Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 3

Глава 2

Виктор не отступил перед монстром. Стоял с залитым кровью плечом и смотрел на тварь без страха или ненависти. С болью, которую он, наверное, носил в себе с того дня, как Павел обратился. Охотник даже оружие опустил.

Помню, он рассказывал мне эту историю, и тогда я обещал помочь найти Павла. А как оказалось, даже искать не пришлось. Он сам явился нам с другими монстрами, когда аномалия активировалась.

– Паша, – тихо сказал Виктор. – Это я. Витька. Узнаёшь?

Вервольф дёрнул головой. Мутные жёлтые глаза на мгновение замерли на Викторе. Рычание стало чуть тише, но всего на долю секунды.

Потом зверь снова оскалился и шагнул к нам.

– Виктор, отойди! – я выставил руку вперёд.

Иначе эти разговоры с Павлом ничем хорошим не закочатся. Этот обращённый уже давно не понимает, что делает.

– Нет, – отрезал он.

– Виктор! Не дури!

– Я сказал – нет! – обернулся ко мне охотник. – Это мой брат! Вы это понимаете, Всеволод Сергеевич?!

Его голос сорвался. Виктор Сокольников, человек-скала, который выгнал Фёдора из команды не дрогнув, сейчас стоял передо мной с мокрыми глазами.

– Ой-ой-ой, – запищал Пушок на плече. – Сейчас эта туша нас обоих размажет, а ты стоишь и любуешься! Делай уже что-нибудь!

– Заткнись и держись, – мысленно рыкнул я.

И в этот момент зверь атаковал.

Вервольф прыгнул на меня. Зверь чувствовал мою магию и шёл на неё, как по компасу.

Когтистая лапа мелькнула у моего лица. Я ушёл влево, упал на колено, ударил корнями из земли. Три толстых отростка вынырнули из мха и обвили зверю задние ноги. Вервольф взвыл, рванулся. Один корень лопнул сразу.

– Не убивайте его! – заорал Виктор. – Прошу, Всеволод Сергеевич!

Я и не собирался. Хотя рука дёрнулась послать в тварь весь остаток маны. Рефлекс. После часа боя с хитиновыми уродами рефлексы работают быстрее мозгов.

Но я остановился. И даже успел разглядеть то, что Виктор никак не мог видеть.

Внутри зверя, глубоко под слоями искажённой ауры, что-то билось. Как огонёк свечи в комнате, забитой дымом. Человеческое сознание. Или даже скорее тень разума. Павел Сокольников ещё жил где-то там, глубоко внутри, придавленный зверем.

– О, как интересно! – Пушок вытянул шею, прочитав мои мысли. – Там внутри что-то есть! Давай его…

Я получил от него не самый лицеприятный образ и поспешил осадить зверька.

– Пушок!

– Молчу-молчу!

– Виктор, слушай, – я говорил быстро, потому что сдерживающие монстра корни уже трещали. – Твой брат внутри. Я это вижу. Сознание ещё живое. Мне нужно, чтобы ты отвлёк зверя. Можешь?

– Могу, – Виктор перехватил саблю здоровой рукой. Одну из тех, на которых сегодня проходило второе испытание.

Всё-таки стрелять в зверя слишком рискованно. Пуля запросто может его убить, а мы этого не хотели.

– Мне нужна минута.

Охотник кивнул и шагнул вперёд. Вервольф переключился на него, и я воспользовался заминкой. Упал на колени, вдавил ладони в прохладную землю.

Маны после боя с ордой монстров оставалось совсем немного. Но мне нужен был не удар, а кое-что другое.

Потянулся через корни к ногам вервольфа. Моя магия обвила их вместе с корнями. Всего одно прикосновение, но этого хватило.

Аура зверя обжигала. Аномальная магия сопротивлялась. Она въелась в каждую клетку, и будет очень непросто потом от неё избавиться.

Вырвать целиком? Нет, это невозможно. Для этого нужно в десять раз больше сил, чем я могу накопить.

Но можно по-другому. Оттеснить зверя. Приглушить его.

– Валерьян! – позвал я мысленно.

– Слышу, – призрак возник справа. – Что ты задумал на этот раз, внучок?

– Это я внук! Не видишь, что ли! – возмутился Пушок, но Валерьян лишь одарил его косым взглядом. Призрак не мог слышать предшественника.

– Якорь. Нить от меня к его человеческой части. Чтобы держала сознание Павла на поверхности.

