Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Орлов Сергей - Страница 21

Удар. Импульс дошёл до запястья и рассеялся перед костяшками. Уже ближе.

Он сказал, что пришёл не разговаривать, а провести демонстрацию. Но при этом говорил долго, давал советы, предупреждал про Императора, а люди, которым действительно не о чем с тобой разговаривать, обычно так себя не ведут.

Если бы дело было только в демонстрации силы, хватило бы нескольких секунд: щёлкнул пальцами, вырубил Марека, ушёл. Всё, сообщение доставлено. Но он остался, и остался надолго, а значит, ему было важно не просто показать, что он может меня раздавить, а направить меня в определённую сторону.

Вопрос только куда и зачем.

Удар. Импульс прошёл чище, кулак чуть уплотнился на мгновение, но столб этого, похоже, даже не заметил. Зараза.

Среди прочего он предупредил про Императора. Причём не общими словами вроде «будь осторожен», а вполне конкретно: жди гостей, будут предлагать сладкие пряники, не соглашайся.

И вот тут становилось по-настоящему интересно. В добрые намерения этого человека я не верил ни на грош, так что оставался вопрос: зачем ему тратить время на предупреждения о пряниках Императора?

У меня было два варианта. Либо он враг Императора и хочет лишить его потенциального оружия, просто из принципа «что плохо для врага, хорошо для меня». Либо сам метит на роль кукловода и не хочет, чтобы кто-то перехватил нитки раньше него.

Впрочем, как ни крути, вывод получался один: он хочет, чтобы я остался свободной фигурой на доске. Не привязанной к трону, не купленной пряниками и не встроенной в чужую игру.

Дождь усилился, капли стали крупнее, тяжелее, били по плечам так, что кожа горела. Я вытер лицо тыльной стороной ладони, размазав по щеке воду с кровью из содранных костяшек, и ударил снова.

И последнее. Фраза, которую он небрежно бросил уже уходя в своё странное подобие портала.

«Не зря же я сделал всё, чтобы ты оказался именно в этом месте».

Вот это не давало покоя по-настоящему. Его сила меня не пугала, потому что за две жизни я твёрдо усвоил одну простую истину: всегда найдётся кто-то сильнее и злее тебя. С этим можно жить, к этому можно приспособиться. Но одно дело, когда тебя бьёт кто-то сильнее, и совсем другое, когда выясняется, что тебя двигали по доске задолго до того, как ты вообще узнал, что играешь.

Если он сказал правду, то моя ссылка в Сечь была не только решением отца. Кто-то подтолкнул события, кто-то расставил фигуры так, чтобы Родион Морн, маг ранга А, глава великого дома, принял ровно то решение, которое от него ждали. Отец всю жизнь считал себя кукловодом, а на деле дёргался на чужих нитках и даже этого не замечал.

В другой ситуации я бы оценил иронию, потому что человек, заказавший убийство собственного сына ради контроля над семьёй, сам оказался марионеткой. Красиво. Но наслаждаться этой красотой мешало одно обстоятельство: если отец кукла, то и я тоже. Просто фигура, которую переставили на нужную клетку, только с тем отличием, что я хотя бы знаю, что меня двигают.

Удар. На этот раз импульс прошёл от ядра до кулака чисто, одной ровной линией, маленький и слабый, на уровне чихания по сравнению с настоящим усилением, но он прошёл целиком, и столб впервые вздрогнул. Едва заметно, на какой-нибудь миллиметр, но дождевая капля, висевшая на щепке, сорвалась и полетела вниз, а для меня это было лучше любого подтверждения.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

Ладно. Пора было собрать всё вместе. Он не враг, потому что враг бы убил и не стал тратить время на разговоры. И не союзник, потому что союзник не вырубает твоих людей ради демонстрации собственного могущества.

Скорее всего, инвестор, который вложил ресурсы, чтобы я оказался в Сечи, а вчера пришёл проверить, окупаются ли его вложения. Советы, которые он давал, защищали не меня, а его инвестицию: оставайся свободным, не давай себя купить. Свободным от всех, кроме него самого.

Самое паршивое во всём этом было даже не то, что меня втянули в чужую игру. Втянули и втянули, не впервой. Самое паршивое, что я не знал правил этой игры, не видел доску и не мог даже прикинуть, сколько фигур на ней стоит и кто ими двигает. А игру вслепую я всегда предпочитал оставлять своим противникам.

