Дважды одарённый. Том IX (СИ) - Тарс Элиан - Страница 16

Эпштейны так ни с кем и не встретились из представителей великого князя — лишь несколько раз беседовали по телефону с разными людьми. Однако этого хватило, чтобы «временно» решить проблему с банковскими переводами.

Но представитель великого князя крымский боярин Джон Уитклифф настоятельно рекомендовал дождаться аудиенции с ним, ссылаясь на то, что великий князь пока занят и ещё не составил своё «несомненно щедрое» предложение для баронского рода Эпштейнов.

Что за предложение, и отец, и сын Эпштейны не знали.

Но догадывались.

Ведь проблемы в великом княжестве начались после того, как «неизвестные» похитили в речном порту Москвы партию косметики, которая должна была идти в Османскую Империю. Разумеется, если бы дело было только в кремах, тенях и помадах, с турками можно было бы договориться…

Но косметика лишь служила прикрытием для настоящего товара — регулирующих пилюль.

В итоге Османы не получили свой заказ и очень обиделись.

А от обиженных турок добра явно ждать не стоит. Эпштейны тогда были заняты другими хлопотами — подготовкой к войне, расследованием нападений на склады…

И быстро решить вопрос с турками не успели.

А вот кто успел, так это представители великого князя Романова-Крымского. Ведь именно транзитом через Крым регулирующие пилюли поставлялись в Турцию.

Таким образом, Эпштейны оказались в долгу перед великим князем. А тот, в свою очередь, решил показать, что недоволен тем, что ему пришлось решать чужие проблемы — тем самым легко и непринуждённо удвоив долг.

Теперь Эпштейны должны были ему и за решение проблемы, и за беспокойство — моральный ущерб.

Ситуация неприятная.

Но, например, жёны обоих старших членов рода Эпштейнов в глубине души были рады ей — ведь так семья может держаться подальше от боевых действий.

И всё же, «держаться подальше» не значит не участвовать. Прямо сейчас Барон Яков Соломонович Эпштейн и его сын Самуил Яковлевич, сидя в переговорном зале виллы, в прямом эфире следили за происходящим в Угличе.

И то, что происходило на экране, им совсем не нравилось.

Граф Владислав Александрович Резанов — бывший «Первый Меч Империи», которого некоторые даже прозвали «Сломанный Меч» и давно списали со счетов — поднял клинок к небу.

Пространство вокруг засияло — закружился ветер, в котором блестели металлические звёзды, во все стороны повалил пар, который возможен лишь при сочетании стихий огня и воды.

— Три стихии… — сокрушённо пробормотал Самуил Яковлевич. — Он Архимаг!

— Дважды одарённый Архимаг с мощным Родовым Даром, да ещё и, похоже, полный сил, — хмуро произнёс его отец, не отрывая взгляда от экрана. — А ведь ещё недавно некоторые считали его мёртвым…

Он обречённо покачал головой, понимая весь ужас ситуации.

С давних пор известно, что чем сильнее одарённый, тем он… более хрупкий. Да, как бы парадоксально это ни звучало, устойчивость энергетической системы во многом зависит от устойчивости психики. Если совсем утрированно — когда сильный одарённый теряет волю к жизни, его же мощный Источник начинает разрушать его тело.

Случаи, когда могучие Архимаги ломались из-за потерь близких или тяжёлого поражения в войне — не редки.

Но и не часты. Потому что обратная сторона этого правила гласит, что человек со слабой волей просто не дойдёт до высокого ранга — ему не хватит упорства.

А между тем на экране происходили ещё более ужасные вещи. Основной ударный отряд рати Эпштейнов оказался внутри горячего тумана. Было видно, что заклинание ещё только набирает силу, но бойцы уже корчились от боли.

А затем в тумане затрещали молнии.

Молнии били в ратников, и внутри каждой из них было по металлическому копью.

В мгновение ока большая часть защитников новейшей алхимической лаборатории Эпштейнов была уничтожена.

Затем граф Резанов взмахнул рукой, развеяв заклинание.

Несколько секунд он смотрел перед собой, а после резко опустил меч, дав знак уже своим бойцам атаковать.

— Вот это мощь… — обречённо прошептал Самуил Яковлевич. — Мы потеряли Углич.

Его отец скрипнул зубами и прорычал:

— Отобьём! Как только подпишем союзный договор и заключим контракт с наёмниками, всё будет иначе!

