Брачное агентство «последний шанс» (СИ) - Монтан Леон - Страница 35

Глава 15. Чай и кое-что погорячее

Прошло три дня после ночного разговора на балконе.

Три дня, в течение которых Ванесса Тиррен — Мортегар, она всё ещё мысленно поправляла себя — жила в странном, подвешенном состоянии. Что-то изменилось между ней и Дамианом. Не кардинально, не так, чтобы бросалось в глаза, — он по-прежнему был холоден, по-прежнему уходил в кабинет и отвечал на её вопросы односложно. Но в его взглядах появилось что-то новое. Он смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось, и отводил глаза чуть медленнее, чем обычно.

— Ты ходишь кругами, — заметила Грета на третий день. — Как кошка вокруг миски со сметаной.

— Я не хожу кругами. Я думаю.

— О чём?

— О разном.

— О хозяине?

— В том числе.

Грета фыркнула.

— Ты утащила его плащ, а он не требует его обратно. Вы оба делаете вид, что ничего не произошло. — Она отхлебнула кофе. — По-моему, это называется «романтическое напряжение». Я читала об этом в книгах. Обычно после этого кто-то кого-то целует.

— Мы не будем целоваться, — отрезала Ванесса.

— Почему?

— Потому что это... неправильно. Он мой временный муж, а я его временная жена. У нас сугубо деловые отношения.

— Деловые отношения, — повторила Грета. — При которых ты постоянно думаешь о нём.

— Это не правда! Точнее, это не то, на что ты намекаешь!

— Ты касаешься его плаща каждый раз, когда проходишь мимо.

Ванесса открыла рот, чтобы возразить, — и тут же закрыла, потому что Грета была права.

— Это ничего не значит, — сказала она наконец.

— Ну, конечно, не значит... — согласилась Грета тоном, который ясно давал понять: она так не думает.

И вот на четвёртый день Ванесса совершила глупость.

Нет, не так. Она совершила огромную глупость. Такую глупость, которую даже её неубиваемый оптимизм не мог оправдать.

Всё началось с того, что Эдгар попросил её отнести Дамиану чай.

— Хозяин работает с утра, — сказал дворецкий, протягивая поднос с чайником и чашкой. — У него там какой-то свидетель из провинции. Важное дело. Он просил не беспокоить, но чай... чай — это не беспокойство. Чай — это забота.

— А почему вы сами не отнесёте? — спросила Ванесса.

— Я... — Эдгар замялся. — Я боюсь. Когда у хозяина свидетели, он особенно... суров. А вас он не тронет. Вы — госпожа.

— Логично, — согласилась Ванесса.

И понесла чай.

Кабинет Дамиана находился в западном крыле, рядом с его спальней. Ванесса ни разу там не была — это была одна из немногих комнат, которые она ещё не «обуютила». Не потому, что боялась, а потому, что чувствовала: кабинет — это даже более личное пространство, чем спальня. Спальня — для сна. Кабинет — для работы. А работа для Дамиана была... всем.

Она подошла к двери. Тяжёлая, дубовая, с железными петлями. Изнутри доносились голоса — низкий, спокойный голос Дамиана и другой, дрожащий, испуганный.

Ванесса колебалась. Можно было оставить поднос у двери. Можно было постучать или уйти.

Но она была Ванессой Тиррен — женщиной, которая переставила книги верховного инквизитора по цветам, связала розовые чехлы на кандалы и шантажировала его пирогами. Осторожность не входила в список её добродетелей.

Она толкнула дверь и вошла.

Кабинет оказался именно таким, каким она его представляла: огромным, мрачным, заставленным шкафами с документами. Массивный стол у окна, заваленный бумагами. Карта империи на стене — с пометками и флажками. Несколько артефактов на полках — светящихся, жутковатых. И посреди всего этого — Дамиан, сидящий в кресле, и напротив него — тщедушный человечек, который при виде Ванессы вздрогнул и едва не свалился со стула.

— Чай, — объявила Ванесса, водружая поднос на край стола. — Эдгар сказал, что вы работаете с утра. Вам нужно поддерживать силы.

Повисла тишина.

Дамиан медленно поднял взгляд от бумаг. Его лицо было бесстрастным, но Ванесса, со своим эмпатическим даром, почувствовала волну — плотную, горячую, совершенно не похожую на обычное раздражение. Это был гнев. Настоящий, глубокий, опасный гнев.

