совсем скоро по городу разнесётся весть о гибели Златы, и если к тому моменту у нас с Туровым не будет общей версии событий, моё имя начнут полоскать на каждом углу.

Столичный аристократ, склад Турова, разрушения, труп студентки Академии под завалом, — из такого набора ингредиентов Сечь сварит историю, от которой не отмоешься и за год. Значит, нужно было решить три вещи: отшить стражу, договориться с Кондратом и по-человечески разобраться с телом Златы, потому что, какой бы идиоткой она ни была при жизни, у неё наверняка остались родственники, и оставлять это без внимания я не собирался.

Но сначала надо разобраться с десятником.

— Ничего подобного, — сказал я с таким спокойствием, что десятник замолк на полуслове, а грифель замер над доской. — Никакого применения боевой магии здесь не было, и никакого столкновения тоже. Мой алхимик проводила серию экспериментов с летучими компонентами, и один из реагентов оказался… кхм… слегка нестабильным. Небольшой хлопок, немного дыма, пара треснувших балок. Выглядит страшнее, чем было на самом деле, и никто не пострадал. А склад атамана Турова я посещаю по личному приглашению, так что если кого-то в городской страже это беспокоит, то это… — я сделал вид, что призадумался, подбирая слова, — … не ваше дело.

Десятник молча обвёл взглядом крышу, которой не хватало примерно трети, оплавленный лёд на полу, обугленные балки у стен, после чего посмотрел на меня с тяжёлой задумчивостью.

— Небольшой, стало быть, хлопок, — медленно произнёс он.

— Именно. Мой алхимик очень талантлива и порой немного увлекается. Но не беспокойтесь, я уже провёл с ней воспитательную беседу, и обещаю, что подобного больше не повторится. Можете занести это в рапорт.

Харитонов перестал постукивать грифелем. Он и до нашего разговора прекрасно знал, с кем имеет дело, потому что свидетели наверняка назвали моё имя вместе со всем остальным, но одно дело знать, что на складе Турова был какой-то столичный аристократ, и совсем другое — стоять перед этим аристократом и слушать, как он спокойно, без тени нервозности, объясняет тебе, что ничего не произошло.

— А свидетели, стало быть, утверждают, что слышали крики, — десятник предпринял последнюю попытку. — И звуки, похожие на боевые заклинания.

— Свидетели в Сечи слышат боевые заклинания каждый раз, когда у соседа падает горшок. У моего алхимика громкий голос, да, а реагенты при смешивании издают характерный свист. Могу продемонстрировать, если хочешь, правда, придётся отойти подальше от склада, потому что, как я уже сказал, компоненты нестабильные.

Десятник не хотел демонстрации. Десятник хотел закрыть дело и уйти, и я видел это так же ясно, как собственные руки, потому что дар показывал его эмоциональное состояние с хирургической точностью: семьдесят процентов желания оказаться где-нибудь в другом месте, двадцать процентов служебного долга и десять процентов раздражения, которое стремительно сдавалось под натиском первых семидесяти.

— Мне, стало быть, нужно будет составить рапорт, — капитулировал он.

— Разумеется. Если понадобятся подробности, обращайтесь, мы никуда не торопимся.

Харитонов посмотрел на Марека, который за всё время разговора не произнёс ни слова, но стоял так, что между мной и десятником оставалось ровно столько пространства, сколько Марек считал допустимым, и ни сантиметром больше. Потом посмотрел на ходоков Турова у входа, потом на разгромленный склад, потом убрал писчую доску за пояс.

— На данный момент, стало быть, достаточно, — сказал он. — Если возникнут вопросы, мы знаем, где вас найти.

— Всегда рад помочь городской страже, — сказал я.

Стражники ушли, люди Турова вернулись на своё место у входа, а мы прошли внутрь. К этому моменту обломки балок сдвинули к стенам, щепки смели в кучи, ходоки у дальней стены негромко переговаривались между собой и при нашем появлении разговор не оборвали, только один из них, коренастый конвоир Сизого, проследил за мной взглядом от двери до каморки Фрола и чуть сдвинулся, освобождая проход.

Лекарь ждал у лавки Фрола в той же позе, в которой я его оставил три часа назад, и, судя по всему, не вставал со стула ни разу. Учитывая, что Туров стоял за его спиной и не сводил глаз с брата, можно было понять причину его усердия.

— Показатели стабильные, — доложил лекарь, поднявшись со стула, стоило мне подойти. — Дыхание ровное, пульс замедлен, но устойчив. Паразит в спячке, активности не проявляет.

— Хорошо.

Я поставил бутыль на столик рядом с лавкой и повернулся к лекарю.

— Слушай внимательно, потому что сейчас важно сделать все в точности, как я говорю.

Лекарь выпрямился на стуле, потянулся к сумке и достал оттуда тонкий костяной стилус и плоский кусок бумаги.

— Можно? — он кивнул на бересту. — Я лучше запишу, чтобы ничего не перепутать.

— Записывай, — кивнул я. — Значит так, зелье нужно ввести перорально, медленно, маленькими глотками. Не вливай всё разом, иначе маковая основа ударит по каналам слишком резко, и вместо того чтобы выманить паразита, мы его разозлим. Первый глоток, пауза тридцать секунд. Второй глоток, пауза минута. Третий, пауза полторы минуты. С каждым глотком паузы удлиняются, потому что провокант должен успеть добраться до ядра и начать пульсировать, прежде чем ты дашь следующую порцию. Когда зелье дойдёт до ядра, ты это почувствуешь: пульс немного ускорится. Не пугайся, это нормально. Это провокант работает, имитируя энергетический выброс.