Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 43

Несколько секунд ничего не происходило, а потом щёлкнул засов, и дверь открылась ровно настолько, чтобы в проёме появилось бледное лицо с тенями под глазами и фиолетовым взглядом, в котором ещё плескались остатки вчерашней бури.

Серафима смотрела на меня, прощупывая, оценивая и выискивая подвох. Но, похоже, никак его не находила.

— Заходи, — бросила она коротко, развернулась и ушла вглубь комнаты, оставив дверь открытой.

Я переступил порог и замер, потому что всё, что я увидел внутри, не имело ничего общего с тем, что я ожидал от Ледяной Озёровой.

Озёровы — род небедный, но Серафима, насколько я знал, принципиально не брала у семьи ни монеты с тех пор, как оказалась в Сечи. Так что я ожидал аскетичной чистоты: скромная мебель, пустые стены, минимум вещей, и во всём этом — упрямая гордость девушки, которая скорее будет спать на голых досках, чем попросит помощи у кого бы то ни было.

Но вместо этого я оказался посреди комнаты девочки-подростка, которая вкладывала всё своё нерастраченное самовыражение в единственное место, где можно было быть самой собой.

На узкой кровати громоздилась гора подушек, штуки четыре, не меньше, разных размеров, в чехлах от белого до нежно-голубого. Поверх одеяла был небрежно брошен вязаный плед, явно не из академских, а привезённый из дома или купленный на рынке, тёплый и пушистый, из тех, в которые заворачиваются холодными вечерами с чашкой чего-нибудь горячего. У изголовья стоял крохотный столик, заставленный баночками и флаконами, назначение которых я мог только угадывать, но общий смысл был понятен: кремы, мази, притирания и прочая девичья алхимия.

На стене над кроватью висело небольшое зеркало в простой деревянной раме, а рядом, на вбитом в камень гвозде, покачивалась тонкая серебряная цепочка с кулоном в форме снежинки. На подоконнике в глиняном горшке доживало своё какое-то растение, бледное, вытянувшееся от недостатка света, но упрямо живое.

А рядом с ним лежала раскрытая книга страницами вниз, будто хозяйка отвлеклась на середине главы и собиралась вернуться. Я машинально скользнул взглядом по обложке и прочитал: «Пленница Тёмного Лорда. Книга третья. Запретные покои». Под названием красовался мускулистый мужчина в распахнутом камзоле, который прижимал к стене симпатичную девицу с выражением лица, которое не оставляло сомнений в его намерениях.

Книгопечатание в Империи появилось сравнительно недавно, когда какой-то ушлый маг додумался приспособить копировальные заклинания под тиражирование текстов. Специалистов, способных на такую работу, было от силы пара дюжин на всю страну, и стоили их услуги соответственно.

Казалось бы, в таких условиях «печатать» должны были исключительно трактаты по магии, военные наставления и своды законов. Но нет. Любовные романы вырвались в местные бестселлеры с такой скоростью, будто на них наложили ускоряющее заклятие, и я точно знал это не из праздного любопытства, а потому что однажды имел несчастье провести полдня в лавке Надежды, где та в течение нескольких часов восторгалась похожей книгой, пересказывая мне ключевые сцены с такими подробностями, что я до сих пор не мог без содрогания слышать слово «нефритовый стержень».

Так… что там у нас. Книга третья. То есть первые две Серафима уже осилила. Я на мгновение представил, как Ледяная Озёрова, гроза Академии, криомант ранга В, по вечерам заворачивается в свой пушистый плед с чашкой чая и читает про запретные покои Тёмного Лорда, и мне стоило огромных усилий сохранить невозмутимое лицо.

У противоположной стены стоял сундук, на крышке которого аккуратной стопкой были сложены мантии, а сверху пристроилась пара мягких домашних туфель, вышитых синими цветами. Под стулом обнаружились сапоги, начищенные до блеска, в котором отражалось всё отчаяние хозяйки, которая даже посреди Сечи не могла позволить себе ходить в грязной обуви.

Девочка, которая три года строила вокруг себя крепость из страха и льда, за закрытой дверью жила в гнёздышке из подушек и цветочных туфель. Где-то во вселенной очень смеялся тот, кто это придумал.

