"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 122

Варвара молча чокнулась со мной.

— Ты уверен, что у Миши так и останутся проблемы со зрением? — спросила она некоторое время спустя.

— Не знаю. Я же говорил уже, что диагност из меня так себе.

— Жалко мальчика.

— Да ладно тебе тоску нагонять! Миша жив. Потихоньку восстановится. Парень он упорный. Всё у него будет нормально. Не переживай. Ну выпишет ему окулист очки. Что это смертельно, что — ли? По сравнению то с чем мы справились это так — пустяки. Семечки.

— Вообще — то справился ты.

— Ой, Варвара, не нуди! Без тебя ничего этого бы не было. И потом ты была очень классным ассистентом. Честное слово! Счастливым вышло наше с тобой знакомство! Не находишь?

— Нахожу. Только боюсь, что наше с тобой сотрудничество лично для меня может выйти боком. Если информация о нём дойдёт до моего начальства. Кстати в последнее время мой заведующий отделением стал смотреть на меня как- то странно.

— Варвара, а ты не пойдёшь за меня замуж?

Варвара отложила вилку и внимательно посмотрела на меня.

— Это ты мне сейчас предложение делаешь?

— Нечто вроде того.

Варвара тяжело вздохнула и грустно посмотрела на меня.

— Знаешь я не против, но как- то боязно.

— Понимаю тебя.

— Кстати мой дедушка, а так же мама всё более и более настойчиво интересуются у меня кого это я прячу на даче?

— А папа?

— Что папа?

— Твой папа не интересуется?

— Мой папа сейчас в длительной командировке. В Свердловске. Но когда приедет тоже заинтересуется. Будь покоен.

— Это ты намекаешь на то, что бы я наконец познакомился с твоими ближайшими родственниками?

— Ни на что я не намекаю. Просто ввожу в курс дела. Не исключаю, что в конце концов, кто — ни будь, из числа моих предков пожалует на дачу, что бы познакомится поближе с тем с кем я провожу столько времени. Учти это.

— Учту. Пускай приезжают. Они увидят лимитчика, а по совместительству экстрасенса- любителя. Наверное их до глубины души поразит такой вот выбор их дочери и внучки.

— Зря ты так. Кстати мой дедушка человек очень широких и, что самое главное нестандартных взглядов. Тебе было бы интересно с ним пообщаться.

— Куда мне общаться с целым академиком! Я наверное и двух слов не свяжу в его присутствии. Как — то страшно.

— Опять ты придуриваешься, — вздохнула Варвара, — хотя я кажется уже начинаю привыкать к такой вот твоей манере общения. Тебе, Андрюшенька, надо бы было поступать в Щукинское училище. Из тебя бы вышел первоклассный актёр. Это в дополнение ко всем остальным твоим талантам.

Разговаривая таким образом мы продолжали ужинать. Я отпил из фужера шампанское и вдруг почувствовал себя как — то неуютно. Неуютно настолько, что у меня даже непроизвольно дёрнулись плечи.

Варвара заметила это и встревоженно спросила меня:

— Андрюша, в чём дело?

— Да ерунда какая — то, — ответил ей я, — не бери в голову.

Однако чувство дискомфорта у меня всё не проходило и не проходило. Напротив, я стал ощущать на своей спине чей — то напряжённый взгляд.

Осторожно я стал оглядываться по сторонам и вдруг столкнулся с направленным прямо на меня взглядом. В ту же секунду я узнал человека, который так напряжённо вглядывался в меня. Это был Борис Алексеевич Медведев собственной персоной. Он сидел через два столика от нас, его было плохо видно, и к тому же его заслоняла женщина с белокурыми локонами, но тем не менее я сумел разглядеть его. Судя по всему Медведев пришёл в ресторан со спутницей. Как видно он быстро утешился после того, как Варвара дала ему от ворот поворот.

Я ещё раз осторожно посмотрел в его сторону и тут мы встретились взглядами. Я не выдержал и озорно подмигнул ему.

— Кого ты там ищешь? — донёсся до меня голос Варвары, — какого — то знакомого разглядел?

— Нет. Так — показалось. — ответил ей я.

Я разливал по фужерам оставшееся шампанское как до меня донёсся до боли знакомый голос.

— Привет, Варвара! Здравствуйте, товарищ интеллектуальный пролетарий.

Я поднял голову и во второй раз за этот вечер столкнулся взглядами с Медведевым (чёрт, вот какого цвета его глаза? Решительно непонятно. Такое впечатление, что они буквально каждую секунду меняют свою окраску).