Но ничего, правила можно выучить, доску рано или поздно увидеть. А пешка, если хватит упрямства добраться до конца доски, становится ферзём. Нужно только не дать себя сожрать по дороге.

Дождь продолжал лупить по площадке, столб стоял мокрый, с еле заметной вмятиной от моего последнего удара, а у меня в голове наконец сложилось если не решение, то хотя бы направление.

Торопиться было некуда, спешка вообще редко помогает делу. Так что главная задача сейчас не изменилась: стать сильнее, вырастить команду, набрать вес. Но параллельно можно аккуратно прощупать почву, задать нужные вопросы нужным людям, потянуть за пару ниточек и посмотреть, что шевельнётся на другом конце. Для начала этого хватит.

— Доброе утро, наследник.

Я обернулся. Марек стоял у входа на площадку, и выглядел он так, как выглядит человек, которого вчера вырубили щелчком пальцев, а потом он полночи не спал, пытаясь как-то смириться с этим фактом. Глаза красные от бессонницы, лицо окаменевшее, а рука лежала на рукояти меча не по привычке, а потому что отпустить её сейчас было выше его сил.

— Как голова? — спросил я.

— Работает, уже хорошо, — буркнул он. — Хуже было только после того боя, когда мне на голову упала лошадь.

— Целая лошадь?

— Нет, только половина. Вторую отнесло взрывом в другую сторону.

Я не стал уточнять подробности, потому что Мареку сейчас было явно не до лошадиных историй. Капитан подошёл ближе и по привычке осмотрел столб, потом мои содранные руки, но все эти знакомые движения были только ширмой, за которой шла совсем другая работа. Его сейчас не столб заботил и точно не мои раны. Марек просто собирался с духом, чтобы сказать что-то важное.

— Я тут думал всю ночь, — выдавил он наконец. — Тот, кто приходил… он маг, но не в привычном смысле этого слова. Обычные маги готовятся, делают жесты, ждут активации печати, тратят время на подготовку. А этот даже не напрягся, наследник. Просто щёлкнул пальцами, и меня выключило. Я не видел ни свечения, ни печати, ни единого намёка на применение способностей. Так что либо это дар, о котором я никогда не слышал, либо что-то из области запретной магии.

— Думаешь, он ранга S?

Марек покачал головой.

— Я видел магов ранга S, наследник. Генерал Волков, покойный герцог Черниговский… Они давили серьёзно, когда хотели, но от них хотя бы можно было закрыться, хотя бы на секунду. Ты чувствовал силу, понимал, откуда она идёт, мог хотя бы попытаться устоять. А тут… — он сжал кулаки. — Тут я даже не понял, что произошло. Просто стоял, а потом уже лежал, и между этими двумя моментами прошло буквально мгновение.

— Зато мы оба живы, — сказал я. — А это значит, что убивать он не собирался. Ему от меня что-то нужно, и пока он это не получил, мы ему нужны целыми.

Марек переварил это молча, глядя куда-то мимо меня. Дождь барабанил по его плечам, стекал по бороде, капал с кончика носа, но он этого не замечал. Я видел, что его грызёт совсем другое, не ночной гость и не его сила, а что-то более личное, и ждал, пока он сам доберётся до сути.

— Наследник, — сказал он наконец, и голос стал тише, а для Марека говорить тихо было всё равно что для обычного человека кричать, столько же усилий. — Защищать вас — это моя единственная работа. И я не продержался даже секунды. Он смахнул меня, как крошку со стола, даже не посмотрев в мою сторону. И если он придёт снова…

— Марек. Остановись.

Он замолчал.

Я подошёл к нему вплотную и посмотрел в глаза. Красные от бессонницы, злые, с тёмными кругами. Двадцать лет безупречной службы, ни одного провала, ни одного упрёка, и вот за одну ночь всё это рассыпалось, потому что какое-то существо щёлкнуло пальцами, и лучший боец, которого я знал, оказался на нокауте.

— Марек, у меня нет человека надёжнее тебя, и ты это знаешь не хуже меня. А то, что вчера произошло, не делает тебя слабым, потому что нельзя проиграть бой тому, кто играет вообще не по нашим правилам. Это всё равно что винить себя за то, что не остановил грозу голыми руками. Так что хватит себя жрать, потому что мне нужен капитан с ясной головой, а не человек, который всю ночь ищет в себе вину за то, в чём виноватых нет. Тебе ясно?