Шаг в пустоту - Джоунз Роберт С. - Страница 17

— У тебя болят ноги? — голос Сьюзен доносился нечетко и слабо, как будто она звонила издалека.

— Алло? — Уильям крепче прижал трубку к уху. Грохот океанского прибоя разносился по гостиной. Лучи заходящего солнца били сквозь окно прямо в аквариум, на противоположную стену ложились огромные тени рыб.

— Что там за шум? — переспросила Сьюзен.

— Все в порядке, — ответил Уильям и, пройдя по комнате, приглушил звук. Не мог же он признаться, что последний час сидел тут и слушал кассету — рокот океанских волн, разбивающихся о берег. Врач снабдил его целой фонотекой записей, помогающих избавиться от стресса. Он слушал любовные песни кузнечиков и сверчков, повизгивание резвящихся дельфинов, шелест крыльев, шорох ветра, снега и волн, а порой включал рокочущую реку, водопад или проливной дождь, и тогда казалось, будто его комнату сотрясает ураган.

Врач полагал, что одними лекарствами не обойтись, и посоветовал Уильяму медитировать под эти записи четыре раза в день, высвобождая целительные способности организма. Какие силы помогут ему в борьбе, Уильям не знал, но готов был попробовать. Последние две недели он с почти религиозной сосредоточенностью слушал кассеты, наполняя природными звуками все часы бодрствования, даже когда ехал в метро или шел по улице. Дома Уильям воображал, что кровать превратилась в лодку и плывет по согретому карибским солнцем морю. Вдох-выдох, токсины выходят из тела в атмосферу, растворяются в черных облаках выхлопных газов автобусов и заводов. Потоки воды размывают слипшиеся комки мертвых клеток — Уильяму они представлялись похожими на песок. Изо всех сил он старался погрузиться в гипнотический ритм, в изобилие звуков, вливавшихся в его слух, но лучше себя не чувствовал. С каждым днем Уильям все яснее понимал: что-то внутри дает сбой.

— Я же тебе в квартиру звоню, верно? — в растерянности переспросила Сьюзен. — Можно подумать, ты в доме на берегу.

— Нет, — ответил Уильям, — я здесь.

— Хорошо. Как день прошел? — Голос ее звучал возбужденно, нечетко. Неужели напилась?

— Отлично, — сказал он. — А у тебя?

— Я уж думала, ты так и не спросишь, — захихикала она. — Можешь смеяться, я сходила к медиуму, которого мне посоветовала подруга, и это было просто невероятно. Он сразу назвал твое имя, едва я вошла к нему. И Генри тоже назвал. Упомянул про ту мою болезнь, в детстве, и что родители умерли, что я живу одна. О моей работе тоже сказал. Но что меня прямо-таки напугало — он знает и такие вещи, о которых я никогда никому не говорила. Ни одному человеку, даже тебе.

— Какие вещи? — фыркнул Уильям, повторив ее выражение словно непристойность. Он старался подавить в себе ревность, но был возмущен открытием, что у Сьюзен имеются от него секреты. Что она натворила такого, о чем я не знаю? — гадал он. Подумать только, как легко ближайшие друзья продолжают свою жизнь без него…

— Ну, например… — пробормотала Сьюзен. Даже по телефону чувствовалось, что ее энтузиазм угас. После паузы она продолжала жестче, обороняясь: — Если б ты надо мной не смеялся, я бы назвала это аспектами души. Впрочем, забудь. Главное, он точно попал в цель. Представляешь, угадал, какого цвета стены у меня в гостиной.

И мое зеркало, пари держу, в самой середке, — мелькнуло в голове, но вслух Уильям сказал:

— Не буду я смеяться.

— Не стоит рисковать. Главное, не слова, а его способности. Не знаю, как это назвать. Дар, наверное. Он знал все, словно читал мои мысли. Передать не могу, просто потрясающе, мороз по коже. Ведь обычный человек так не может, верно? Прямо страшно, но теперь, дома, я ломаю себе голову: что же это такое?

Уильям прилег на диван. Музыкальный центр возле стены еще пульсировал красными и зелеными огоньками в такт звукам. Сьюзен говорила еще что-то, а Уильям представлял себе проливной дождь под конец записи, свист ветра, шорох мокрых листьев. Он так старался пробудить дремлющие где-то в подсознании магические способности, что рад был бы поверить и словам Сьюзен. Ведь это возможно, существуют доказательства: один пациент или два добились чудесного исцеления таким же точно методом. Удача очень ободрила врача, но Уильям не мог отогнать от себя мысль о том, как много в этом мире обманщиков и шарлатанов.

