Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 36

Виктор молча переваривал всё, что я ему сказал. Желваки у него ходили так, будто он уже собственные зубы пережёвывает.

– Значит, решено, – он хлопнул ладонями по столу. – Когда проведём ритуал?

– Чем раньше, тем лучше. Я думал – этой же ночью. Но Демьяныч и Лиза скажут точнее, когда лучше по магии. Возможно, надо ждать рассвета.

– Рассвета так рассвета. Только… Всеволод. Об одном тебя хочу попросить.

– Говори. Чем смогу – помогу.

– Если ритуал пойдёт неправильно… Если вдруг станет ясно, что он не вытянет, а только мучиться будет зря – не тяни. Не спрашивай у меня разрешения. Избавь его от страданий. Хорошо?

– Даю слово, – кивнул я. – Но будем надеяться, что до этого не дойдёт. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти Павла.

Лизу и Павла Демьяновича я поднял позже, уже под утро.

Мы собрались в малом зале. Ещё не рассвело, поэтому я зажёг свечи и лампу. Лиза и Павел Демьянович выглядели уставшими после тяжёлого дня, но всё же взбодрились, когда узнали, что решение принято – ритуалу быть. Я коротко пересказал им разговор с Виктором. Рассказал, что “Обратный ток” нужно провести как можно скорее.

– Тогда вы выбрали идеальное время. Не ночью, Всеволод Сергеевич. На рассвете, – почесав отросшую бородку, произнёс Павел Демьянович.

– Почему-то я так и думал.

– “Обратный ток” не снимает порчу в глухой час, как это делают другие ритуалы. Он скорее возвращает человека к жизни. А сила жизни всегда растёт с восходом. Дождёмся рассвета – и у сознания Павла будет больше шансов за что-нибудь зацепиться.

– И место, – добавила Лиза. – Здесь, в палате, у нас ничего не выйдет. Фон слабый. Нам нужно туда, где у земли голос громче. Где магия сама помогает.

Я уже знал ответ. Сам думал об этом.

– Опять Исток, – заключил я.

– Да, Исток, – кивнула Лиза.

Павел Демьянович вздохнул:

– Третий раз парня туда тащим… Будем молить богов, чтобы этот раз оказался последним.

– Лучше уж просить их, чтобы он человеком оттуда вернулся, – поправил я.

Перед рассветом в лесу было тихо. Будто вся ночная жизнь уже замерла, а дневная ещё не проснулась.

Павла вынесли на носилках, тех же, на которых таскали в прошлый раз. Связанного – без этого было нельзя: с вечера он опять начал рычать, и Виктор всю ночь просидел у него в палате. Держал его за плечи.

Сейчас Виктор шёл рядом с носилками, положив руку на дощатый край, и не отрывал взгляда от брата. Лиза несла сумку с травами и чистой ветошью. Павел Демьянович с нами не пошёл – возраст не тот, чтоб скакать через корни – но дал Лизе всё что нужно и проводил нас до крыльца.

Лес впереди расступался сам. Я экономил ману как мог, но тропу всё равно держал – каждая лишняя секунда на корнях с этими носилками могла обернуться приступом.

К Истоку мы вышли, когда небо на востоке уже стало розовым.

Тут было ещё тише, чем в остальных частях леса. Вода в Истоке чуть светилась – не так, как обычно.

Я выбрал место у самой кромки, на плоском камне, поросшем мхом. Лиза расстелила ветошь. Мы перенесли Павла с носилок на камень, ослабили путы – оставили только руки. Шерсть на его предплечьях снова густела, пальцы удлинились, глаза под полузакрытыми веками поблёскивали желтизной.

Зверь был близко. Ещё немного – и мы снова его потеряем.

– Виктор, – сказал я. – Сюда. Сядь с этой стороны, у головы. И руку давай.

Он сел, закатал рукав. Лиза достала чистый нож. Глянула на меня, ожидая команды. И я велел приступать.

– Не глубоко, – сказала она Виктору. – По ладони. Нужно, чтобы кровь текла свободно, но ты должен быть в силах.

– Понял, – сказал он. – Не беспокойся, я выдержу. Пусть хоть вся вытечет, но дело нужно довести до конца.

Лиза взяла его за запястье и сделала надрез. Виктор даже не дёрнулся. Теперь на его правой руке были уже две раны. Одна зажившая – осталась от осколков кружки. И вторая, свежая.

