Студент: Долгопа (СИ) - "LikanTrop" - Страница 33

— Конечно. Почти полковник, если выслугу лет посчитать, — хмыкнул Жора, отчего металлическая фикса во рту отрекошетила блик света от лампочки, что одиноко висела под потолком.

— Как это почти? Подполковник, что ли?

— Ага, он! Только тсс! — приложил к губам толстый короткий палец Децл. — Никому ни слова — а то сбежит корова! Ну чо, играем?

И они заиграли. Слив половину рубля, Жора предложил поднять ставки до десяти копеек, снова проиграл, на этот раз рубль. И таким макаром, когда вошедший в азарт и раж мелких денег и обросший поддержкой в лице второго своего компаньона, подошедшего поглазеть, Юра согласился сыграть по рублю за фишку, Жорик, не мудрствуя лукаво, сперва загнал паренька в марс, а потом и в кокс.

— Черт! Это ж 75 рублей! — достав кошелек, Юра выгреб оттуда купюры и мелочь, растерянно их пересчитывая. Красные десятки, трешки, мятые рубли — вся его наличность. — Сань, у тебя есть двадцатка до получки, отдам?

— Да забудь, пацан! — вытащил из «гербария» купюр десятку Децл и сунул не глядя себе в карман своих широких спортивок. — Со мной играть не накладно — свое верну и ладно! Скучно тут у вас, пацаны! Ты лучше вместо капусты притарань бутылку водки и карт колоду. И пачку сигареток. И в расчете. Лады?

Возражать парни не стали. Дождавшись, пока их придет менять другая пара, парни ушли, а вернулись уже вечером, когда за окнами полуподвала совсем стемнело и фонарь на улице разбивал желтым светом подмерзшие лужи во дворе. Принесли все необходимое.

К вечеру количество народа в подвале резко выросло. Под десяток человек активно занимались на тренажерах: лязг металла, тяжелое дыхание, глухие удары штанги об пол. В коморку ввалилось еще трое с пакетом пива — стеклянные бутылки с влажными иногда сползающими этикетками. Жорик достал из сумки водку и карты, и дело пошло на лад.

Через полтора часа игры, под сизым табачным дымом, уже плотно застлавшим каморку, бюджет Децла пополнили сто пятьдесят рублей, очки «Рей Бен» из Афганистана — в пластиковой оправе, с чуть царапнутыми стеклами, и часы «Montana» на металлическом браслете, которые при каждом движении владельца тихо позвякивали. Еще некоторое количество долгов Жора с легкой руки простил, но, так как мужчиной был аккуратным, блокнотик с ручкой, которые носил всегда с собой в нагрудном кармане пиджака, достал и сколько «простил» и кому — записал мелким убористым почерком.

— Звонит что ль кто? — сквозь музыку, игравшую из кассетника на батарейках, обернулся чернявый парень, которого все звали Гриня, ко входу. Сегодня тут он был за старшего. — Вырубите музыку!

— Да! Пойду, открою! — поднялся на ноги Децл, услышав трель звонка.

— Да куда? Я ж старший, — Гриня отставил стакан с пивом.

— Гринь, Жора — подпол. Так что ты не газуй, — одернул водилу Юра, днем проигравшийся в нарды Децлу. Он сидел тут же, наблюдал за игрой и задумчиво крутил в пальцах пустую пачку из-под сигарет.

— Бля буду! — кивнул вставший Децл, подтверждая слова Юры, и, чуть покачиваясь, но твердо ступая, пошел к двери.

Открыв ее, Жора присвистнул. В дверях, на фоне темной лестничной клетки с облупленной краской на стенах, стояла и смотрела на него сверху вниз высокая полная женщина лет сорока пяти с крашеными рыжими волосами, забранными в пучок на затылке. Поверх халата на плечи было накинуто пальто.

— Мадам! Какими судьбами — мы вроде вас не вызывали? — игриво и в рифму спросил мужчина. Выяснив, что музыка мешает спать ей, соседке сверху, одинокой вдове Татьяне, Жора пообещал, что он, как офицер, обязательно проведет воспитательную беседу с «личным составом». Слово за слово — и минут через десять парочка разошлась, сойдясь на том, что завтра в два Жора зайдет к ней и за обедом доложит об итогах воспитательной работы.

