Исток Жизни (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 25

Всё это время мой юрист старательно собирал все документы, которые могут пригодиться в борьбе с Озёровым. И всё шло строго по плану вплоть до сегодняшнего дня. Раз Астахов позвал меня в Волгин, значит ситуация вышла из-под контроля.

Проклятье, мне только Озёрова сейчас и не хватает! С одной стороны в моих лесах разгуливает Тенелист, с другой меня притесняет чей-то заговор. Козни людей, по воле которых была уничтожена одна из печатей. Так ещё и пациенты при этом никуда не деваются!

Воевать сразу на три фронта практически невозможно. У меня всё-таки и своих дел в санатории хватает. Я не могу круглыми сутками заниматься одной только борьбой с накопившимися противниками.

– Всеволод Сергеевич, ко скольки вас ждать? – обеспокоенно спросил Степан, заметив, что я, проигнорировав приготовленный им завтрак, уже собрался в Васильевку, нанимать повозку.

– Скорее всего, приеду к ужину, – ответил я. – Сначала поговорю с Астаховым, а затем встречу Горенкова на вокзале. Он уже сегодня должен вернуться из Санкт-Петербурга. Я привезу его с собой. Будь добр, приготовь и на него тоже.

– Разумеется, барин, могли бы и не уточнять, – улыбнулся Степан.

Через несколько минут я уже мысленно договаривался с лесом, предупреждая его об очередном отъезде. Зато с возницей больше никаких договоров заключать не надо. Раньше мне приходилось подстраиваться под его график, но на прошлой неделе я решил исправить эту проблему и оплатил его услуги на полгода вперёд.

Теперь он может возить меня в любой момент. Хоть посреди ночи.

Всю дорогу я перебирал в голове варианты. Пытался предположить, что же всё-таки затеял Озёров. Совсем недавно он пытался прорваться на мою территорию напрямую, из-за чего я и нанял егерей.

И, видимо, слухи об укреплении моих границ до него всё же дошли. Поэтому он и решил снова сменить тактику. Отказаться от прямого нападения и добраться до меня через законы, интриги и подтасовку фактов.

К Астахову я попал как раз к концу его обеденного перерыва. Свободного времени у меня навалом. Горенков теперь приедет только к шести вечера. Примерно в это время здесь проезжает поезд “Санкт-Петербург – Астрахань”.

Астахов встретил меня в дверях лично. Секретаря, судя по всему, выгнал заранее. Без лишних приветствий завёл меня в кабинет, а затем закрыл все двери и даже окна. Это уже сказало мне больше, чем телефонный звонок.

– Раздевайтесь и проходите, – бросил он через плечо, даже не обернувшись. – Хорошо, что вы приехали так быстро, Всеволод Сергеевич. Времени мало.

Я сразу же отметил, что в коридоре около кабинета Астахова было пусто. Сейчас первая половина понедельника, Аркадий Аристархович – лучший юрист в Волгине – и ни одного клиента! Очевидно, он разогнал всех, либо отменил приёмы. И всё для того, чтобы переговорить со мной.

Плохой знак.

На столе юриста лежала одна-единственная папка. Толстая, перевязанная серой тесьмой.

Астахов метнулся к своему рабочему месту. Пока что я лишь молча за ним наблюдал. Впервые увидел своего юриста таким встревоженным. Казалось, он не спал несколько суток.

Аркадий Аристархович снял монокль, протёр его, потом чуть не уронил и надел обратно. Вслед за этим залпом осушил стакан с уже остывшим кофе и лишь после этого заговорил.

– Всеволод Сергеевич, – вздохнул Астахов. – Я буду говорить прямо, нет смысла теперь бродить вокруг да около. Граф Озёров подал документы сегодня в шесть утра. Не один, а три комплекта. Три разных адресата.

“Три комплекта”. Я присел в кресло напротив Астахова.

В голове сразу же щёлкнуло то самое чувство, которое в прошлой жизни я ловил перед особенно неприятными сделками. Осознание того, что мой оппонент всё просчитал заранее.

И теперь он на шаг впереди. Придётся обгонять.

– Рассказывайте, господин Астахов. Что за документы и куда он их отправил?