Я перевёл взгляд на Серафиму. Она стояла у окна, скрестив руки, и по её лицу было видно, что каждая секунда моего пребывания рядом с её подушками, туфлями и «Запретными покоями» обходится мне всё дороже.

— Что? — спросила она с вызовом.

— Ничего. Просто немного не ожидал, что твоя комната вот… такая.

Серафима побледнела, потом порозовела, потом снова побледнела, и вся эта смена красок на её лице заняла примерно полторы секунды. Было видно, что внутри неё идёт жестокая борьба между желанием заморозить меня на месте и необходимостью признать, что крыть ей нечем.

— Я девочка, в конце концов, — буркнула она. — А книгу Надежда посоветовала почитать, если тебе интересно.

— Вот почему-то ни капли не удивлён.

Серафима закатила глаза.

— Ты пришёл обсуждать мои книги или говорить про Сизого?

— Говорить про Сизого.

— Ну и? Что опять натворил этот пернатый идиот?

Я позволил ей сменить тему, а информацию про «Запретные покои» я уже надёжно сохранил в памяти для будущего использования.

— Ему прислали метку смерти, — я прислонился к стене рядом с дверью, засунув руки в карманы. — Красный череп на чёрной нашивке. Отправитель, скорее всего, некто Туров, бывший атаман одной из ватаг. Ранг А, серьезный боевой опыт, и репутация человека, который не разбрасывается угрозами в пустую. Я планировал разобраться с этой проблемой сегодня вечером, но Сизый, видимо, решил, что ждать скучно, и отправился решать вопрос тем единственным способом, который знает.

— То есть битой…

— Примерно так.

Я видел, как взгляд Серафимы постепенно меняется. Растерянность и остатки вчерашней боли никуда не делись, но при этом отодвинулись куда-то на задний план, потому что впереди появилось кое-что поважнее: конкретная задача и конкретная причина собраться. Для Серафимы это было лучше любого лекарства.

— Почему ты зовёшь именно меня? — спросила она. — Есть же Марек. Думаю, бывший капитан гвардии рода Морнов без труда расправится с каким-то там бывшим ходоком.

— Марек может и справится, — я кивнул, потому что это была чистая правда. — Но он в первую очередь рукопашник, а против мага ранга А мне нужен другой маг. К тому же твоё Эхо Магии позволяет отражать чужие способности, а значит, чем сильнее противник, тем опаснее ты для него становишься. Против ходока ранга А это может оказаться решающим козырем. Так что да, Серафима, при всём том, что вчера было, при всех проблемах с контролем, мне нужна именно ты.

Она стояла неподвижно, только пальцы, сжимавшие собственные предплечья, чуть побелели от давления. Я продолжил, ровно и спокойно, потому что то, что я собирался сказать дальше, было важнее всего остального.

— Вчера ты сорвалась, — сказал я. — Это факт, и мы оба это знаем.

Серафима резко дёрнула подбородком, но взгляда не отвела.

— Но ты сорвалась не потому, что слабая или неуправляемая. Ты сорвалась, потому что решила, что мне грозит опасность, и действовала так, как подсказывал инстинкт. Криво, опасно, без оглядки на последствия, но всё-таки из преданности. А за преданность я не наказываю, Сима. Никогда. Потому что верных людей в этом мире куда меньше, чем сильных, и разбрасываться ими может только последний дурак.

Что-то в её лице дрогнуло.

— Но вот способ, которым ты это сделала, это другой разговор. Ты решила за меня, Сима. Решила, что я не справлюсь, и взяла всё в свои руки. А мои проблемы — это в первую очередь мои. И если какая-то из них ещё не решена, значит, так нужно. Просто доверяй мне. А я буду доверять тебе.

Серафима молчала, глядя на меня в упор.

— И ещё кое-что, Сима. Я пришёл к тебе не потому, что у меня не осталось других вариантов. Я пришёл, потому что хочу, чтобы рядом со мной был человек, который мне близок и которому я полностью доверяю. Вчерашнее моего отношения к тебе ни капли не изменило.

Она выдохнула, расправила плечи и посмотрела на меня уже другим взглядом.