С этого дня Жоре поперла масть. Игры и пьянки по вечерам шли регулярно. Обедал и мылся Децл исключительно у соседки сверху — в ее чистой квартире с фикусами на подоконниках и кружевными салфетками. Ночевал тоже там, понятно в хозяйской кровати. Вовки с близкими в выходные считай на их «базе» не было, так как парни втягивались в процессы по управлению теневой экономикой Долгопы. Так, днем забегали пока никого. А потому жизни рецидивиста-уголовника никто не мешал.

В понедельник Жора даже устроил бой среди повздоривших пьяных бойцов и принялся собирать ставки на победителя — прямо в зале, под рингом, собирая в шапку мятые рубли. Вот за этим заданием, под рев «фанатов», и прямо во время поединка, когда двое молотили друг друга кулаками по корпусу, в подвал и заявились Вова с Рэмбо. Минуты три они стояли в дверях, молча осознавая происходящее, пока их силуэты темнели на фоне лестницы.

Шалман пришлось прекратить. Деньги — вернуть, карты и алкоголь — сдать. На предъявы главной «автоматной рожи» Жорик лишь разводил руками и оправдывался в духе: «Наливали — я пил, раздавали — я играл. В общем, моя хата с краю — ничего не знаю». Подобным поведением доведя Вову до белого каления. Но что тот мог поделать? Не бить же Жору? А гнать вроде как было некуда.

Пришлось выстроить «вдатых» бойцов в шеренгу, хорошенько отчитать и дать нагрузку в виде отжиманий-приседаний, сопровождая тренировочный процесс обещаниями провести в ближайшее время каждому провинившемуся курс молодого бойца с бегом по пересеченной местности с полной выкладкой. После чего выгнал парней взашей по домам, оставив Жору с двумя караульными. Выждав для порядка немного, Децл сквозанул в подъезд и двинул к своей зазнобе — по лестнице, мимо почтовых ящиков, наверх, в тепло и запах домашних щей.

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Когда мы вошли в подъезд, в полуподвале которого располагалась база воинов-интернационалистов, нам предстала уморительная картина. Откуда-то сверху, по лестнице, шлёпая тяжёлыми чёрными ботинками с квадратными носами, в шортах, майке и надетом поверх них белом шерстяном халате — то ли женского фасона, то ли унисекс (были такие в СССР уже?), но очевидно на несколько размеров больше, — спускался объект тревог и переживаний брата: Жора Децл. На лице его была довольная ухмылка, а под мышкой — аккуратно сложенная стопка мужской одежды.

— Ну и какого хрена ты гуляешь? — недовольно встал на его пути у основания лестницы Вова, а мы с Рембо оказались за его спиной.

— Постирался вот, начальничек! — приподнял рукой зажатую под мышкой одежду Жора. — А чё? Мне чтобы выйти, у тебя отпрашиваться надо было?

— Слышь, Жора, ты базар-то фильтруй, — положил я Вове руку на плечо, успокаивая тихо закипающего брата. — Мы тебе не корешки, так-то. Крышу вот тебе дали перегаситься. А ты хлебалом светишь на весь подъезд, и себя и нас подставляя. Терпение у ребят не резиновое с тобой возиться. Смекаешь?

— Да я чё — суп харчо? Так чисто к соседке шмотьё простирнуть сходил, —сдулся Децл и примирительно пожал плечами. При этом зыркая в мою сторону глазами, у мужика никак не сходилась манера моего разговора и юношеский внешний вид.

— За мной! — махнул рукой Вова, развернулся на каблуках и двинул вниз, к двери подвала.

Позвонив условным знаком, мы дождались, когда замок щёлкнет три раза, и вошли внутрь помещения, где нас встретила тишина и подобострастные глаза молодого худощавого пацана с жиденькими усиками под носом. Тот немедленно отдал брату честь.

— Товарищ сержант, во время вашего отсутствия на вверенной мне территории происшествий не было, — бодро отчеканил новенький (во всяком случае раньше я его лицо не видел). Парень вытянулся по струнке, опустив руку, потом перевел взгляд на Жору и снова приложил руку к голове: — Товарищ подполковник, здравия желаю!

— Вольно! — махнул рукой Вова, а потом перевел скорее усталый, чем злой, взгляд на Жору, буркнув: — Подполковник, значит?

— Сам удивлен не меньше твоего! — попытался развести руки в стороны Жора, чуть не уронив стопку одежды, но в глубине его глаз плясали бесенята.