Варвара ничего не ответила на приветствие своего знакомого. Я же широко и с несколько дебильным выражением лица улыбнулся и произнёс:

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Что, в капитаны вас скоро произведут?

— Кто знает. Может быть и скоро. Это как карта ляжет, — ответил мне Медведев вполне приветливым голосом.

— Отдохнуть решили? Так сказать от забот праведных, — продолжил я, — всех врагов государства изловили?

— Ну пока не всех, но не сомневайтесь товарищ пролетарий, от нас никто не укроется. Защитим наше рабоче- крестьянское государство.

— Общенародное.

— Что?

— Государство, говорю у нас общенародное. Диктатура пролетариата осталась в прошлом. Плохо вы Конституцию изучали, товарищ старший лейтенант. Поди политзанятия прогуливали? Нехорошо это. А между тем идеологический враг не дремлет. И пользуется прорехами и слабым знанием марксистко — ленинской теории и практики, которая есть верный и безошибочный компас по которому движется корабль нашего общенародного государства, обходя в этом пути все рифы и мели.

Выслушав этот мой спич, Медведев не выдержал и громко фыркнул.

— Слушай, Галкин, тебе бы только на митингах выступать. Не пробовал?

— Не понимаю вашу иронию, товарищ старший лейтенант, я разве, что смешное сказал? Такими вещами не шутят. Уж вы как ученик железного Феликса должны это знать.

Медведев покачался на носках своих ботинок и вновь обратился к Варваре.

— А, что это вы, Варвара Викторовна, так нелюбезно на меня смотрите? Я вроде бы с вами поздоровался, а, что услышал в ответ? По моему ничего.

— Здравствуй, Борис, — нехотя и сквозь зубы ответила ему Варвара.

— Очень нелюбезно. Ну ладно, хоть, что — то. А я смотрю ваш курортный роман перерос в нечто большее. Надо же. Честно говоря не ожидал. Как, Варвара, ты уже познакомила своего жениха — пролетария со своими родителями? Мне очень интересно как ты его будешь представлять. Дедушка у тебя, если мне не изменяет память, целый генерал- майор медицинской службы, а отец кажется подполковник. Или уже полковник?

— Это не твоё дело, Борис.

— Опять сплошная нелюбезность! Честное слово я даже не знаю, чем я заслужил такое к себе отношение.

Варвара подняла свои глаза на Медведева и я поразился той ненависти которая была в них.

— Да дедушка у меня, как ты только, что сказал целый генерал — майор. Только прежде чем он стал им, ваша организация схватила его и продержала в своих застенках почти целый год. Мою бабушку с моим будущим отцом выгнали со служебной жилплощади буквально на улицу. А в учреждении, где он работал прошло собрание на котором требовали расстрела разоблачённого врага народа Панфёрова. Моя бабушка полностью поседела, несмотря на то, что ей не исполнилось ещё сорока лет. А после войны, когда мой дед ежеминутно рискуя свой жизнью ликвидировал чумную эпидемию в Китае, ваш филиал гестапо, вновь попытался доделать то, что ему не удалось сделать в тридцать восьмом году. Только ему опять ничего не удалось. Но моей бабушке это стоило первого инфаркта.

— Интересные вы вещи говорите, Варвара Викторовна, причём говорите мне, действующему сотруднику Комитета Государственной Безопасности. Это как выходит по вашим словам? Вооружённый отряд партии вы сравниваете с нацисткой охранкой? Не слишком ли? А ваша парторганизация в курсе таких ваших взглядов? Если я не ошибаюсь вы являетесь кандидатом в члены партии?

— А ты поди и донеси на меня. Что стоишь? Давай действуй!

Тут я понял, что разговор принимает очень нежелательный оборот и пора в него вмешаться мне, что бы Варвара не наговорила ещё чего лишнего.

— Товарищ старший лейтенант, да простите вы женщину! Она сама не понимает, что сейчас говорит. Понимаете тяжёлая рабочая неделя и всё такое прочее. Варвара Викторовна — человек горячий. Иной раз вечером мне такого наговорит, что хоть беги! А утром кается, прощения просит. Мол прости Андрюшенька меня дуру- бабу. Ну я и прощаю. А куда деться? Так, что я уж привык к этой её горячности. А так — то человек она наш. Советский. Я уж за этим слежу. Осуществляю так сказать диктатуру пролетариата в нашем общенародном государстве. Вы не сомневайтесь. Если, что я её мигом перекую. Никуда она не денется. Пролетариат и не таких переделывал.