— Госпожа Тиррен, — произнёс он, и голос его прозвучал так, что свидетель на стуле сжался в комок, — выйдите.

— Я только чай...

— Выйдите немедленно.

Ванесса замерла. Что-то в его тоне заставило её замешкаться. В эту секунду свидетель, воспользовавшись моментом, вскочил со стула и бросился к двери.

— Стоять! — рявкнул Дамиан.

Но свидетель уже почти выбежал в коридор. Дамиан вскочил, взмахнул рукой — и дверь захлопнулась перед носом беглеца, отрезая путь. Свидетель замер, прижавшись к стене. Дамиан перевёл взгляд на Ванессу.

— Вы, — произнёс он, и каждое слово падало, точно удар молота, — только что сорвали допрос.

— Я не...

— Вы вошли без стука, без разрешения. Во время допроса свидетеля по делу о государственной измене. — Он шагнул к ней. — Он увидел вас, испугался — и едва не сбежал. Если бы он сбежал, информация, которую он должен был передать, ушла бы вместе с ним. Информация, от которой зависят жизни людей.

Ванесса побледнела.

— Я не знала...

— Вы не знали, потому что не спросили! — он почти кричал. — Вы никогда не спрашиваете! Вы просто идёте и делаете! Кухня, пыточная, спальня, библиотека — это было терпимо! Но кабинет во время допроса? Это не терпимо! Это — опасно! Вы подвергли опасности себя и всё расследование!

Он резко повернулся к двери, у которой стоял свидетель.

— Эдгар! — крикнул он.

Дворецкий возник в коридоре с такой скоростью, будто материализовался из воздуха.

— Уведите его в малую гостиную. Приставьте охрану — к дверям. Я закончу допрос позже.

— Слушаюсь, хозяин! — Эдгар схватил трясущегося свидетеля за локоть и увлёк прочь.

Дверь закрылась. Ванесса и Дамиан остались одни.

В кабинете стало очень тихо. Дамиан стоял к ней спиной, глядя на закрытую дверь. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Тени вокруг него бурлили, искры тьмы плясали на мантии. Ванесса чувствовала его гнев — не через эмпатию, а физически, кожей, как жар от печи.

— Я... — начала она.

— Молчите, — перебил он, не оборачиваясь. — Пока молчите.

Она замолчала.

Прошла минута. Дамиан медленно повернулся. Его лицо было бледным, а в глазах горело что-то, чего Ванесса никогда раньше не видела. Не просто гнев, страх. Да, страх — за неё. Она подвергла себя опасности, и он испугался.

— Вы понимаете, — произнёс он тихо, и от этого тихого голоса у Ванессы мурашки побежали по спине, — что могло случиться? Этот свидетель — не простой человек. Он связан с культом. С тем самым культом, дело которого я расследую последние полгода. Если бы он решил, что вы — угроза, он мог бы напасть. У него был амулет. Боевой амулет, спрятанный в рукаве. Я знал об этом и контролировал ситуацию, но когда вы вошли — и всё пошло к демонам.

— Я не знала про амулет, — прошептала Ванесса.

— Вы не знали ничего! — он шагнул к ней. — Вы никогда ничего не знаете! Вы просто идёте напролом, как... как...

— Как стихийное бедствие, — подсказала она.

— Да! — он схватил её за плечи. — Как стихийное бедствие, которое может разрушить всё, включая себя!

Она смотрела на него снизу вверх. Его пальцы сжимали её плечи — крепко, почти до боли. Его лицо было совсем близко. Его дыхание — горячее, прерывистое — касалось её щеки. И в его глазах, серых, глубоких, бушевала буря.

— Я просто хотела принести чай, — сказала она.

— Чай, — повторил он. — Вы рисковали жизнью ради чая.

— Я не знала, что рискую.

— Именно поэтому! — он встряхнул её, не сильно, но ощутимо. — Вы не знаете! Вы не понимаете! Мой мир — это не кухня и не библиотека! Мой мир — это опасность! Настоящая, смертельная опасность! И если вы будете вламываться в него без разрешения, вы погибнете! Понимаете? Погибнете!

Он замолчал, тяжело дыша. Ванесса смотрела на него — и вдруг поняла: он боится. Боится за неё, за женщину, которая должна была быть временной женой, а стала... кем-то большим.