– Севка, у тебя маны на один чих! Откуда возьмёшь?

– Из деревьев. Попрошу.

Валерьян изобразил тяжёлый выдох. Ну и театрал!

– Деревья после этого листву сбросят.

– Знаю. Я потом им всё верну, даже с лихвой.

Я потянулся к ближайшим стволам. Ели, берёзы, старый клён. Попросил их ненадолго поделиться капелькой маны. Ведь в этом лесу было полно магии, которая шла напрямую от Истока.

Деревья ответили. Тепло медленно потекло через корни к моим ладоням.

– Трогательно, – буркнул Пушок. – Прямо театр! Деревья жертвуют магией ради барона!

– Пушок, если ты сейчас не замолчишь, я тебя этому вервольфу скормлю.

– Молчу! Уже молчу! Я тут вообще ни при чём! Я маленькая белка!

Через минуту у меня набралось достаточно энергии. Направил всё в тело вервольфа одной волной. Всё ради того, чтобы найти внутри этого зверя настоящего Павла.

Искра его разума откликнулась и потянулась навстречу.

Я обвил искру нитью друидической магии. Один конец – к ней, другой привязал к ближайшему дубу. Вот и всё, что я мог. Якорь. Пока дуб жив, то и Павел будет на поверхности, а погибнет дуб – тут уж ничем не поможешь. Но дуб крепкий, не думаю, что в ближайшее время с ним что-то случится.

Вервольф замер. Перестал вырываться из древесных оков. Жёлтые зрачки стали карими. Почти человеческими.

– Витька?.. – его голос вышел хриплый, больше похожий на рык.

Виктор выронил саблю и подскочил к своему брату.

– Пашка. Я здесь, – забормотал он. – Здесь, здесь я…

– Не могу… долго… Он тянет обратно…

– Держись. Мы постараемся тебе помочь, мучиться совсем недолго осталось.

Нить натянулась. Зверь тянул сознание обратно в глубину.

– Витька… Что со мной?.. – Павел, кажется, вовсе не понимал произошедшего.

– Ты в монстра обратился. Давно уже я тебя искал.

Я выдернул руки из земли и завалился назад. В глазах поплыло. Деревья вокруг потеряли листву – зелень осыпалась, как в октябре, хотя стоял разгар лета. Цена моей работы.

– Он ранен, – Виктор опустился рядом с братом. – Смотрите, у него бок располосован. И задняя лапа... Задняя нога неестественно вывернута. Кажется, перелом.

Я посмотрел. Действительно – правый бок вервольфа был рассечён длинной раной, из которой сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Задняя нога вывернута под неправильным углом. Тварь и до боя была ранена. Может, ещё при прорыве – мутанты могли зацепить, или сам на что-то напоролся.

– Идти он не может, – сказал Виктор.

– И не будет. Нужны носилки. Позовите Лизу.

Кирсанов, которого я вызвал через разведчиков Ярины, притащил носилки за двадцать минут. Обычные, из двух жердей и плащ-палатки, какие делают в армии. Грач помогал ему нести. Оба увидели вервольфа и вопросов задавать не стали.

Уложить Павла на носилки оказалось задачей непростой. Вервольф весил как молодой бык, и его тело отказывалось помещаться на человеческие носилки. В итоге пришлось перевязать жерди дополнительными ремнями, а Грач снял свою куртку и подложил под раненый бок.

– Зверюга, – тихо сказал он, глядя на вервольфа сверху вниз. – А глаза человеческие. Жутковато, барин.

– Привыкай, – коротко ответил я.

– Я и не такое видал, – пожал плечами Грач. – Просто обычно это в другую сторону работает. Глаза звериные, а морда человеческая. Ну, вы понимаете.

Он имел в виду людей. Тех, с кем, видимо, пересекался на дорогах. Грач всё ещё оставался для меня тёмной лошадкой, но прямо сейчас он тащил раненого монстра без единого вопроса. Этого было достаточно для демонстрации преданности.

Через полчаса Лиза появилась на тропе, один из новых егерей привёл её. Она увидела вервольфа на носилках и остановилась. Ровно на одну секунду, а потом шагнула вперёд, опустилась на колени рядом с телом и положила руку на грудь зверя. Глаза закрылись.

– Что с ним? – спросила она, не открывая глаз.

– Аномалия превратила человека в зверя. Внутри он всё ещё жив. Я установил якорь, чтобы сознание не угасало, но он ранен, и если не поддержать тело – до Истока не дотянет.