Тьма, такая сладкая (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 86

Даже если в итоге пирог сгорит.

Эпилог

Тени льнули к нему. Он не был уверен, когда именно они вплелись в саму его душу, но теперь они стали его частью. Тьма извивалась в его груди, проникая глубоко в кости. В подобном месте он сам становился этими тенями.

— Что ты делаешь, чудовище? — прорычал солдат.

В руках человек держал мерзкую плеть. Девятихвостка уже успела очень близко познакомиться со спиной Бьорна, но на этот раз он не обращал на нее такого внимания. Потому что теперь он вспомнил свое имя. Теперь он знал, кто он такой.

Бьорн, сын Дага Разрушителя. Он происходил из древнего рода троллей, убивших за свою жизнь сотни людей. Он не был слабым троллем, и он это переживет.

Он стоял на коленях в роскошном зале, окруженный слишком большим количеством людей. Его руки были прикованы цепями к потолку, а ноги связаны так, чтобы он стоял перед ними на коленях. Бесчисленное множество людей в полумасках, открывающих лишь губы, потягивали вино и наблюдали за его пытками. Его кровь уже скопилась лужей на полу перед ним, и их длинные платья волочились по ней, оставляя разводы на красивом мраморном полу.

Как напомнила ему троллья жена, надежда — опасная вещь. Бьорн до ужаса боялся, что когда-нибудь снова потеряет себя. Так происходило долгие годы в этом месте. Он сражался, он выживал, он убивал. Это было все, ради чего он жил. Он был тем самым существом, которое они обожали выпускать на арену для представлений, и он выступал для них уже слишком много раз. Будь воля людей, он бы продолжал это делать.

Но он больше не был тем существом, что и пару недель назад. Он снова стал самим собой. Троллем со множеством граней, которому еще многое предстоит сделать в этой жизни.

Бьорну суждено было стать хорошим мужчиной. Ему суждено было стать тем, кто изменит мир. В то время как его отец оставлял за собой лишь кровавый след, мать велела ему быть добрым.

Когда плеть снова опустилась на его спину — лишь десятый удар из пятидесяти, которые ему предстояло вынести перед частной публикой, — он вспомнил свою мать.

Обжигающая боль немного утихла, пока он думал о ней. Его мать, будучи человеком, была похищена из своей деревни, и она до смерти боялась троллей, которые ее забрали. И хотя она всегда боялась «монстров», как она их называла, она любила Бьорна каждой клеточкой своего существа.

Она часто рассказывала ему истории о том, как плакала в день его рождения. Его отец любил напоминать, что мать плакала при виде его уродливого лица, но она плакала вовсе не поэтому. Его мать говорила, что почувствовала всепоглощающее чувство любви. Даже к тому маленькому монстру, который появился из ее тела.

Он посмотрел на нее снизу вверх, даже после того как разорвал ее своими рогами, и она поняла, что будет любить его до конца своей жизни.

Это были те самые воспоминания, за которые ему нужно было держаться. Они были нужны ему как опора, пока он проходил через эту пытку. Когда-то давно он уже делал это.

Он помнил, как разговаривал с ней по ночам. Возможно, ее дух направлял его в те первые дни, пока он окончательно не потерял всякую память о том, кто он и что он такое. Однако Бьорн не был тем животным, которым его приучили быть.

И теперь ему оставалось только ждать.

Стиснув зубы, он терпел удары плети и смотрел на лужу собственной крови, которая продолжала расползаться вперед в поисках свободы.

Вскоре он и сам обретет свою свободу. Он исцелится. Он соберет силы.

А затем он вернется сюда и до основания разрушит этот ебаный замок.

(Тот самый лабиринт)