Тьма, такая сладкая (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 19

— Я бы предпочла пойти пешком, если это недалеко, — сказала она.

Она не смотрела ему в глаза, когда говорила это, но это был первый раз, когда она вообще его о чём-то просила. Прогресс. Он хотел, чтобы она говорила ему, когда ей что-то нужно, даже если он не собирался её оставлять. Он не должен был.

Но он всё равно поймал себя на том, что кивает.

— Мы можем пойти пешком.

Нет, он не хотел идти пешком! Он не хотел давать ей возможность начать с ним разговаривать, потому что это было самое последнее, что ему следовало делать. Она — враг. Существо с ужасающими способностями нанести больший урон, чем он мог себе представить. Она и её народ были монстрами в этом царстве, а не его.

И всё же он шёл с ней. Он увёл её из лагеря, пока они не остались одни. Только звук их шагов раздавался в лесу, пока они удалялись от остальных. Товарищеское молчание его вполне устраивало. Оно не заставило бы его передумать, но тут она заговорила, и он просто… слушал.

— В детстве лес всегда пугал меня. Люди рассказывали истории о всяких ужасах, скрывающихся в темноте, и о том, какой страшной смертью мы умрём, если зайдём за линию деревьев. — Он наблюдал, как она прижимает пальцы к коре старого дерева, опираясь на неё, чтобы перебраться через поваленное бревно. — Но теперь я не думаю, что лес такой уж страшный.

— В этих лесах водятся опасные твари. Лютоволки, каменные медведи, даже Ткачи, похожие на огромных пауков, но умеющие говорить. — Рагнар пожал плечами. — Те истории, скорее всего, рассказывали, чтобы обезопасить тебя.

— Полагаю, что так. Но я хотела поблагодарить тебя за то, что дал мне возможность узнать, что здесь не всё так плохо. Думаю, моя жизнь стала лучше от осознания того, что не всё в этих лесах наводит ужас.

Он ненавидел себя за то, что ему нравилось то, что она говорила. Именно Рагнар показал ей, что в этом мире есть нечто большее, чем то, что она видела своими человеческими глазами. Именно он подарил ей красоту леса.

Чёрт возьми, у него были здесь другие дела. Например, держаться от неё подальше, чтобы кровавая ведьма изменила её мнение.

Он велел себе сказать что-нибудь, что угодно, что разозлило бы её на него. Были слова, которые могли пролететь между ними и удержать её на расстоянии вытянутой руки. Это всё, что требовалось. Одно-единственное предложение, которое наполнило бы её яростью или страхом перед ним.

— Кровавая ведьма может определить, если мы несовместимы, — сказал он, прочищая горло от абсолютной неправильности произносимого. — Она — последнее испытание перед тем, как ты станешь моей связанной парой.

Майя пошатнулась. Он схватил её за локоть, уверенный, что она споткнулась. Но там, похоже, не было ничего, обо что она могла бы зацепиться ногой.

Она быстро заикаясь проговорила:

— Что значит, последнее испытание?

— Мы должны встретиться со многими провидцами, прежде чем сможем по-настоящему стать парой.

— Но мы же женаты?

Он не понимал, почему это должно было так сильно её удивить.

— По вашим человеческим обычаям — да. Мы женаты.

Её рот открывался и закрывался, пару мгновений имитируя рыбу, прежде чем она ахнула:

— Но мы же произнесли клятвы перед священником. Ничто не может этого изменить.

— В человеческом королевстве мы женаты. В моём — ещё нет. — Он отпустил её и стряхнул ощущение её прикосновения со своей руки. Сколько бы раз он ни прикасался к ней, она оставалась на его коже. Всё горело там, где он к ней прикасался. Это обжигающее ощущение отвлекало.

Он пошёл дальше, прислушиваясь к тому, как она последовала за ним спустя некоторое время. Он знал, что ей потребуется время, чтобы что-то сказать, поэтому позволил себе насладиться солнечным днём в лесу. Рагнар сосредоточился на красоте листьев, на том, как прекрасно поют птицы, но потом этого стало слишком много.

Наконец он обернулся, скрестил руки на своей бочкообразной груди и задал вопрос, который мучил его уже целую вечность.