Астахов раскрыл папку. Внутри лежали грязные, измазанные чернилами бумаги. Судя по всему, это копии тех документов, которые отправил Озёров. Ксерокс в эту эпоху ещё не изобрели. Видимо, знакомые Астахова дублировали их на специальной бумаге или набросали от руки. Повезло, что у моего юриста есть свои люди в других организациях. Иначе информация до меня дошла бы слишком поздно.

– Первый, – Астахов вытащил верхнюю стопку и принялся читать заголовок. – Прошение в Поволжское управление магического надзора. О направлении внеочередной комиссии на земли барона Дубровского для проверки состояния друидических печатей и определения причин зафиксированного выброса магической энергии в ночь с пятницы на субботу.

– Это был предсказуемо, – кивнул я. – Чего-то подобного я и ждал. Когда восстанавливал печать, произошёл мощный выброс магической энергии. Логично, что Озёров решил этим воспользоваться.

– Это полбеды, – продолжил Астахов, и я насторожился. – Озёров не просто просит комиссию. Он подаёт прошение, попутно обвиняя вас во всех случившихся бедах. Цитирую: “Имеются основания полагать, что барон Дубровский, не обладая достаточной подготовкой в области друидической магии высших ступеней, проводил на родовых землях несанкционированные эксперименты, повлёкшие за собой нарушение целостности защитного контура и кратковременный прорыв магической аномалии”.

– То есть это я сломал собственную печать? – я невольно усмехнулся. – Как интересно он всё это выкрутил. А ведь ещё до сих пор не уверен, кто на самом деле совершил диверсию на моих землях. Не исключено, что это сделал сам Озёров. Но доказательств у меня пока что нет. Поэтому в первую очередь комиссия решит, что это я разрушил барьер.

– Именно. И не просто разрушили! Решат, что вы представляете угрозу для всей губернии. Печати рода Дубровских – стратегический объект имперского значения, Всеволод Сергеевич. Это не моё определение, это формулировка из имперского реестра тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года. Если комиссия признает вас неспособным обеспечивать их сохранность – ваше владение может быть передано под временное управление другому человеку, пока не выяснят все обстоятельства. На срок до полугода. И мы оба понимаем, что за эти полгода временного управляющего там и камня на камне не останется.

– Дайте-ка угадаю! И Озёров, очевидно, предлагает в качестве управляющего самого себя, верно? – хмыкнул я.

– Да. Прямолинейно и без подставных лиц. В приложении к прошению он описал обоснование собственной кандидатуры. Вот, послушайте… – Астахов вновь уткнулся в бумаги. – Смежность земель, опыт ведения хозяйства, родственные связи с Поволжским управлением через двоюродного брата супруги.

Вот даже как! Теперь я понимаю, почему Астахов так встревожен. Ситуация и в самом деле обострилась. Раз он действует напрямую, а не кидает на меня своих вассалов, значит это может означать только одно. Озёров на сто процентов уверен, что выиграет.

И должна быть какая-то объективная причина у его неадекватной уверенности. Он знает что-то, чего не знаю я. Похоже, Озёров собрал много козырей.

– Дальше, – попросил я. – Это мы ведь только с одним документом разобрались. Что в других папках, Аркадий Аристархович?

Астахов отложил первую пачку, и взял вторую.

– Второй документ. Заявление в волгинскую полицейскую управу от барона Петра Алексеевича Чернова. Поступило вчера вечером, к утру уже легло на стол приставу.

Чернов… Вассал Озёрова. Значит, граф решил выстрелить из всех пушек сразу.

– Излагайте дословно.

– “Заявляю о факте незаконного проникновения в моё имение в ночь с понедельника на вторник прошлой недели неустановленным лицом или лицами, среди которых мной опознан барон Всеволод Сергеевич Дубровский. Целью проникновения являлось хищение принадлежащего мне имущества. Точный перечень похищенного устанавливается”.

Точный перечень, говорит, устанавливается! Гениально! Чернов не называет, что именно я украл. А всё потому, что “краденным” является пленённый им лекарь. Отец Лизы – Павел Демьянович.

Но если перечень краденого “устанавливается” – у них есть время. Озёров с Черновым могут потом вписать туда что угодно. Деньги, документ, артефакт. Хоть лошадь, хоть набор серебряных ложек.