Повесть "Фатима" - Хетагуров Коста Леванович - Страница 10

Вершины гор в лучах заката

Огнем пылают золотым…

Ползет в аул лениво стадо…

Из очагов клубится дым…

Одела тень холмы, долины…

К реке спускаются толпой

Черкешенки… Давно водой

Налиты звонкие кувшины,

Но нет конца игре веселой,

Девичьим песням и речам, -

И пусть! В неволе их тяжелой

Пусть хоть безумолчным волнам

Поведают мечты и горе…

Слеза смешается с волной

И быстро унесется в море…

А песнь над бурною рекой

Бессильно глохнет, все равно!..

Проехал кто-то… Помешали…

Ну что ж… пора, пора давно! -

Сегодня слишком запоздали…

А что ж Фатима? Что ж она

На берегу сидит одна?

Ведь все ушли… На цепи снежной

Погас давно румянец нежный…

Прохладой веет с синих гор…

Рыдает, стонет бесприютно

Седой поток… Темно… безлюдно…

Меж тем Фатима до сих пор

Сидит, – считает будто ватны, -

С потока не отводит глаз…

Но их не счесть, в вечерний час

Они мучительно проворны…

Ужель поет?.. Чуть реют звуки.

Чуть льется песнь, но сколько грез,

Но сколько в ней душевной мукя.

Любви и затаенных слез!

Догорела заря,

Засыпает земля,

И ночные парят уже грезы…

Грудь изныла, любя…

Жду, мой милый, тебя, -

Поспеши осушить мои слезы.

Вновь к тебе, милый мой,

Я склонюсь головой

И спою тебе песню былую…

Расскажу тебе вновь

Про тоску и любовь,

Обойму горячо, расцелую…

В порывах волн, лаская слух,

Последний звук еще летает

В прозрачном воздухе, как вдруг

В глазах Фатимы вырастает,

Как тень, с улыбкой неприветной,

С тревожным взором, наш герой…

Предчувствья хлынули рекой,

Вскружили ум красотки бедной,

До боли прищемили грудь…

Момент, другой, – она очнулась

И, как безумная, метнулась

К тропинке, но он занял путь…

– Пусти!..

– Он злобно усмехнулся…

– Чего ты хочешь?

– Ты моя…

– Несчастный! поздно ты вернулся, -

Фатима умерла твоя…

Зачем тебе мое паденье?

Ужели не довольно слез,

Тоски, унынья, озлобленья,

Разбитых юношеских грез?

За что ты так неумолимо

Тревожишь сон души больной?

Пойми, я все для Ибрагима -

И честь, и счастье, и покой.

– Их нет теперь, как нет проклятья,

Каким клеймила их любовь… -

И он раскрыл свои объятья…

Фатима вздрогнула… Вся кровь

Из сердца хлынула к мозгам…

– Уймись, глупец! Я не отдам

Честь матери на поруганье…

Коль нет ни капли состраданья

В тебе, то… -

Сделав шаг назад,

Она порывисто пригнулась,

Схватила камень, размахнулась…

– Убей!.. – промолвил Джамбулат. -

Убей, но выслушай, молю,

Ты прежде исповедь мою…

Не смерть страшна, – меня пугает

Твое презренье… Бог лишь знает,

Как все во мне полно тобой,

Как я люблю тебя, Фатима…

Не будь тебя, тебя одной -

И жизнь была б невыносима,

Грязна, позорна, как тюрьма.

Фатима… вспомни ты сама

Часы томительной разлуки!

Я перенес все эти муки…

В цепях железных, под кнутом…

И все ж, чтоб стать твоим рабом,

Преодолел я все преграды…

А ты!.. Ужель другой награды

Не заслужил я?.. Что ж… убей!

Вся жизнь моя была твоей…

А помнишь ли, когда, бывало,

Всходил лишь месяц золотой,

Лишь вся природа засыпала

Под кровом ночи голубой, -

Спешила ты в мои объятья…

– Молчи, молчи!., всему проклятье!

Не нам указывать судьбе…

– Нет, нет, Фатима… Нет, в тебе

Исчезнуть не могли бесследно

Восторги райских тех ночей!..-

Лицо Фатимы было бледно;

Из бархатных, больших очей

Катились слезы по щекам…

Она молчала…

– Боже правый!

Ужель всю жизнь пустой забавой

Придется оставаться нам

В руках судьбы? Ужель решилась

Расстаться навсегда со мной?..

– Да, да… Прощай!..

– Так нет же, стой!

Ты права этого лишилась,

Голубка, – ты моя теперь…

– Безумец! прочь!.. Нечистой кровью

За все ответишь мне, поверь…

– Я заплачу за все любовью…

– Клянусь Кораном, Ибрагим

Отметить сумеет…

– Сомневаюсь,

Он перестал уж быть твоим…

– Что ты сказал?!

– Изволь, покаюсь,

Невелика, несложна тайна,

Чем обладал он лишь случайно,

То слишком пламенно любил

Твой Джамбулат… и он… убил… -

Договорил ли он иль нет?

Но голос дрогнул замогильный,

И взор потупился… В ответ

Ему послышался бессильный,

Едва, едва приметный стон…

– Фатима!.. – простонал и он…

Она, как ландыш, похилилась…

Но он успел, – она свалилась

К нему на грудь…

Над спящим миром

Плыл тихо месяц золотой,

С ущелья веяло эфиром…

В постели каменной, крутой,

То злобно в пену разбиваясь

О груды неприветных скал,

То вновь в каскады собираясь.

Неугомонно бушевал Поток…

Над ним, в объятьях брата.

Как труп безжизненный, лежит

Фатима… Сердце Джамбулата

Тоской беспомощной щемит…

О чем жалеть? На что пенять?..

Но вдруг… да, да! жива опять!

Открыла очи… Как спокойно,

Как медленно блуждает взгляд

В лазури неба, где так стройно

Светила вечные парят…

– Где я? – промолвила тревожно

Фатима, проводя рукой

По лбу, и встала… – Невозможно!

Спала на круче, над рекой!..

И как я только не свалилась!..

Где ж мой кувшин?.. Его здесь нет…

Ты не видала? – Обратилась

Она с вопросом… Лунный свет

Ей разъяснил ее ошибку, -

Бедняжка думала улыбку

Подруги встретить, а пред ней

Мужчина, незнакомый ей…

Она внимательно взглянула

Ему в лицо…

– Ты кто такой?

Зачем ты здесь?

– Пойдем домой… -

В ответ ему она зевнула… -

Как холодно… Опять подуло

Могильной сыростью из гор.

Поток все плачет… До сих пор

Не может пересилить горя,

Не может слез своих унять…

Его там успокоит море,

А здесь… здесь некому понять

Чужой тоски… И я точь-в-точь

Рыдала так над Джамбулатом…

Нет, я боюсь…

– Мой друг, ты с братом,

Не бойся…

– Ах!., убийца… прочь!..-

Как зверь, ужаленный стрелой,

Она рванулась… побежала…

И где-то в темноте ночной

Еще раз дико простонала: -

Убийца! – и захохотала…