— Почему ты со мной не споришь?

Она замерла, как олень перед охотником. Её глаза расширились, конечности напряглись, словно она готовилась бежать, но она не сдвинулась с места. Она стояла там и спросила:

— А ты хочешь, чтобы я с тобой спорила?

Он разочарованно выдохнул.

— Я хочу, чтобы ты говорила то, что думаешь. Мне не нравится, что ты скромничаешь и притворяешься какой-то слабой букашкой. В тебе есть огонь. Борьба. Это живёт во всём, как в древних драконах, дышащих пламенем. Ты сдерживаешь себя, и я не понимаю почему.

Она тяжело сглотнула, её кадык дёрнулся от эмоций.

— Большинство людей не хотят драться.

— А тролльи жёны — хотят. Ты бесчестишь меня тем, что не высказываешь своё мнение.

Он наблюдал, как она моргнула, а затем сжалась. Но она не просто сгорбилась, как обычно. Вместо этого она глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Когда я росла, мне говорили, что звук женского голоса действует на нервы мужчинам. Моё мнение не имело значения. Мои знания по любому предмету тоже не имели значения. Я должна была молчать, быть на виду, но не быть услышанной. Так меня воспитали.

В этом был смысл. Но что не имело смысла, так это почему она всё ещё цеплялась за эти ошибочные учения.

— Ты свободна от подобных ожиданий. Теперь ты троллья жена. Веди себя соответственно.

Он повернулся, чтобы уйти, полагая, что разговор окончен, но тут услышал её горький смешок. Он снова обернулся, удивлённо приподняв бровь.

Майя стояла на поляне, вскинув руки, словно в шоке.

— И ты думаешь, этого достаточно? Ты просто говоришь, что мне больше не нужно быть такой, и целая жизнь дисциплины исчезнет?

— Да. Я дал тебе разрешение отпустить эти воспоминания.

— Это так не работает! — Это было самое громкое, что он от неё слышал.

Глаза Майи расширились, когда она осознала собственную громкость. Но именно этого он и добивался. Именно этот человек, как он думал, мог жить внутри неё. Это была та самая женщина, чьи глаза сверкали от ярости на их свадьбе.

Он сделал к ней шаг, всё внутри него настаивало на том, чтобы он давил дальше.

— По мне, так звучит, будто ты сама цепляешься за эти старые идеалы. Что это ты хочешь быть тихой и кроткой.

— Это не так! Я не такая.

— Кого ты пытаешься обмануть? С самого первого мгновения нашей встречи ты была молчалива. Тихая. Пряталась в тенях, как мышь, вздрагивая от каждого громкого звука. Ты совершенно не похожа на троллью жену.

Он видел, как краска заливает основание её шеи, медленно поднимаясь по горлу, пока мощные эмоции проникали через её тело. И всё же её голос был лишь слегка повышен, когда она ответила:

— Я ни за что не цепляюсь, тролль! Я всю жизнь жила в определённых обстоятельствах, которые обеспечивали мою безопасность. Я установила свои собственные правила, и они привели меня туда, где я сейчас.

— Эти правила связывают тебя. Ты сама создала свои цепи и свою тюрьму. Это глупая человеческая природа, и именно поэтому ты никогда не будешь достойной. — Он подходил всё ближе к ней, достаточно близко, чтобы коснуться, если поднимет руку.

Она сердито посмотрела на него снизу вверх.

— Это не тюрьма, если она оберегает меня!

— Тюрьма — это четыре стены, из которых ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за их пределами и хочешь жить в нём. Ты сама мне это сказала. Лес пугал тебя? Кажется, тебя пугает всё, огневолосая.

— Не называй меня так.

Он изогнул бровь, делая всё только хуже.

— Я буду называть тебя как захочу. Человеческое отродье. Слабая женщина. Огневолосая. Троллья жена — я буду называть тебя как захочу, потому что ты не сопротивляешься.

— Хватит. — Теперь эта краска достигла её лица. Помидорно-красные щёки сливались с её волосами. Будь она троллем, она бы уже ударила его.

— Этого никогда не будет достаточно. Я буду мучить тебя всю оставшуюся жизнь, потому что в тебе нет ни единой косточки, достойной меня.