"Фантастика 2026-124". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "Касим" - Страница 118

Во- вторых, я знал, что через двенадцать лет отец Александр Мень будет убит и его убийцу так никогда и не найдут. Я был человеком совершенно не церковным, но то, что я знал об отце Александре внушало только уважение к нему. Возникал соблазн, через Раису Михайловну предупредить его, или хотя бы попытаться сделать это. Но с другой стороны неизбежно возникновение вполне закономерных вопросов ко мне, на которые по совершенно понятным причинам мне нельзя было отвечать правдиво. Да и к тому же я не знал, как поведёт себя реальность в которой я жил сейчас на такую попытку изменить её (особенно в случае с отцом Александром).

В общем пока я ехал, то так и не пришёл ни к какому определённому решению. В конце концов, я решил положится на волю случая и действовать так, как мне подскажут обстоятельства.

Глава 13

— Софья Абрамовна, настойчиво зовёт нас к себе в гости, — сказала мне Варвара, когда стоя причесывался у зеркала, — Миша просто спит и видит нас, а особенно тебя у себя в гостях. Просто проходу матери не даёт, всё спрашивает- «когда придёт Андрей?»

— Нам с тобой ещё в ресторан идти. Надеюсь не забыла? — ответил ей я.

— Тебе же для ресторана, костюм надо подходящий, — Варвара подошла ко мне вплотную и обняла меня за плечи, — не пойдёшь же ты в почтенное заведение в джинсах и ветровке.

— Ага — нужен. А ещё мне нужные вещи на осень и зиму. А кто-то обещал узнать, но так и ничего не узнал. Придётся мне опять просить Якова Семёновича. Просто неудобно тревожить такими мелкими просьбами такого занятого человека!

— Не беспокой занятого человека своими мелкими просьбами. Так уж и быть. Будет тебе и костюм и зимние вещи. Готовь наличность.

— Наличность у меня всегда готова. Если ты не забыла то, я не позволил тебе ещё потратить ни единой копейки на всякие там бытовые нужды. Ну может быть за исключением траты на общественный транспорт и всякие подобные мелочи.

— Помню, помню. Вижу и знаю, что ты не Альфонс. Который решил присосаться к внучке академика и жить за её счёт. Как у тебя обстоят дела с пропиской?

— На следующей неделе еду в Мытищи. Устраиваться на работу на завод художественного литья.

— Ведущим специалистом надеюсь?

— Ты шутишь, Варвара? Об этом самом художественном литье я имею представление примерное такое же, какое имел незабвенный Остап Ибрагимович Бендер о рисовании плаката сеятеля облигаций госзайма. Взяли хотя бы разнорабочим. Зато мне, если возьмут конечно, будет полагаться койко- место в общежитии. А следовательно и прописка в этом самом общежитии. Так, что стану я классическим лимитчиком. Как тебе такой вариант? Не будет ли внучке академика зазорно спать с лимитчиком?

В ответ на это Варвара фыркнула.

— Знаешь мне как — то надоели интеллектуальные мальчики из хороших семей, которые кичатся заслугами своих дедушек и родителей, не представляя из себя самих ровно ничего. Ничего, кроме глупого тщеславия и пустоты в душе. Так, что лучше уж спать с лимитчиком, особенно если этот лимитчик ты. В тебе есть, что — то такое, что я не встречала в среде своих сверстников из академической и профессорской среды. Что- то настоящее. Я это ещё в Старо- Таманске заметила.

Варвара отпустила мои плечи, отошла в сторону, а потом словно спохватившись добавила:

— Знаешь мне вчера Бирута звонила, прямо на работу.

— О! Давно её не было слышно и видно. И, что же наша Бирута? Чем порадовала на этот раз?

— Зовёт в гости. Сказала, что очень обидеться если мы проигнорируем её приглашение.

— Наверное нам с тобой скоро придётся составить специальный график наших хождений по гостям. Как ты думаешь?

Когда я появился в квартире у метро «Белорусская» то застал там Якова Семёновича. Он сегодня необычно рано прибыл с работы. Я поздоровался с ним и меня вдруг посетила мысль, что сегодня, как раз очень удобно будет предупредить его о грядущих возможных неприятностях.