— Но Архимаг, отец…

— И что? — рыкнул барон Эпштейн. — Они тоже не бессмертны. И против них есть тактики. К тому же…

Он не сдержался и хмыкнул.

Самуил Яковлевич, глядя на отца, взял себя в руки, на пару секунд задумался, а затем медленно кивнул.

— Да… странно, что с такой силой граф Резанов отступил в прошлый раз. Может быть, всё-таки есть у него проблемы со здоровьем?

— Вот и я о том же, — выдохнул Эпштейн-старший и откинулся на спинку кресла.

Мужчина глянул на экран и поморщился — смотреть на поражение ратников рода ему совершенно не хотелось.

— Вели отступать, — хмуро произнёс он. — Пусть уничтожат всё… лишнее, если не смогут забрать с собой.

— Понял, — кивнул наследник и, взяв телефон, принялся раздавать приказы.

Его отец же скрипнул зубами и напряжённо выдохнул.

«Потеря Углича не проблема, — убеждал он себя. — Вместе с союзниками мы наверстаем упущенное. И возьмём сторицей».

Он хмуро повернул голову и упёрся взглядом в портрет отца, висевший на стене. Прошлый глава рода, Соломон Эпштейн, хотел возвыситься над Распутиными… Спустя годы его сын решил пойти на Распутиных войной…

Однако же Распутины не желали сдавать позиции.

«Мы ужасно недооценили их боевую мощь, — в который раз за последнее время сокрушался Эпштейн-старший. — Как они смогли всё это провернуть? Им и тогда помогли Резановы? Но у Резановых ведь, кроме Архимага да Магистра, нет никого. Да, это мощь… но они не могут быть сразу во всех местах…»

Если в самом начале Эпштейны не верили, что за нападением на их склады стоят Распутины, то сейчас они рассматривали эту версию, как основную.

Распутины показали свою силу.

«Или всё-таки это Резановы их тащат? — вновь подумал Эпштейн. — А может… кто-то третий?»

— Всё. — Усталый голос наследника отвёл старшего барона от размышлений. — Мы официально потеряли Углич.

Он ткнул пальцем в экран. Над главным зданием комплекса алхимической лаборатории возвышались два стяга с гербами Резановых и Распутиных.

— Ну ничего-ничего… — зло повторил Эпштейн-старший. — Пока мы удерживаем Раменское, мы можем победить в этой войне.

— Там тоже всё не столь однозначно, — напомнил его сын.

Оба барона прекрасно знали, что часть тоннелей в их Раменских владениях сейчас под контролем рати Резановых — граф не увёл всех своих бойцов оттуда, а Эпштейны не рисковали их провоцировать, пока не обрели союзника и подкрепление в виде наёмников.

— Если Резановы и Распутины в Угличе, то Раменскому ничего не грозит, — твёрдо заявил Эпштейн-старший. — Им просто некого туда сейчас отправить.

Самуил Яковлевич медленно кивнул. Хотя, по долгу своей службы главы СБ рода, он привык ко всему относиться скептически.

Ему казалось, что не могут Резановы так просто отказаться от затеи взять Раменские владения. Не после того, как они обнаружили все тайные тоннели.

И именно на этой мысли у главы СБ Эпштейнов зазвонил телефон.

— Говори, — велел своему помощнику Самуил Яковлевич.

— Сэм, посмотри видео! — Помощник обратился к нему по позывному. — Скинул на почту.

Уже через секунду наследник рода Эпштейнов быстро клацал кнопкой мыши.

И…

— Битый файл! — выпалил он.

— Что? — опешил помощник. — Секунду. Проклятье! У меня тоже не открывается! Копий нет! Сейчас открою в прямом эфире камеры.

— Уже открываю, — напряжённо произнёс Самуил Яковлевич.

— Не открываются… — спустя несколько секунд за него проговорил помощник. — Они блокируют нашу сеть наблюдения в Раменских владениях.

— Тц! — цыкнул глава СБ. — Что было на видео?

— Огромная вспышка… взрыв… будто звезда родилась!

— Звезда родилась? О чём ты, Гага! Точнее!

— Точнее… в Раменском разрушили казармы, часть особняка и другие здания. Это нападение, Сэм. Очень мощное и… мы не знаем, что там происходит.