На ритуальный круг потекла тёмная кровь. Мы с Лизой одновременно почувствовали магическую ауру, которая исходила от багровой жидкости. Значит, всё делаем правильно. Ритуал уже начался.

Я положил одну ладонь на грудь Павла, вторую остановил над раной Виктора, не касаясь.

И начал тянуть магическую силу.

Потоки у Истока – это не вода и не воздух, это что-то третье, у чего в человеческом языке нет точного имени. Возможно, учёные назвали бы это эфиром.

Сейчас мне нужно было делать одновременно три вещи: тянуть кровь Виктора к Павлу; разворачивать в Павле направление обряда – не “человек в зверя”, а “зверь в человека”; и при этом не дать Истоку сделать то, что он делал в прошлые два раза – просто залатать тело и оставить как есть. Полумеры мы больше использовать не будем.

Наконец, я почувствовал, как поток нашёл русло.

Кровь Виктора отозвалась. Между братьями натянулась тонкая магическая нить. Я же старался удерживать её, чтобы ритуал не прервался. В ушах у меня зашумело, сердцебиение ускорилось.

Где-то на краю сознания я слышал голос Лизы:

– Дыши, Виктор. Дыши ровно. Не сжимай кулак, терпи, – шептала она.

Тело Павла под моей ладонью задёргалось.

Шерсть на предплечьях осыпалась. Прямо клочьями, будто с него кто-то шкуру снял. Под ней проступила обычная человеческая кожа, бледная, как у пациента с анемией.

Пальцы укоротились – резко, с сухим щелчком в суставах, и Виктор рядом дёрнулся от этого звука, но руки не отнял.

Лицо Павла поплыло: ушли вглубь скулы, разгладилась переносица, исчез желтоватый оттенок белков. Я впервые увидел настоящего Павла Сокольникова. Мальчишкой он уже не был. За десять лет в теле монстра он превратился в мужчину. Худого, волосы светло-русые, на висках – ранняя седина.

У нас почти получилось… Это точно брат Виктора. Даже черты лица схожи.

Поток вдруг рванул, попытался уйти не туда. Я перехватил. Сжал зубы так, что аж челюсть хрустнула. Усилием воли развернул его обратно.

Затем я почувствовал, будто внутри меня лопнула натянутая струна. И это могло значить только одно. Я только что вычерпал ману в ноль и теперь держусь уже не на ней, а на чём-то другом. На своих внутренних силах, которые лучше не расходовать.

– Всеволод, – Лиза напряглась. – Всеволод, у тебя кровь из носа!

– Знаю, – сохраняя концентрацию, сказал я. – Держите его. Мы ещё не закончили!

Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Я чувствовал, как обряд доходит до точки, после которой уже назад не повернуть. Либо человек, либо никто.

И… ритуал подошёл к концу.

Нить дрогнула в последний раз и легла ровно. Исток под нами тихонько плеснул. Над поляной поднялось солнце.

Я отнял руки. Моё тело подрагивало от напряжения.

На камне лежал человек. От зверя не осталось и следа. Никакой больше агрессии, никаких нападок. Только спокойствие.

Стоп…

У меня по затылку пробежала волна мурашек.

Он выглядит СЛИШКОМ спокойным.

Виктор всё ещё держал брата за плечо, не замечая, что кровь из его ладони капает Павлу на запястье. Лиза первой рванула вперёд. Положила пальцы Павлу на шею, под челюсть. Прощупала пульс.

А затем взглянула на меня. В её глазах застыл ужас.

– Всеволод, – прошептала она. – Он мёртв.

Проклятье… Неужто не получилось?

Лиза действовала быстрее, чем мы с Виктором успели осознать значение её слов. Сорвала с Павла остатки пут на груди, прижала обе ладони к рёбрам, и от её рук пошло то самое тёплое свечение – только теперь не мягкое, как над больными в палатах, а резкое, толчками.

Раз. Второй. Третий. Она вливала свою магию в его тело. Пыталась завести сердце и вернуть дыхание.

Виктор не двигался. Сидел рядом, всё так же держа брата за плечо, а лицо его не выражало уже ничего. Ни страха, ни боли не осталось. Только пустота. Цель, к которой он шёл половину своей жизни, только что оборвалась.

А я…

Я уже ни о чём не думал. Моё тело перешло в автоматический режим. Я знал, что нужно делать. Но понятия не имел, откуда у меня в голове взялись эти знания.