Тут из своей комнаты вышла Надя, и я посмотрев заметил, что всего за несколько дней в её внешнем виде произошли значительные изменения к лучшему. Красные пятна на её лице заметно уменьшились, а ещё недавно отёкшие пальцы на руках приобрели практически нормальные размеры. Моё лечение давало всё более и более ощутимые результаты.

— Здравствуй, Надя, как у тебя дела? — поинтересовался я.

— Прекрасно, Андрей, прекрасно! Ни болей, ни зуда. Я уже не помню когда я так себя хорошо чувствовала! Вы меня совсем вылечите?

— Вряд ли совсем, но значительное и стабильное улучшение я тебе гарантирую. А дальше тебе придётся наблюдаться у врачей, ну и придерживаться режима который они предпишут тебе. Что бы избежать новых обострений.

— А я смогу появится на пляже в раздельном купальнике?

— Сможешь. Не переживай, сможешь. Возможно уже следующим летом. Сейчас, увы, уже не сезон, — и я кивнул в сторону окна, за которым стояла осенняя хмарь (день сегодня был пасмурный и холодный).

По окончании сеанса я подошёл к Раисе Михайловне и спросил её как бы мне переговорить наедине с её мужем.

— Яков Семёнович сейчас в своём кабинете. Наверное с бумагами работает. Вы зайдите к нему, — ответила она мне.

Я подошёл к двери комнаты которая служила кабинетом Лернеру и постучал в дверь. Дождавшись ответа я зашёл во внутрь.

Яков Семёнович действительно сидел за массивным письменным столом в окружении разнообразных бумаг. Увидев меня он поднял глаза и спросил:

Андрей, у вас, что-то срочное? Извини, но сейчас я очень занят.

— Да, Яков Семёнович, срочное и касается это срочное непосредственно вас.

Лернер молча кивком указал мне на стул, я подошёл и усевшись на него начал:

— Насколько я знаю вы работаете заместителем начальника Главторга? Я не ошибся?

— Нет, Андрей, ты не ошибся. А в чём собственно…

— А начальник у вас Трегубов? — довольно бесцеремонно перебил я Лернера.

— Совершенно верно. Трегубов Николай Петрович. А какое…

— Яков Семёнович, я хочу поделится с вам эксклюзивной информацией. Она касается вашей возможной судьбы в будущем. Причём в самом ближайшем.

— Какой? Какой информацией?

— Это не важно. Так вот. Примерно через четыре года органы начнут дело Главторга. Причём органы с Лубянки. Сначала они арестуют Соколова, ну вам наверное не надо говорить кто это такой. А затем и вашего шефа Трегубова, а заодно и всех его замов. Все получат очень солидные сроки. А Соколова вообще расстреляют. Надеюсь вы меня поняли?

У Лернера как-то забавно приоткрылся рот, он уставился в меня словно бы не понимающим взглядом, а следом за этим его лицо начало стремительно бледнеть.

— А откуда…

— Яков Семёнович! Совершенно не важно откуда я это узнал. Воспринимайте эту информацию как крайне серьёзную. Вероятность исполнения процентов девяносто пять если не больше. Вы меня поняли?

Лернер побледнел ещё больше и замолчал. Некоторое время он как-то бесцельно перебирал лежащие на столе бумаги Затем резко поднявшись он быстрым шагом подошёл к двери приоткрыл её и крикнул:

— Рая!

За дверью раздались шаги и я услышал голос Раисы Михайловны спросившей:

— Что случилось Яша?

— Рая, принеси нам грамм триста коньяка, налей его в графин, ты знаешь какой и сообрази какой- ни будь лёгкой закуски. И меня нет ни для кого. Ты слышала- ни для кого! Пусть хоть из Кремля звонят. Лернера нет и точка.

Яков Семёнович вернулся за стол и замолчал. Молчал и я. Видел, что ему надо переварить ту новость которую он только, что услышал.

Вскоре в комнате появилась Раиса Михайловна с подносом. На нём, кроме красивого хрустального графина я увидел тарелку на которой размещались бутерброды с чёрной икрой и копчёной колбасой. Она быстро сгрузила всё это хозяйство на стол и как-то мгновенно исчезла из кабинета.

Лернер вытащил пробку из графина, налил себе полную рюмку, дрожащей рукой поднёс её ко рту и опрокинул её содержимое себе в рот. Затем он схватил бутерброд с икрой и впился в него зубами.