— Не фокус ли? — спросил он. Кассета щелкнула, выключаясь, огоньки погасли. Хотя звук был и раньше приглушен почти до нуля, сейчас Уильяму показалось, будто из комнаты мгновенно испарилась энергия.

— Нет, не может быть. Столько деталей! К тому же он не общался ни с кем из моих знакомых. У него дар.

— Я подумывал сходить к кому-нибудь в этом роде, но не знаю, как отличить мошенника от настоящего. Если настоящие бывают… — откликнулся Уильям. Бродя по городу, он видел множество вывесок гадателей на картах таро и предсказателей судьбы. Его так и тянуло купить пророчество — всего за десять долларов, сулил выставленный на тротуаре щит с рекламой — но Уильям боялся, что в этот момент по улице пройдет кто-то из знакомых.

— Само собой, раньше я с такими людьми не сталкивалась, но, присягнуть могу, он — настоящий, — ответила Сьюзен. — Весь мой опыт сводится к тому Рождеству, когда я раскинула карты таро перед тем, как ехать в отпуск. Я вытянула карту смерти. Отец запретил мне ехать, но я не послушалась. Через час после отъезда я угодила в снежный занос. Наверное, все дело в нервах, они меня подвели.

На миг в мозгу вспыхнула картина: машина скользит по заснеженному шоссе, врезается в сугроб, взлетает, переворачиваясь кверху брюхом, в воздух. Уильям пониже опустился в кресле, перекинул ноги через подлокотник.

— Что-нибудь плохое он тебе предсказал?

— Кое-что. — Сьюзен помедлила. — Сказал, меня со всех сторон окружает смерть. Горящие свечи, гробы, все такое прочее, ничего конкретного. Чего и ждать по нынешним временам?

Это обо мне, — с ужасом подумал Уильям. — Он говорил обо мне. Он вслушивался в голос Сьюзен, в ее интонации, ловя намек: медиум назвал его, пометил смертью, наверное, остались считаные недели… Но Сьюзен говорила спокойно, отрешенно, словно по писаному. Если она угадает, какой страх гложет Уильяма, она скажет неправду, чтобы его успокоить.

— Я бы задаром тебе предсказал все это, — сказал он, притворяясь, будто пророчество так же мало затрагивает его, как и Сьюзен. — Деньги бы сэкономила.

— Главное — как все это было, — возразила Сьюзен. Ее словно прорвало, слова потекли сплошным потоком. — Я только протянула руку поздороваться с ним, а он сразу спросил: «Кто такой Уильям?» Потом прикрыл глаза, словно в трансе, и начал сжато описывать каждого из вас. Сказал, что Генри милый, добрая душа, только слишком хлопочет. Ничего нового, но я что хочу сказать: как он мог угадать про Генри, если он с ним незнаком, или…

— А как он описал меня? — перебил Уильям.

— «С ним трудно иметь дело, но он того стоит», — без запинки ответила Сьюзен.

— Похоже на правду, — признал Уильям и потянулся за сигаретами. Он так и не научился сосредотачиваться без помощи курева, но ограничил себя одной сигаретой в час. Выставил таймер и не смел закурить, пока не прозвучит очередной сигнал.

Щелкнув зажигалкой, Уильям глубоко затянулся. Что-то Сьюзен утаивает. Разумеется, медиум поведал ей что-то еще, кроме его имени и общей характеристики. Он собирался с духом. Все мышцы напряглись, словно в ту минуту, когда врач раскрывал папку, чтобы зачитать результаты последних анализов.

В нем шла изнурительная борьба: Уильям хотел знать правду, даже самую страшную, и не хотел ее знать. До сих пор день изо дня он шел по канату, ухитряясь не свалиться в бездну отчаяния, но страх караулил рядом. Если она зайдет чересчур далеко, я просто повешу трубку, — подбадривал он себя. Прикрыл глаза, дрожа, и выдавил вопрос:

— Так он знает, что я болен?

— Он очень конкретно сказал: у тебя плохо с ногами, и ты думаешь, что дело в кровообращении, но это не так. Проблема неврологическая, нужно пройти обследование. Я никак не могла решить, надо ли говорить тебе об этом, но если я не скажу и случится беда, я себе не прощу. Извини, что я спрашиваю: с ногами и правда плохо?